Наружная реклама
Теплые потоки воздуха из дверей метро смешивались с секущим ноябрьским ветром и Владимир отвернулся от очереди перед ним в сторону: над развевающимися крытыми павильонами и шаурмой громоздился на спине торгового центра громадный баннер. Среди серой слякоти Текстильщиков он выглядел беззащитно и непреклонно разом. Владимиру сразу стало холодно за сидевшую в баннере семью: поскольку речь шла об ипотечном кредитовании, семья собралась в полном составе. Даже крупная шоколадная собака высунула язык, улегшись в ногах мамы, усадившей на колени улыбающегося ребенка, на которого с теплотой, как печка, глядит опрятная, хотя и строгая, бабушка, а отец вежливо установил ладонь на его аккуратную стрижку. Все ради детей — определил Владимир. Однако, что-то в этом ребенке показалось ему знакомым, но тут очередь, наконец, сдвинулась и он вошел в метро.
Усевшись на освободившееся теплое сидение, Владимир задремал о неопределенно-детских вещах. Тем чувством, которым мы опознаем виденных незнакомцев, Владимир ощущал — он явно знаком с кем-то из этих людей. Возможно, они позируют для различных продуктов.
Выходя, он сфотографировал баннер и отправил маме. «Никого здесь не узнаешь?»
Ответ пришел немедленно.
«Даже не думай»
«Оля беременна?»
«Так»
«погоди»
«это же твое детское фото»
Это же лицо смотрело на Владимира с детских творожков, подгузников и даже гречневой каши, обыкновенно, безликой. Его лицо. Точнее сказать, его детское лицо. Пройдясь вечером между печальными прилавками магнита, пятерочки и дикси, Владимир нашел девять продуктов со своим лицом. Благодаря тому, что другие покупатели в очереди — большей частью, старушки и дядьки — столпились на кассе рейтинга «три», Владимир отбил свои покупки без очереди.
Придя домой, он принялся тщательно их рассматривать: оказалось, фотографии не полностью идентичны сходством. На каждой из них был, безусловно он, Владимир, однако на некоторых продуктах, например, на влажных салфетках, к его чертам не то примешивалось нечто чужое, не то его же собственное, но с немного другого ракурса. На упаковке творожной массы по карте его лица, совсем младенческой, словно бы ехала черная машина: черты были искажены с болезненной неестественностью. Владимиру было неприятно смотреть на это изображение. Вспомнилась почему-то высокая лампа под мохнатым абажуром и какие-то далекие звериные крики: одно животное нападет, снова и снова повторяя одинаковый набор выкриков, другое коротко и отчаянно и приглушенно выкрикивает в ответ. Это на кухне ссорятся родители, понял Владимир.
Владимир набрал номер с корешка упаковки, где он был написан под количеством калорий в 100 граммах продукта.
Гудки были такими долгими, словно с той стороны к телефону недоверчиво присматриваются. Владимир ждал и репетировал первую фразу.
«Да, это служба поддержки, меня зовут Тарас, слушаю»
«Здравствуйте. У вас на каше моя фотография»
«Как ваше имя?»
«Владимир»
«Послушайте, Владимир, это очень интересно. Вряд ли это так. Вам просто показалось. Иногда нам звонят женщины, которые уверены в этом, но, уверяю вас, Владимир, это безосновательно: мы тщательно проверяем фотографии, они попадают на продукцию с согласия указанных лиц.»
«Нет, послушайте, я же знаю свое лицо, хоть и детское; мы с мамой специально пересматривали вчера фотоальбом — и сравнивали с пятью обнаруженными продуктами, на которых оно же, то есть, мое».
«Владимир, подождите минуту, я уточню у отдела маркетинга»
Заиграла противная музыка.
«Владимир, я сделал запрос, вам перезвонят в ближайшее время. Как вы оцениваете наш продукт?»
«Разваривается» — ответил Владимир и нажал на красную трубку.
В следующий полдень раздался звонок. За окном через мелкий твердый снег брел костюм лунтика; казалось, он заблудился.
«Алло»
«Добрый день, это Владимир?»
«Да»
«Вы оставляли заявку в отдел маркетинга»
«Да, оставлял. На ваших продуктах размещено мое лицо».
«Владимир Андреевич, верно?»
«Да»
«1988 года рождения?»
«Да. Подождите. — Владимир задумался — вы просто взяли в сети какие-то мои фото и отретушировали?»
«Дело в том, что в этом году мы запустили принципиально новую стратегию: теперь на продуктах и услугах человек действительно может встретить себя. В каком-то смысле. Вы могли обратить внимание на то, что изображение и похоже на вас, однако, ни на каком фото вы не обнаружите именно такого изображения. Нейросети. Будущее. Нейросети собирают базы данных целевой аудитории продукта и на их основе генерируют лица. Так что мы можем с уверенностью сказать, что вы не имеете никаких прав на претензии в этом случае. Все лица нашей продукции не являются в строгом смысле никем реально существующим. Я ответил на ваш вопрос, Владимир?»
«Да»
«Скажите, пожалуйста, Владимир, как вы оцениваете качество нашего обслуживания, от одного до пяти»
«Три»
В сигнале послышался щелчок и исчез шум, на который Владимир до этого не обращал внимание.
«Послушайте, Владимир, если вас как-то задели по-человечески, это же не лично моя вина, поверьте. Я отключил запись. Прежде, чем вы ответили, я поставил «оценит позже». Низкие оценки портят наши показатели, Владимир, вы ведь понимаете. Мне тоже это совсем не нравится: мое лицо на самых дешевых пакетах мегафона. Вот вы поставите «три». Вечером подойдет супервайзер и спросит: «Тарас, почему этот человек низко оценивает качество нашего обслуживания? Неужели мы — плохое обслуживание, как засохшая корка от пиццы, вот мы кто по его мнению? А я отвечу, Владимир: он поставил низкую оценку в знак недовольства новой политикой наружной рекламы. Таким образом он это выразил. Прослушайте запись: все по скрипту. А он ответит: я прослушал запись: и там всего 94% алгоритма. Значит, должно было быть 100. Понимаешь, Тарас, 100 — новый алгоритм, который нам написала нейросеть, поднял среднюю оценку на 17%. А ты думаешь, что ты несешь отсебятину, потому что ты умнее лингвистов и социологов, которые разрабатывают скрипт?
И что я ему отвечу, Владимир?
Еще одна низкая оценка — и мне снизят рейтинг корпоративного такси. Соответственно, и рейтинг обслуживания.
«Однако, никто же вас силком не засовывал в эту работу» — отметил Владимир.
С той стороны послышался вздох.
«Вы ведь знаете, как это устроено: ты уже не можешь уйти в никуда. В темноту. В неизвестность. Это как большая стена».
«Какая стена?» — удивился Владимир.
«Стена непонимания мира — ответил после почти незаметной паузы Тарас — которая отгораживает нас от мира. Мира вещей и цифр»
«Погодите-ка.
Да ладно.
Это тоже нейросеть?
Ты настоящий?»
«Разумеется. А вы, Владимир?»
«Это не ответ. Мне известно, что с такой наступательной тактикой первый чат бот сумел пройти тест Тьюринга».
«Тем не менее, я так же реален, как любой другой человек по телефону».
В сигнале возникли далекие шумы.
«Возможно, это вы — нейросеть, обученная для проверки другой нейросети. На случае моей ошибки будет внесена соответствующая поправка и больше этого не произойдет. Как вы оцениваете качество обслуживания, от одного до пяти?»
«Один»
«Спасибо за ваш звонок — здесь стал заметен монтажный стык, еле уловимый, где программа прикрепляла его имя к готовому сообщению — Владимир».