В первый раз (отрывок из повести "Танька"), окончание

Внутри у Таньки от страха сжалось всё. А Витьке от того ещё слаще, видать, сделалось. Почувствовал пульсацию девичью живую упругую, видать. В Таньке ещё яростней задвигался. Вроде и хочет выйти, а потом вновь девку на себя нахлобучивает.

Вдруг остановился.

Зад её огладил слегка, копчик охлопал малость - расслабься, мол.

Да на всю длину разом и засадил.

Взвыла Танька, но не от боли уже, а от наслаждения. Вон оно, оказывается, как бывает. Вроде и бабнюра неподалёку, вон она, выламывает из ивняка хворостину. А от того, что Витька делает с Танькой стыдное да запретное, а бабнюра о том ведает, как-то по-особенному становится томко да сладко. Всё тело сладость эта заполняет, и тело благодарно отзывается на Витькины толчки. Гудит, будто пчёлы на летнем лугу. Воском плавится под Витькиным напором.

От мыслей таких застонала Танька аж, увлажнилась, потекла. Размякла пластилином на солнышке. В такт Витьке подмахивать стала.

Витька от подмахиваний этих, видать, поплыл совсем. Медведем зарычал, Танюхины бока сдавил так, что больно стало.

Да и истёк в Таньку фонтаном горячим. В жопу прям.

Тут и Танька горлицей утренней заголосила. Дёрнулась два раза. Волна будто по телу прошла. Живот судорогой скрутило сладкой. Замерла на миг. Выдохнула и кончила.

В тракторе бабнюру дожидаться не стали.

Витька вышел из Таньки с причмоком, будто пробища из бутыли с брагою, какую ставит бабнюра из спелых осенних яблоков. Одёжу похватал свою, колобком резвым из кабины скатился, запрыгал на одной ноге, силясь в штанину попасть.

Танька вслед за ним выпрыгнула. Трусы надевать заленилась, не до того было. В карман сунула, обувку кое-как напялила, да бегом домой припустила, забыв про брошенное у реки бельё. А от реки наперерез уж баба Нюра с хворостиной мчит.

- Ах ты ж стервие! - и ну давай Таньку хворостиной охаживать.

Танька мчит, аж волосы развеваются, да ветер свистит в ушах. И мнится ей, будто не от бабы Нюры она бежит, не от хворостины её. Мнится ей, будто она от детства своего убегает. Детства, навсегда оставшегося в синей кабине Витькиного вонючего трактора