Соблазн

Дверь в подвал заклинило. Я навалилась — дерево глухо застонало. Толкнула снова — и дверь нехотя поддалась. Пыль взвилась в воздух. Нащупала шнурок выключателя. Лампочка с жужжанием ожила. Свет выхватил бетонный пол. Вдоль каменных стен тянулись полки — на них лежали забытые вещи: коробки, банки, инструменты, тронутые ржавчиной.

В углу что-то блеснуло. Опустилась на колени. Это была сфера. Совершенный шар полуночной черноты, вросший в бетон. Попыталась поднять — и почувствовала тяжесть, сродни горной, будто прикованной к основаниям земли. Ладонью скользнула по её окружности в поисках шва, хоть какого-то изъяна — и не нашла ничего. Цельная поверхность, гладкая как стекло. Неожиданно изнутри раздался щелчок  — тихо, кристально, как звук единственной капли, падающей в неподвижную воду. Появилась тончайшая трещина света — разрез белизны в пыльном воздухе. Она расширялась, очерчивая идеальный меридиан. Полусферы не распахнулись. Они раскрылись — лепесток за лепестком, поверхность разошлась с невозможной, почти живой плавностью ночного цветка. Идеальный круг — НИЧТО. Пробоина в ткани пыльной реальности подвала. Свет лампы не проникал внутрь, изгибаясь вокруг НИЧЕГО; пылинки кружили по краям, не решаясь пересечь границу. Не предмет — отсутствие всего. Из этой пустоты исходило лёгкое притяжение — беззвучное приглашение.

Наклонилась ближе — в тёмном ободе сферы отразилось моё лицо. Я осторожно коснулась пальцем невозможного края. Не почувствовала ничего. А потом — почувствовала всё. Подвал исчез. Мир растворился. Не в темноту — в ощущение чистого, невесомого покоя. Исчезла ломота в теле, глухая тяжесть в голове, ушёл вечный фон тревог. Оказалась подвешена в безупречной, глубокой тишине. Я была единственной мыслью в пространстве размером с вселенную — и знала, с той же неоспоримостью, что и притяжение, что это безмолвное пространство — архитектура моего собственного разума. Чистое полотно. Ненаписанная страница.

Подумала о птице — не о конкретной, когда-либо виденной, а об идее: маленькой, индигово-синей, наполненной жизнью, требующей быть услышанной. Пение уловила раньше, чем увидела её. Она села на ветку, которой секунду назад не существовало. Ветка обросла листьями. Листья стали зелёными. Птица пела.

Сфера — дверь.

Я могла создавать. Не иллюзии. Настоящее. Не обманом — рождением. То, что возникало здесь, обретало вес, форму, историю.

Возник образ бабушки  — и в воздухе разлился запах свежей выпечки. Вспомнила собаку из детства — и золотистый ретривер с невозможной мягкостью ушей ткнулся в меня, виляя хвостом по полу, сотканному из солнечного света. Любовь к этим моментам не была воспоминанием. Присутствие, дышащее рядом со мной.

А потом услышала тебя. Голос. Он был для меня возвращением домой, — и пространство распахнулось в залитое солнцем поле. Ты там. Не призрак. Свет ложился на твоё лицо, а улыбка была свободна от всего, что нас разрушило — споров, ссор, неумолимого распада. Ты протянул ко мне руку. Когда коснулась, не осталось боли. Затянулась трещина измены.

Гул реального мира — скрип дома, капля воды где-то в трубах — стал далёким, незначительным эхом. Вот он. Безупречный покой без утраты. Радость без тени. Отдёрнуть палец — значит вернуться в мир, где всё перемешано. Остаться — согласиться на совершенный, одинокий рай. Могла создать мир без шума, без этой ноющей пустоты, оставшейся после тебя. Построить другой дом. Простой. С крыльцом. Сидеть и смотреть, как садится придуманное солнце над холмами, которые создала. Там будет твой смех и не будет календаря, в котором отсчитываю дни без тебя. Только мы. И любовь. Которую смогу вылепить сама. Идеальную. Неподвижную.

Соблазн — не создавать.

Уйти.

Посмотрела на сферу. Поверхность отражала меня — уставшую, измученную, не знакомую. Дом наверху молчал — выжидал. Снаружи мир шумел болью. А здесь, в моей руке, было искушение.

Отпустить.

И шагнуть внутрь.

#соблазн