Сон в зимнюю ночь
Активист ячейки КЛОП (Когорта Либеральной Оппозиции Петербурга) Василий Тяпкин выпил вместе с соратниками в честь Нового года два стакана мутноватой самогонки в подсобке многоквартирного дома на Кондратьевском проспекте. Самогонку гнал дворник Насреддин и знать, что входило в состав психотропного вещества никому из либеральных борцов не хотелось. Но действовала она беспощадно. Можно сказать - отрезвляюще. А Насреддин или Назик - вообще излучал здоровье и со спины напоминал персонального тренера из спортклуба, куда Тяпкина приглашали дважды - оживить компьютер на ресепшене. Но случалась и побочка. Вот и сейчас во сне он почувствовал неладное, когда к окну его двушки на седьмом этаже плавно подлетел чёрный Майбах. Окно само по себе распахнулось, исторгая в зимнюю ночь клубы пара, вместе с широкой задней дверцей авто, как будто повелевая Тяпкину незамедлительно втянуться в мерцающее, обитое дорогой кожей чрево. Он с легкостью, какая возникает только во сне и у Кастанеды, переместил грузную, утомленную фастфудом точку сборки на заднее сиденье. Правда, Майбах качнуло и он слегка зацепил зеркальным боком загаженный снаружи голубями подоконник. Восседавший за рулем скворец, а может петух (Тяпкин не очень разбирался в птицах) важно кивнул, и Тяпкин увидел, как многоквартирка, постепенно отплывает в ночь, словно Круизный лайнер от причала.
- Куда это мы, Уважаемый? - робко поинтересовался Вася, не рискуя определять птичью разновидность. Знания орнитологии восходили у него к борьбе с голубями, засиравшими подоконник и остальному миру крылатых, которых Назик определял, как «пиляди мелкие».
Скворец, как оказалось, владел русским лучше дворника.
- Как куда? Вы что же забыли? Вам сегодня надо быть у себя. Представлять проект. Сам тоже будет! - мягко просвистал он, не поворачивая клюва.
Дальше начались чудеса, как, впрочем, часто бывает во сне. Тяпкин вдруг оказался в просторном длинном коридоре какого-то дворца. То что это Дворец не вызывало сомнений, так как стены, пол и потолок были обиты блестящим красным шелком. Прямо перед ним нарисовалась дверь. Сверху - медная табличка:
«Советник Президента по вопросам Паритетного Баланса Внутренних Ресурсов Вэ.Пэ.Тяпкин»
Не успел он удивиться, как заметил в конце коридора невысокую крепкую фигуру лысоватого блондина в чёрном костюме, который приближался решительным строевым шагом. Ошибиться было невозможно. Даже во сне у Советника стали дрожать и подгибаться ноги. Под ложечкой мучительно засосало. САМ подошел к нему на положенные полтора метра, остановился и некоторое время молча, с легкой улыбкой изучал. Что-то было в этой улыбке, от чего Тяпкину хотелось одновременно разрыдаться и приложить руку к козырьку. Но козырька не ощущалось, а руки налились свинцом. И ещё, несмотря на не очень большой рост, казалось, что Сам смотрит на Тяпкина сверху вниз.
- Ну что ж вы, Василий, докладывайте! - нарушил он наконец молчание.
В этот момент Тяпкин понял с беспомощностью отчаяния, что не совсем помнит имя отчество того, кого просто по имени называть никак невозможно...
- Эээээ... пролепетал он, и словно падая в пропасть продолжил,
- Мне бы хотелось дать вам один совет, Владимир Петрович...
- Чтоооо? Какой на хрен Владимир Петрович? Какой совет? Ты что с дуба рухнул, Василий! - Сам нахмурился,
- Время советов прошло! Пора действовать!
- Ну почему же с дуба, Шеф, продолжал блеять Тяпкин, пытаясь избежать предательского отчества, я на седьмом этаже живу.. просто в преддверии Нового Года хотел порекомендовать - эээ....закрыться в своём кабинете и никому ничего не говорить...на звонки не отвечать. Даже по белому телефону с золотым гербом. Ради процветания государства. Поймите! На письма тоже лучше не реагировать...
И неожиданно прибавил:
- Наши враги выдадут себя сами! (в голове Тяпкина всплыла недавняя речь выпускника школы личностного роста - соратника Гершензона на заседании Клопа, а... - но он не успел закончить.
- Ану пшшшел отсюда! Вооон! - услышал он над собой рев Главного из Главных,
- Бегом к себе! И готовь проект! Завтра проверю! Набрал советников дармоедов!
Тут Тяпкин заметил, что по красному атласу расползаются в разные стороны, как гигантские тараканы - люди в серых костюмах.
- Советники..понял Василий и метнулся к двери с табличкой, чтобы не слышать леденящего душу рева.
В кабинете возле окна под большой фотографией Самого расположился стол и кресло. На столе Тяпкин обнаружил постер, на котором даже он легко узнал один из главных символов Петербурга - могучего всадника на вздыбленном коне. Голова самодержца почему-то была обведена зелёным маркером. Рядом лежала брошюра, или что-то вроде презентации. Тяпкин прочитал:
«Проект Проекта по обеспечению постоянной временной головы Всадника как символа нации, соответствующей облику текущего Первого Руководителя в соответствии с положениями Конституции и Законодательства РФ».
Некоторое время Василий пытался сообразить - что чему должно соответствовать и вообще... но потом осенило! Конечно! Гениальная идея! Голова скульптуры будет принадлежать тому, кто сейчас - именно сейчас в наше непростое время твёрдой рукой держит, так сказать, бразды!
Тяпкин всматривался в бронзовый облик на постере и озарения продолжались.
- А ведь они похожи! - ударило его словно разрядом тока. Все что надо сделать - взять хороший напильник и немного обработать прическу, спилить усы и уменьшить брови. Провести, так сказать, косметический тюнинг. С напильником Тяпкин обращаться умел ещё со школы.
А потом - когда все будет сделано - показать Самому. К чему эта бумажная волокита? Победителей не судят.
Повинуясь наитию - Вася открыл ящик стола и обнаружил большой широкий напильник.
- То что надо! - пробормотал он. Теперь бы ещё дрозда с автомобилем..
Не успел подумать, как у окна закачался знакомый чёрный борт с легкой царапиной на двери. Они бесшумно скользнули в звенящую от мороза ночь и помчались над сверкающим одеялом новогоднего города, похожего на тлеющий костёр, пересечённый чёрной, словно поглощающей свет, лентой Невы. И вот они уже на Сенатской. Майбах мягко, как гигантская пантера, приземлился возле самого Гром-камня. Тяпкин выбрался в ночной холод и двинулся к монументу держа перед собой напильник как хоругви. Чем ближе он подходил к величественной громаде, тем крупнее и быстрее бежали по телу мурашки. Василий пытался разглядеть голову Великого Человека на недосягаемой высоте и ему казалось - блики иллюминации, обступивших площадь дворцов, оживили это лицо, наполнив нетерпеливым гневом.
Чувство восторженного экстаза в осознании сакральной миссии пронзило тело Тяпкина. Он понял, что сейчас - стоит ему захотеть - и безо всякого Майбаха - легко воспарит на нужную высоту - к голове гиганта, чтобы совершить предначертанное. Машину с дроздом можно отпускать. Василий повернулся, собираясь величественным жестом отправить дроздо-скворца в небесный гараж, и тут же ощутил чудовищной пендель, подбросивший и закрутивший его крупное тело, как теннисный мячик. В полёте он обернулся и увидел сначала бронзовое копыто, а за ним - огромную, ухмыляющуюся морду коня. В следующее мгновение Василий проснулся. Чувство облегчения и горести охватило его. Он с трудом сполз со старого раскладного дивана, включил свет и, шатаясь, побрел на кухню. Удивительно, но зад ныл так, будто сволочной конь был совсем не призраком из сновидений. Почему-то вспомнилась фраза дальней родственницы из Выборга: - Ждёшь рыцаря на белом коне, а приходят только кони..-
Тяпкин хлебнул жидкость из первой попавшейся чашки возле рукомойника и потирая зад вернулся в спальню.
- Надо завязывать с Назиковым зельем, подумал он, можно ещё попробовать записаться в клуб, где он чинил комп на ресепшене. Там обещали скидку...
Василий подошёл к окну, за которым по прежнему не возникало ни малейшего намёка на рассвет. И вдруг увидел, что снаружи жестяной край подоконника слегка погнут и испачкан знакомой чёрной краской...