Гальваника

Синьора Гальвани сжигает голод: 
остались одни глаза.
В Болонье французы. 
Уже немолод, а практиковать нельзя.
Иссохнув, он смотрит на воды Комо, 
и сердце язвит тоска: 
так римлян античных парализованных 
жалил в бассейне скат.

Лючия, что снится тебе за Стиксом? 
Сбежали ученики.
Здесь только лягушки орут: убийца! 
Живые проводники,
с которых вы вместе сдирали кожу, 
не смевшие умирать,
пока ещё мускулы дёргать может 
искусственная искра.

Соперник обласкан Наполеоном, 
при кафедре и деньгах.
Гудит электрический вольтов орган, 
и отнятая нога -
уже человечья, не лягушачья - 
тонический ловит спазм,
И о Франкенштейне теперь судачат. 

А ты и себя не спас,
Луиджи. 
Не ты ли в трактате квакал 
про жизнь и про новый жар,
про то, что вручаешь учёным факел, 
и радуется душа?
Ты жертва. 
Мы скованы общей цепью, 
спинной просигналит нерв
мой, биметаллическим сжат пинцетом: 
мучитель, гори в огне!