"Джаред" - "На конкурс"

    #новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit
         Джаред ехал в метро после десяти вечера. Тревожило неприличное количество человек. Люди или пассажиры – неясно, как правильно называть тех, кто в метро, когда ты рядом. Джаред не читал и не хотелось подстраиваться под ритм музыки. До своей станции оставалось две станции. Поезд медленно шумел, будто тоже уставший. Человек молодости застрял в метафорах относительно прожитого дня. «В метро теперь, когда ни зайдёшь, всегда людская мясоедка».
     Джареду надоело рассматривать окружающих, и он все же доверился музыке, вспомнив, что хотел дослушать вчерашние композиции. Он включил трек и по привычке посмотрел в левую сторону. Стоя спиной к дверям, посередине, он не мог видеть своего отражения, потому что на противоположной стороне смыкались двери. На диване - шесть человек, по возрасту эклектично разных. Настолько разных, что они казались ненастоящими. 
    И вдруг - резко, стремительно и очень отчётливо, самостоятельной Вселенной, словно бы отдельной, но бесконечно нас контролирующей, включилась романтическая выборность. Джареду за последние два года хотелось зашкаливать. Человек молодости постоянно ругал себя за превышение скорости, но только перед самым началом сновидений. «Эх, я снова был не гений...» Ругал, но наказания придумать не мог. Но... какое нужно наказание, если кто-то или что-то это «завтра» может отобрать? Просто — так случится, что для Джареда этого завтра уже не будет.
    Трек к моменту его «исследования» открыл свои лучшие лирические переливы. Теперь Джареду не хотелось домой. «Я выборочен в том, в чём ничего не понимаю, я запоминаю лица ради художественного промысла».
    Он, наконец, остановил взгляд. На диване, с его стороны, сидела девушка… и в этот момент музыка ускользнула. Просто шум поезда и фон электронной музыки - в этом уже привычном синтезе начали воспламеняться отвлечённо-приятные состояния. Станция открылась пятнами людей и по-прежнему безжизненным полуматовым светом.
    Джареда «заперли» в его серединности, и «его» объект нагло и категорично залепили на весу одеждой повседневных оттенков. Началась следующая композиция, и поезд отверг настоящую станцию, чтобы лениво завоевать следующую. Он стал вспоминать. «Красивый профиль. Красные серёжки - ягоды рябины на серебряной цепочке, каких сейчас не носят. Чёрный шарф, пальто, обуви не помню, смуглая кожа». Есть такой особый тип русских девушек, и Джареду это «открытие» сразу понравилось. Он едва улыбнулся. «Она смотрела в никуда, я смотрел туда же. Может быть, мы смотрим в одном направлении. Но хочу видеть её по-настоящему».
    Ещё три минуты навязчивой духоты, и новая станция, и Джаред протиснулся к выходу. Почувствовал, что ничего не ощущает - выходит по привычке на своей станции в одиночестве. Джареду хотелось потеряться в импровизациях своего настроения. Он вышел из вагона; на эскалатор бесформенной массой вливались люди, и Джаред пошел пешком наверх – быстрее к той реальности, у которой есть небо.
    «Она где-то в толпе. Но сейчас она тоже толпа, как и я».
    Молодой человек шёл по эскалатору без остановок, подзаряжался музыкой и предвкушал свежий воздух. Казалось, сейчас будет пройден невидимый пояс, и станет без патологий хорошо. Что может быть дороже спокойной простоты?
    «Я буду ждать её у выхода».
    Джаред дождался. 
    Она пошла к трамвайной остановке, он - за ней. Он никогда не ездил трамвае, но сейчас ему этого хотелось. «Я не буду навязчивым, просто скажу, как есть. Но что есть?»
    Трамвая не было, времени почти не оставалось, будто оно заканчивалось, - человеку молодости нагло казалось, что он что-то упускает. Он следил за ней, следил как юный художник – навязчиво и неумело, и было не скрыть, что он ведёт себя неестественно. Она не замечала никого. Девушка ждала трамвая ещё меньше, чем Джаред, и пошла вперёд - в черноту улицы с жёлтыми фонарями-ошибками, - человеку молодости хотелось выключить освещение. 
    - Можно я вас провожу?
    - Что?
    - Можно я вас провожу?! – Джареду надоело молчать.
    - Мне не нужны проводы. 
    Сказала она негрубо, но показала недосягаемость в голосе. Перед Джаредом мелькнули строчки "Свидания с Рамой".
    - Я хочу почитать его с вами.
    - Что?
    - Я хотел сказать - я тоже одинок, поверьте.
    Она не ответила, она поправила шарф и продолжала мерно щёлкать сапогами по асфальту. «Будто минус на улице, а у меня внутри высокий плюс».
    Так они прошли остановку. Шла она, а он шелестел за ней – чувством всеобъемлющей души и подошвами кожаных ботинок.
             - А, вы идёте домой. Тоже, будто, здесь живёте.
             - Не будто, а живу. Мне скоро сворачивать, так что дальше не идите за мной.
             - Буду идти.
             - Я не рыба, чтобы вы меня случайно поймали, а потом вдруг отпустили. - Очень странная фраза, которая показалась Джареду сильно знакомой.
            - Я в чёрном пальто, я сливаюсь с ночным декабрём, но вижу вас.
            - Прекрасно. Что ещё видите?
            - Вас кто-то ждёт?
            - Какая разница? Меня ждёт остаток вечера... который будет обычным. 
              Джаред сказал что-то странное, то, что обычно говорят в этих случаях.
    Она не ответила. И он знал, что не ответит, но хотелось услышать хотя бы междометие, и резко кольнуло, что его, как и раньше, не понимают. «Детей у неё нет».
    - До свидания.
    - До свидания. Но постойте!
    - Зачем? Мне нужно домой. Вы мне не нравитесь.
    - Постойте, я ничего не сделаю, я нормальный. Я не буду приближаться, просто скажите - вы завтра будете здесь?
    - Я живу здесь. Вы как будто ненормальный.
    - Стойте. Я не подхожу. Давайте поговорим. Мне кажется…
    - Прощайте.
    - Давайте я помогу вам. Схожу в магазин, если вы меня не хотите пускать.
    - Вы спятили.
    - Я как раз нормальный, потому что никого нет на улице. И вы со мной разговариваете. Меня Джаред зовут.
    - Как?
    - Джаред. Мое имя Джаред. Меня так друзья называют. А по паспорту я Вадим.
    - Джаред/Вадим, прощайте, мне на работу завтра. И имя у вас, как у исцарапанной машины.
    - Мне тоже на работу. Вы любите машины?!
    Она отвернулась и пошла к подъезду. Джаред что-то говорил ей, она отвечала стуком каблуков. Он подбежал.
    - У вас правда дети?
    - Если будете приставать, я вас ударю. Я сильная, я умею.
    - Так – дети? Сколько детей?
    - Уйдите же. Мне неинтересно.
    - Мне интересно, не уходите. Как вас зовут?
    - Ангелина.
    - Ангелина?
    - Если вы – Джаред, я – Ангелина. Так честно. Удивились?
    - Нет, это не так. Вы - Настя или Даша. Может быть, Лена или Олеся.
    - Не угадали.
    - Так кто же вы?
    - Прощайте.
    Тупой мелодией отозвался домофон, и она исчезла в подъезде. Он не задержал дверь. Отошёл от дома шагов на двадцать, чтобы смотреть в окна лестничной площадки, где остановится лифт. Запомнил этаж. Джаред переключился и увлёк себя мыслью о доме. Он так воодушевился новым, что выпросил у начальства поработать завтра из дома. Все же, пандемия. Хочется встречать девушку здоровым.
    Весь завтрашний день он готовился к одиннадцати вечера. Полдня пытался работать. Остальные полдня фантазировал. Он ждал её с половины одиннадцатого, там, где увидел лифт, остановившийся вчера на её этаже. Ждал сорок минут. Она появилась теми же каблуками и тем же предчувствием.
    - Вы?
    - Я. Вы не обманули.
    - И вы не обманули. Это интересно.
    - Что – пойдём? Наградите меня. Я ждал тебя километрами чувств.
    - Наградить – чем? Я не обманула и в том, что у меня дети. Двое. Оставьте меня. Вам, как будто, и тридцати нет.
    - Мне есть тридцать. Я как будто знаю тебя.
    - Все так говорят. Такой бред. Вы где-то рядом, что-ли, живете? Правда?
     Джаред внимательно посмотрел в лицо девушки. Он почувствовал прилив непривычных чувств. Когда он очнулся - хлопнула дверь подъезда. Никого не было. Он пошёл домой. Завтра днём ему обязательно нужно быть в конторе.