Стареешь
Усталый мэтр сидит в потертом кресле.
За окнами московский белый шум.
Пружиня временами страстью чресла,
Небрит, простужен, в сущности, не юн.
Седеет бровь, редеет черный волос...
Хранит секреты старое бюро.
Всё узнаваем хрипловатый голос,
Но он трагичней Чаплина в кино.
К нему литературно прикипела
одна Матрона — важная весьма.
Когда в мужчине ценят только тело,
в довесок к торсу будет голова.
Не обольщайся, кухонная мышка,
ведь твой Нарцисс — заносчивый педант.
Он утопает в авторском престиже,
А ты зарыла собственный талант.