Мне бы в библиотеку

Тридцать первого декабря, ближе к полудню, системный блок вдруг задрожал и умер. Вместе с ним умерла и моя незаконченная статья. Я отправился к Васе. Вася работал в городской библиотеке, ремонтировал компьютеры.

– Не получится, – сказал он, заметно покачиваясь, – силы у меня сегодня не те. Сам понимаешь, гуляем!

Подружка, с которой мы должны были встретить Новый год, жила в Парголово, а  железо, как и всегда, было тяжёлым. Чтобы не тащить через весь город, решил оставить его в гардеробе.

– На пару часов. Мне необходимо поработать в читальном зале. Буквально, на пару часов!

Гардеробщица с трудом задвинула темно-серый ящик под стойку и пробурчала:

– Тяжёлая, однако, сволочь! Ладно, иди.

Я сдал верхнюю одежду. В буфете съел бутерброд, выпил приличную дозу коньяку из металлической фляжки. Поболтал со старой знакомой, заведующей отделом редкой книги Елизаветой Петровной. Мы спустились в вестибюль и, как бы на ходу, не прерывая беседы, я забрал пуховик, попрощался и вышел на улицу налегке. В дверях обернулся: «Сегодня работаем до 19.00». Успею, подумал, и зашагал к остановке.

Розы, «Белый аист» и золотая такая штучка – забыл название! – разволновали Татьяну. Через несколько минут мы уже провозглашали тосты, стреляли из хлопушек, выплясывали «летку-енку», обнимались трепетно и старорежимно.

За окном вдруг резко потемнело, а может, и не за окном, а в глазах.

– Мне бы в библиотеку, – бормотал я, расстёгивая скользкие пуговицы зелёного бархатного платья. – Ты, Танечка, главное, про библиотеку не забудь... Очень надо…

– Какая библиотека! – смеялась подруга. – Ты на часы посмотри!

– Я должен, я обещал...

Потом мы вернулись под ёлочку. Приходили и уходили соседи, пели военные песни под гармошку, ели антрекоты. Я ещё помнил, что кому-то что-то обещал, но что и кому – уже не помнил. Слова «мне бы в библиотеку!» вызывало дружный смех присутствующих, и я, стараясь прослыть человеком компанейским, время от времени вворачивал их, куда только мог. Успех был оглушительным, мне это нравилось. Помню ещё – куранты, «ура!» и любимую, уснувшую на моих руках. Осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал её в тёплые губы.

После – провал.

Очнулся я, судя по тряске, в общественном транспорте. Звучала зажигательная музыка. Народ в салоне озорничал, но главное – мы ехали, и я надеялся, по правильному маршруту. Тут резко затормозили. Сосед дёрнулся, глянул в окно и громко сказал:

- Вы только поглядите! Что же это такое?!

Все, кто ещё мог, принялись дышать на замерзшие стёкла. Я тоже подышал.

На белоснежной площади, вокруг какого-то почти узнаваемого здания, с автоматами наперевес, стояли милиционеры и солдаты. Там же, переливаясь огоньками, рассредоточились пожарные машины и кареты скорой помощи. Вместе с иллюминацией вспыхивал и гас транспарант с надписью «Оперативный штаб», завывали сирены. Крупный мужчина в папахе надрывался в мегафон: «Самое!.. Раз-этак!.. Держать строй!.. Самое!..» Подъехали два чёрных автомобиля, из них вышли люди в штатском, направились в штаб.

Происходящее напоминало съёмки приключенческого фильма. Напоминало до того момента, покуда прожектор не высветил золотые буквы на здании, и я прочитал шёпотом и почему-то по складам: «Би-бли-о-те-ка…» Затем к дверям этой самой библиотеки неуклюже двинулась громоздкая, похожая на робота фигура.

– Это сапёр, – прошелестел неугомонный сосед. – Теперь точно, капец.

Автобус тронулся.

В секунду я вспомнил всё: буфет, фляжку, Васю. Но в первую очередь – компьютер, спрятанный за деревянной стойкой. Я закрыл глаза и представил, как опустел вечером гардероб, как взору его работниц предстал внушительных размеров невостребованный железный ящик, как из-за этого громко и быстро застучали сердца, за ними – круглые настенные часы, и как кем-то впервые было произнесено:

- Бомба!..

И понеслась. «Бежать! На вокзал! В аэропорт!» – вихрем пролетело в голове. Я выскочил из автобуса. Мороз подействовал отрезвляюще: куда? Зачем? Там же отпечатки, вычислят как дважды два. Уже вычислили! Ждут, наверно, в подъезде, под покровом темноты. Остаток ночи провёл в каком-то куцом ресторане. Пил, плясал вприсядку, вопил: «Мне в библиотеку!.. В библиотеку бы мне!..» Никто не смеялся, но, помнится, официанты старатель обходили мой столик стороной.

Очнулся я утром, в собственной кровати. Нехотя набрал номер Елизаветы Петровны.

- Серёжа, – быстро проговорила она сдавленным голосом. – Не сейчас… У нас тут такое!.. – и отключилась.

Я повторил попытку, в ответ – короткие гудки. Потом ещё раз, ещё. Наконец она взяла трубку.

- Я же объяснила…

- Елизавета Петровна…

- Ну что тебе?

- Елизавета… Петровна… Дорогой вы мой человек!..

Возникла тягостная, угрожающая пауза. С каждой секундой она разбухала в моём сознании и вот-вот должна была взорваться. Я закрыл глаза.

- Так это ты?.. – прошипела Елизавета Петровна. – Ты?.. Нас тут допрашивают, а ты, ты Приезжай сейчас же!.. Я тебя убью!..

Елизавета Петровна любила ром и розовые пастилки. Я же предпочитал коньяк. Вызвал такси и через полчаса был у Татьяны.

В феврале нас всё-таки нашли.

– Фантастика, – восклицала Татьяна. – Это просто фантастика!