Бакулюм(на конкурс)
#новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit
Майор Кузнецов проснулся поздно – сегодня вместо службы его позвали отметить Новый год в сауне с другими офицерами, дали выходной. До этого несколько месяцев присматривались к иногороднему, так что, можно сказать, оказали честь, приняли наконец за своего.
Сбор наметили на вечер, и Кузнецов, чтобы скоротать время, отправился на прогулку по Васильевскому острову. Промозглый ветер гонял снег по улице вдоль каменных домов и другого бы заставил спрятаться, но только не майора автоинспекции. Кузнецов только презрительно скривился сыплющей в лицо снежной крошке.
Он вышел на Университетскую набережную, встал посередине между двух сфинксов и закурил. Было немноголюдно, но всё равно тут же нашёлся кто-то неравнодушный:
– Прошу прощения. Здравствуйте. Извините, что к вам обращаюсь, но тут не принято курить.
Кузнецов покосился на щуплого деда в гоголевской шинели, демонстративно стряхнул пепел и отвернулся.
– Вы, я смотрю, не местный? – продолжил дед. – Хотите новогоднюю экскурсию по городу? Я не много беру, а город знаю. Вот, например, этих сфинксов привезли из Египта почти двести лет назад, они из усыпальницы Аменхотепа третьего и были посвящены фараону, как сыну бога Амон-Ра. А следующий фараон запретил поклоняться всем богам, кроме Атона, и первым в мире установил монотеизм. Жрецы Амона-Ра страшно обиделись... Вы слушаете?
Кузнецов не ответил.
Дед помялся, покусал губу и негромко сказал:
– Могу предложить бакулюм сфинкса.
– Чего? – переспросил Кузнецов.
Дед огляделся и зашептал:
– Бакулюм сфинкса. Это такая кость в пенисе у зверей. У человека её нет, потому что бог из него создал Еву. А потом переврали, что из ребра.
– Хуй, что ли? – не понял Кузнецов.
– Нет-нет, – дед поморщился. – Бакулюм. Он даёт хозяину такую потенцию, что никакие таблетки не сравнятся. Его нашли солдаты Наполеона в храме Аменхотепа, а мой предок, француз, привёз в Россию, попал в плен да так тут и остался. Эта косточка древняя, как сама история. Только никто не верит.
Кузнецов морщил лоб и думал о своём:
– Так это что же, выходит, баба – хуй?
– Простите?
– Ну, если не из ребра, а из этого... Булюмля?
– Если угодно. Ну что, берёте? Мне уже без надобности, недорого уступлю. Только быстрее думайте, а то холодно и праздника хочется.
Косточка оказалась небольшой по сравнению со статуями, размером с жезл "Зебра". Обошлась в пятёрку. Кузнецов вернулся домой за полотенцем и прочими банными вещами и ради интереса примерил бакулюм – в самый раз бы такой. Солидно. Решил взять его с собой, потому что какой же Новый год в сауне, да без женщин? Если дед не врал – пригодится.
Кузнецов приехал в сауну первым. Разделся и к величайшему изумлению узрел, что у него вместо члена совершенно гладкое место! Кузнецов закрыл лобок руками, открыл – пусто! Как не бывало! Хорошо, что раздевался в одиночестве и никто ничего не видел. "Да что же это такое? – запаниковал Кузнецов. – Это же беспредел! Как с таким безобразием париться с бабами? Да ладно, с бабами. Со старшими офицерами! Если бы не было руки или ноги, это ещё куда ни шло, но хуй! Хуй! Позор-то какой!" А он-то уже положил глаз на племянницу полковника Гузнова, без пяти минут генерала. Ведь без протекции можно на всю жизнь майором остаться. "Ну, дед! Интеллигент паршивый! – ярился Кузнецов. – Урою! Только сейчас-то что делать?" Он уже хотел одеться и ехать на набережную, но из коридора загремел голос самого полковника Гузнова, в котором слышались нотки подобострастия:
– Сюда, пожалуйста!
Кузнецов тут же обмотал вокруг бёдер полотенце, взглянул в зеркало на плоский передок, ругнулся и сунул между ног бакулюм, а тот словно на место встал.
Вошёл Гузнов. Уставился на оттопыренное полотенце Кузнецова и протянул:
– Геро-ой... – потом обернулся к кому-то и представил: – Майор Кузнецов. А Новый год с нами будет встречать почётный гость из другого ведомства...
Что там дальше говорил полковник, Кузнецов не слышал. Его как дубиной огрели, потому что в форме со звёздами, о которых майор мог только мечтать, вошёл он – его хуй. Вылитый – не перепутать. Знакомая голова, высокий лоб, тёмные волосы, выпирающие из под формы шары. Но баба.
– Да как же это? – вместо приветствия пробормотал Кузнецов. – Как же?
Хуй в погонах молчала и в ответ рассматривала майора.
– Ну, вот и познакомились, – сгладил неловкость Гузнов.
В баню шумно ввалились другие офицеры, девушки, все стали раздеваться и сходу пить за встречу. Не отставал и хуй. Она завернулась в простыню, с презрением отвергла вино и хлестала водку, смешно обхватывая стакан накачанными губами. Кузнецов настолько откровенно таращился на неё, что остальные решили не мешать и предоставили их друг другу.
Он принял пару соток для храбрости и, пока все были без погон, наплевал на субординацию, подсел к хую, приобнял её и прошептал:
– Послушай, пойдём в парилку, пока там никого?
Хуй наклонилась к Кузнецову, игриво икнула на ухо и ответила:
– А пойдём.
Потом сграбастала початую бутылку и потянула Кузнецова за собой.
Что там было дальше, Кузнецов так до конца и не вспомнил – жар в парилке смешался с водкой, и в голове остался ералаш из попыток объясниться и насадить хуй взамен бакулюма, её стонов, праздничного застолья, водки, дуркующего полковника Гузнова в бороде и с мешком подарков, пьяных женщин, шампанского под речь главнокомандующего, снова водки, салюта во дворе и прочих новогодних забав.
Кузнецов пришёл в себя только через день, с чувством потери чего-то важного. Чего никогда не вернуть. Зато сразу после праздников ему чудесным образом присвоили подполковника.