Пульт(на конкурс)

#новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit

– Снежинки – это звёзды, сдутые ветром, – говорит папа. – Смотри.

Он подносит бокал со светлым пивом ко рту, вдыхает, складывает губы трубочкой и шумно дует. На стол летят обрывки белой пены.

– Прекрати, – маме не нравится папин фокус. – Лучше закажи Лизе мороженого.

Я смеюсь и смотрю в окно на падающие крупные хлопья снега. Папа вытирает пену, подзывает официанта.

У нас есть традиция. Каждый год 31 декабря мы собираемся в каком-нибудь городском кафе или ресторане, чтобы встретить самый долгожданный праздник – Новый Год. В этот раз папа заказал столик в ресторане – «Всёхорошо» на Садовой. Оптимистичное название, правда? А вот в нашей семье всё плохо. Частые домашние ссоры тоже стали традицией. Папа приходит с работы пьяный. Мама его ругает и бьёт. Они потом, конечно, мирятся, но через некоторое время всё начинается заново. Словно бог нажимает на своём пульте кнопку «Повтор». Странный он, этот бог.

Папа жадно пьёт свой солнечный напиток. Мама накручивает на вилку спагетти, укоризненно поглядывая на прыгающий папин кадык. Я жую роллы. Если посмотреть со стороны, то у нас всё хорошо. И если не обращать внимания на мамино недовольное лицо, то мы - обычная питерская семья, не хуже и не лучше других. Но я-то знаю, что примерно через час у папы начнёт заплетаться язык, речь станет невнятной, и когда мы придём домой, мама не сдержится, накричит и ударит его. Я опять убегу в свою комнату, залезу под кровать, заткну уши и буду плакать. Да, невесёлая перспектива. Вот бы взять этот злополучный пульт у бога и перемотать жизнь на пять лет назад, в то радостное время, когда мне было шесть. Тогда мир вокруг казался таким прекрасным. Родители любили друг друга. Пока не появился коронавирус. Папу уволили с работы. Он сильно переживал и пристрастился к алкоголю. С того момента наша семья затрещала по швам.

Мы выходим из ресторана. Мама поддерживает папу. Он перебрал. Подъезжает такси. Мы садимся и едем. Я сижу у окна, смотрю на украшенный город, на Неву, на сугробы вдоль дорог, на мосты, на львов… Мне нравятся эти застывшие изваяния. Я тоже хочу также вечно стоять и равнодушно наблюдать за происходящим. Не испытывать ни эмоций, ни чувств, как заколдованный Снежной королевой Кай. В детстве бабушка много раз читала мне эту сказку на ночь. Сначала мне было жалко бедного мальчика, а потом, когда начались ссоры и драки между папой и мамой, я стала завидовать ему. Я мечтала о таком же холодном сердце, о камне в груди, чтобы не испытывать душевную боль.

Такси останавливается у нашего подъезда. Папу вырвало в дороге. Водитель недоволен. Он требует двойную плату за испачканный салон. Мама отдаёт деньги. Я выхожу из машины последняя. Машина уезжает. Мимо пробегает человек в костюме Деда Мороза. Я замечаю, как из его мешка в снег падает чёрная штуковина.

– Постойте, – кричу я ему. – У вас что-то упало.

Но грузное тело в красном тулупе уже скрылось за углом дома. Я подхожу ближе к потерянной вещи. Что-то она мне напоминает. Протягиваю руку, беру прямоугольный предмет. Телевизионный пульт. Внимательно рассматриваю его. Цифры, значки. Стоп. Что это? «Прошлое, будущее», - читаю я на двух чёрных кнопках. Над цифрами тоже надписи маленькими буквами - «год, месяц, день». Засовываю находку в карман куртки, бегу домой. Сердце в груди ухает, словно я украла ценную вещь у близкого мне человека.

Уже на лестничной площадке слышу знакомые голоса.

– Сволочь! Ненавижу тебя!

– Маша, ик…я же…же…совсем щуть-щуть…пригубил только.

– Завтра подаю на развод. Надоело. Новый год – новая жизнь.     

– Завтра…не работает…этот, как его…зага…мага…ик…загазин.

– Бум! – звук удара, шум падающего тела.

– Больно же…

Я не хочу заходить внутрь. Спускаюсь вниз и иду к каналу Грибоедова. На мосту меня встречают львы, мои молчаливые и спокойные друзья. Достаю из кармана пульт. При свете уличных фонарей нажимаю цифры – 31, 12, 2015 и значок «плэй». Теперь я – бог.

Форма, величина и цвет окружающих меня предметов резко меняется. Некоторые исчезают вовсе, некоторые появляются из ниоткуда. Всё вокруг движется с невероятной скоростью. Пульт соскальзывает из рук и падает в воду. Передо мной мелькают тени, становится то темно, то светло. Время движется назад, в прошлое. За несколько минут пролетают пять лет жизни. Моё тело уменьшается, земля уходит из-под ног, я принимаю горизонтальное положение, парю в воздухе, как космонавт. Физические законы не действуют. Чьи-то крепкие руки хватают меня и…

+++

- …иииух!

Я лечу вверх, к небу. Снежинки залетают в открытый рот.

- Осторожно, милый.

Мама улыбается. Её глаза блестят.

- Последний раз, - говорит, смеясь, папа и снова подкидывает меня.

Спустившись на землю, я бегу к маме, обнимаю пахнущее жасмином пальто. Мы идём вдоль Дворцовой набережной.

- Любимая, угадай какой ресторан я выбрал? – спрашивает папа, хитро прищуриваясь.

- Москва?

- Нет.

- Ларисуваннухочу?

- Мимо.

- Сдаюсь.

- Ресторан «Наш» на Косыгина, - гордо заявляет папа. – Как тебе название?

- Супер, - говорит мама.

- Шупер, - повторяю я.

Родители смеются. А я достаю из кармана шоколадную конфету, полученную от бабушки. Она проживёт ещё год и умрёт от инфаркта. Но сейчас она жива и здорова, и мне радостно от этого. Бросаю фантик на землю. Его тут же подбирает ветер и уносит прочь.

Скоро Новый Год. Самый лучший семейный праздник. В этот день принято желать друг другу счастья. Я тоже желаю всем-всем людям много-много счастья. Мне оно не нужно, потому что уже есть. Вот оно, идёт рядом со мной, в чёрных ботинках и сапогах на каблуке, в пальто и пуховике, двухголовое, четырёхногое, четырёхрукое, смеющееся.