Тэмуджин из волчьего рода. Глава 2. Законы степи (окончание)

В день отъезда Тэмуджину и Бортэ переплели вместе косички, как исстари повелось у монголов. Символизируя скорое сближение двух влюблённых сердец, этот ритуал служил началом свадебной церемонии.

— Парень без жены всё равно что конь без узды, а девушка без мужа подобна юрте без входа, — приговаривал Дэй-сечен, улыбаясь. — Но теперь вы всегда будете вместе, как две половинки одного целого.

— Лошадь ловят ургой [1], а человека — семейной лаской и прочим благоприятством, — вторила мать Бортэ, добродушная толстуха Цотан.

По обычаю полагалось, чтобы жених делал вид, будто силой тащит невесту прочь от родительской юрты, а ей надлежало упираться и всячески показывать своё нежелание отправляться вместе с ним. И Тэмуджин с Бортэ старательно разыграли традиционное свадебное действо: он тянул её, а она «сопротивлялась». При этом хонкиратские женщины, собравшись вокруг, цеплялись за невесту, как бы не отпуская её — и задорно голосили:

— Куда забираешь нашу красавицу? Не отдадим!

— Пусть остаётся в нашем улусе! Глазами смотри, да руками не трогай!

— Не для того отец с матерью пташку растили, чтобы так скоро упорхнула от родного очага!

— Зачем отнимаешь у нас Бортэ, разбойник? Или в твоих кочевьях пригожих девушек недостаточно?!

— Конечно, недостаточно! Такую, как она, у которой глаза ярче звёзд, хоть всю жизнь ищи — во всей степи не сыщешь!

— Вестимо, не сыщешь!

— Такая красавица нам самим пригодится!

— Держите её крепче! Держите, не отпускайте в чужие края! Пусть она здесь сияет, как солнышко ясное!

— Ах, беда какая! Ай, забирают наше сокровище ненаглядное!

А Тэмуджин — войдя в роль похитителя — свирепо выпучив глаза, орал в ответ:

— А ну, расступитесь! Я её забираю, потому что моё хозяйство без женщины — всё равно что скот без присмотра! Теперь Бортэ принадлежит мне! Пропустите, пока я никого не зашиб!

Когда же ему наконец удалось — поначалу волоком, а затем подхватив на руки — дотащить девушку до осёдланного коня, её со смехом и благопожеланиями усадили верхом и покрыли полотном красного цвета.

Тэмуджин тоже вскочил в седло и вместе с Бортэ трижды объехал вокруг юрты Дэй-сечена. После этого, получив родительское благословение, они покинули родной курень невесты и тронулись в путь.

Хонкиратские мужчины выехали провожать Тэмуджина и Бортэ. Длинная кавалькада растянулась среди колыхавшихся волнами буйных ковылей. По дороге наездники показывали свою удаль, устраивая игры, скачки, разные шутливые состязания; а из-под копыт коней то тут, то там вспархивали испуганные куропатки да прыскали в разные стороны тушканчики и пищухи.

Вослед молодым летели напутствия:

— Храните своё счастье, и пусть из вашей юрты поскорее раздадутся весёлые детские голоса!

— Уважайте старших, помогайте младшим и не позволяйте себе усомниться друг в друге!

— Муж и жена должны сделаться подобны руке и глазам: когда руке больно — глаза плачут, а когда глаза плачут — рука вытирает слёзы! Но пусть ваша жизнь никогда не омрачится ни болью, ни слезами!

— И пусть всё, что вы скажете друг другу, будет взвешенным, а во всём, вами сделанном, пусть никто не сумеет найти погрешностей!

— Живите в радости, без обид и сожалений!

— Пребывайте в здравии и благополучии! Будьте друг другу надёжной опорой, и да поможет вам в этом Великий Тэнгри!

— А Бортэ да ниспошлёт Вечное Небо послушание! Чтобы она села, когда скажут: «Садись»! Чтобы встала, когда скажут: «Вставай»! Чтобы вошла, когда скажут: «Входи» — и вышла, когда скажут: «Выходи»! И пусть не узнает она нужды ни в ласке, ни в еде, ни в одежде, ни в мужниной защите!

— Да пребудет ваш род многочисленным, богатым и славным, до тех пор пока солнце ходит по небу и луна светит над степью!

— Пусть ваша семья всегда остаётся крепкой, как вековой горный утёс! Да будет вам вместе тепло и отрадно до самой старости!

...Лишь когда всевидящее солнечное око склонилось на полтора копья к горизонту, хонкираты, распрощавшись с молодожёнами, отправились восвояси.

Тэмуджин ехал по степи рядом с Бортэ, стремя в стремя, и не мог оторвать взгляд от своей суженой. Его душа парила в облаках легкокрылой беззаботной птицей, и воображение рисовало юноше картины благополучной и безмятежной будущности. А Бортэ смеялась звонким голоском и, в свою очередь, ласкала суженого взглядом, который был — само обещание. В сердцах у обоих было тесно от восторга жизни.

О, сколь блаженны юноши и девушки, переживающие подобные мгновения! И столь же недальновидны, ибо счастье преходяще; его ждут слишком многие для того, чтоб оно сопутствовало кому-нибудь достаточно продолжительный срок.

Впрочем, всё, что затаилось в грядущем — это случится потом. А в описываемую пору радость Бортэ и Тэмуджина была сильна и неудержима, как весенняя река, готовая вот-вот выйти из берегов и затопить всё окрест.

 

***

В родной курень Тэмуджин и Бельгутей привезли не только Бортэ, но и её мать Цотан, пожелавшую присутствовать на свадьбе дочери. От неё Оэлун получила в подарок роскошную доху из чёрного соболя.

Следующие несколько дней Тэмуджина и Бортэ были сотканы из неповторимо ярких моментов мимолётного счастья, какие небо дарует не каждому и лишь раз в жизни: подобно живительным водам могучей реки, струились они сквозь молодожёнов, и невозможно было угадать, за каким окоёмом суждено закончиться их рассветам и закатам, и где оскудеет эта река, дабы, обернувшись тонким ручейком, влиться в тёмный поток вечности. Впрочем, Тэмуджин и Бортэ считали, что им обоим задумываться о подобных вещах преждевременно.

А затем — когда отгремело праздничное веселье, гости разъехались по родным куреням, и Цотан тоже отправилась домой — Оэлун отдала Тэмуджину дарёную доху из чёрного соболя:

— Поезжай к хану Тогорилу. С таким подношением не стыдно явиться к нему. Пора напомнить хану, что он был андой [2] твоего отца и многим ему обязан. А дохи мне не жалко. Не зря ведь говорят: вдвойне дашь — вдесятеро получишь. Зато если заручишься дружбой Тогорила, он поможет тебе собрать наш улус.

— Я и сам давно об этом думаю. Врагов у нас всё прибавляется. А друзей... Помнишь, ты говорила: нет у нас друзей, кроме собственных теней?

— Помню. Но теперь всё изменилось. Не зря говорят, что даже в мышиную нору иногда заглядывает солнце. И ты должен постараться сделать так, чтобы к нам больше никогда не вернулись трудные времена.

— Я сделаю это! — воскликнул он. — Лучше умру, чем кто-нибудь снова наденет мне на шею проклятую кангу!

И Тэмуджин, взяв в спутники Хасара и Бельгутея, отправился искать покровительства у кераитского хана Тогорила.

Это было богатое и многочисленное племя. Но долгое время кераиты не знали покоя из-за внутренних распрей. Впрочем, хватало бед и от внешних недругов. Так однажды, во время набега свирепых меркитов, семилетний Тогорил попал в плен — и его, ханского сына, угнали в рабство. Так же, как и малолетний Тэмуджин, познал он горечь незаслуженных лишений: насмешки, голод, побои, самая грязная и унизительная работа — всё это не миновало маленького пленника. К счастью, в скором времени хан-отец Хурчахус-Буирух сумел вызволить его: собрав воинов со всего своего улуса, он вторгся в земли меркитского племени и отбил у них сына... А когда мальчику исполнилось тринадцать лет, его вместе с матерью захватили в плен татары. И снова удивительное сходство с судьбой Тэмуджина: на этот раз юному Тогорилу удалось не только совершить побег и сбить со следа погоню, но и, проделав долгий путь по степи, добраться до родного куреня.

После того как умер Хурчахус-Буирух, и ханская власть перешла к Тогорилу, его несколько раз пытались отравить. Затем младшие братья и многие родичи восстали против него. Немало нашлось нойонов, которые пошли за мятежниками. К счастью, вскоре братья передрались между собой, и двоих из них — Тай-Темур-тайши и Буха-Темура — Тогорил, изловив, казнил. Однако и на этом беды не кончились: дядя Тогорила, сумев привлечь на свою сторону кераитскую знать, сверг законного хана. Тогорил едва успел спастись бегством: с сотней верных нукеров прискакал он к берегам Онона, в тайджиутский улус, и стал молить Есугея о помощи. Тот внял его мольбам: снарядил большой отряд — и, возглавив его, отправился к кераитам. Мятеж был подавлен, и дядя Тогорила бежал.

Тогда-то и побратались Тогорил и отец Тэмуджина.

На пиру, устроенном в честь победы, преисполненный благодарности Тогорил воскликнул:

— Анда Есугей! Никогда не забуду того, что ты для меня сделал! И да помогут мне Вечное Синее Небо, отец-Тэнгри и мать-земля Этуген отплатить благодеянием за твоё благодеяние, воздать сынам твоим и сынам сынов их!

Именно об этом случае Оэлун напомнила сыну, посылая его к Тогорилу.

Без отваги и силы не обретёшь покоя, Тэмуджин понимал это. Отваги у него имелось в достатке. А вот силы ему в значительной мере должно было прибавить покровительство могущественного кераитского хана.

 

***

Им потребовалась два дня, чтобы достигнуть долины реки Туул, где близ Тёмного бора находился улус Тогорила [3].

Когда подъезжали, над степью тяжело нависали тёмные облака: казалось, они вот-вот разразятся проливным дождём, однако стихия, томя ожиданием, не торопилась впадать в буйство, лишь редкие капли срывались с неба, приятно освежая лица утомлённых дорогой путников.

Тогорил не забыл того, чем был обязан Есугею-багатуру. Радушно встретив Тэмуджина и его братьев, он с любопытством ждал, о чём станет просить наследник его анды.

Однако никаких просьб не последовало.

— Все знают, что родитель мой побратался с тобой, хан Тогорил, — сказал Тэмуджин, почтительно поклонившись. — Но Есугей-багатур умер. Стало быть, ты мне теперь вместо отца. Так вот, женился я — и сразу же поспешил приехать к тебе, чтобы поделиться радостью. А в знак моей сыновней преданности прими этот скромный дар.

И он положил к ногам хана соболью доху.

Эта нехитрая дипломатия сработала превосходно.

— Вижу, достойный наследник вырос у моего анды и готов всей душой принять тебя как родного сына! — воскликнул растроганный Тогорил. — Мне известно о предательстве тайджиутов, но не печалься: я помогу тебе собрать разъединённый улус. И вообще, если потребуется помощь — только скажи, и ты всегда найдёшь её у меня!

Потом они сидели на войлоках за длинным столом на низких ножках, ели варёную баранину, и их пальцы блестели от жира. Запивали мясо горячим бараньим наваром и хмельным архи, а позже рабыни принесли сладкие тангутские вина.

Тут-то наконец небеса разверзлись, и на степь обрушился ливень. Водяные струи барабанили по стенам ханской юрты, а Тэмуджину, Хасару и Бельгутею внутри было уютно, сытно и хмельно. Тогорил рассказывал сыновьям покойного анды о старых временах, о походах в дальние края, о ратных подвигах Есугея и о своих собственных победах. Истории о противоборстве с враждебными племенами и многих иных свершениях минувших дней кераитский хан перемежал изъявлениями дружбы и обещаниями покровительства.

Тэмуджин даже представить не мог, сколь необходимы ему окажутся дружба и покровительство Тогорила в самом ближайшем будущем.

...Вскоре ход событий совершил резкий поворот. Миновало совсем немного времени с тех пор как Тэмуджин обрёл твёрдую почву под ногами, и жизнь его наладилась — но пришла новая беда, и ему понадобилась помощь хана кераитов.

Случилось это, когда на стан Тэмуджина напали меркиты.

Они налетели, как туча голодной саранчи, сметающей всё на своём пути.

Они сровняли с землёй его курень.

Разорили его очаг.

Угнали в рабство его молодую жену, его любимую Бортэ.

 

***

Много лет тому назад племя меркитов получило смертельное оскорбление от Есугея-багатура. Такое оскорбление, которое считалось возможным смыть только кровью.

Случилось это, когда багатур охотился на птиц у берегов Онона и повстречал меркитского воина по имени Чиледу: тот ехал со свадьбы, взяв себе в жёны девушку из олхонутского племени. Звали её Оэлун... Есугей подъехал к крытой кибитке и, отодвинув полог, заглянул внутрь. Увидев юную Оэлун, он поразился её красотой. После чего поспешно вернулся домой, позвал своих братьев Некун-тайджи и Даритай-отчигина, — и они втроём пустились в погоню за новобрачными. Завидев их приближение, Оэлун вскричала:

— Спасайся, Чиледу!

— Нет, я тебя не покину.

— Но пойми же: меня они не убьют, сейчас дело идёт о твоей жизни! Если будешь жив-здоров, жёны для тебя в каждой юрте найдутся! Придётся тебе именем Оэлун назвать другую девушку... Спасайся, поцелуй меня и езжай скорее прочь!

И Чиледу послушался: поцеловав молодую жену, хлестнул своего хурдун-хуба [4] 

— и помчался вдоль Онона, вскоре скрывшись за холмами. А Оэлун осталась в повозке, запряжённой двумя волами.

Повозку и волов Есугей отдал своим братьям, а Оэлун стала его женой. Она недолго горевала, и вскоре ей полюбился бесшабашный багатур — рыжий и голубоглазый, как все мужчины из рода Борджигинов. Оэлун родила Есугею четырёх сыновей: Тэмуджина, Хасара, Хачиуна, Тэмуге и дочь по имени Тэмулун.

Как всё в жизни, с годами эта история постепенно забывалась и, размытая волнами времени, уже почти отошла в область преданий. Так было у тайджиутов. Но меркиты ничего не забыли. Их месть вызревала, как старое вино, со временем лишь набирая крепость.

И, дождавшись удобного момента — когда большинство нукеров Тэмуджина разъехались — кто на охоту, кто свататься, а кто просто проведать родичей — меркиты нагрянули с местью и грабежом.

На рассвете, когда в желтоватой полосе воздуха над горизонтом заклубилось пыльное марево, поднятое копытами меркитской конницы, в курене началась паника. Организовать отпор столь малыми силами, какие имелись в распоряжении Тэмуджина, не представлялось возможным. Но и для того чтобы попытаться спастись бегством, на всех не хватало коней. Обстоятельства вынуждали юного Борджигина к немедленному принятию решения, не оставляя времени на раздумья. Ценой ошибки могла стать не только его жизнь, но и судьбы близких ему людей.

— Скорее собирай мужчин, — Оэлун схватила Тэмуджина за рукав, — и скачите прочь отсюда!

— Отдать всех наших женщин меркитам?! — возмущённо вскричал он. — Неужели ты хочешь, чтобы твоего сына называли трусом? Нет, мы примем бой! Пускай погибнем, но не навлечём на себя такого позора!

— Женщин они не убьют, — настаивала мать. — А тебе и братьям не миновать расправы.

— Но меркиты угонят всех вас в рабство!

— Сейчас речь идёт о твоей жизни, — повторила она слова, которые много лет назад говорила своему жениху Чиледу. — Да не только о твоей, сынок, но и о жизнях твоих братьев! К тому же, если вы погибнете сейчас, то некому будет вызволить нас из плена. Бегите, довольно сомнений!

И Тэмуджин послушался её, осознав наконец свою абсолютную и непоправимую уязвимость. Он, его братья, а также нукеры Боорчу, Джелме и ещё несколько юношей, вскочив на коней, ускакали прочь. В последний момент нашлась лошадь для Оэлун — и она отправилась вслед за ними, взяв на руки дочь Тэмулун.

Вскоре беглецы достигли горы Бурхан-Халдун и укрылись в покрывавшем её густом лесу. Туда меркиты сунуться не решились, опасаясь засады. Зато они успели настигнуть нескольких женщин, в числе которых была и Бортэ.

 

***

Разъезжая вокруг горы, меркиты издавали торжествующие возгласы и выкрикивали оскорбления в надежде, что уязвлённый Тэмуджин выведет свой немногочисленный отряд на открытую местность и вступит в гибельную схватку.

— Выходите, защитите своих женщин! — призывали они, надрывая глотки. — Чего вы попрятались, как мыши в норе?

— Забились в чащобу, где сытому змею не проползти!

— Вам бы только коней отбивать от чужих табунов, на большее смелости не хватает!

— Трусы! Все Борджигины такие, весь ваш поганый род!

— Нет, Есугей отличался от этих щенков! Он хоть и был подлым и бесчестным грабителем, но не страшился встретиться лицом к лицу с врагом!

— Что, боитесь? Взяли-таки мы своё: отплатили за Оэлун, отняли ваших жён!

— Ладно, сидите на своей горе, несчастные! А ваши женщины теперь будут рожать детей меркитским багатурам!

Однако понапрасну старались пришлецы. Хотя не зря говорят, что каждое произнесённое слово становится чужим: Тэмуджин внимательно вслушивался в крики меркитов и запоминал. Он стискивал зубы, внимая воинственным призывам своих гонителей: многие из них были знакомы молодому Борджигину. Всем предстояло поплатиться.

В кронах деревьев то тут, то там тревожно вскрикивали птицы. Белка, пробежав по ветке над его головой, перепрыгнула на другую ветку — и, удаляясь, замелькала рыжим огоньком хвоста из стороны в сторону; и через мгновение скрылась в расплывчатой глубине лесной чащобы. Проводив её взглядом, Тэмуджин несколько раз набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. А потом сел в траву, согнул ноги в коленях, обхватил их руками, ни единым словом не нарушая молчания. И стал ждать.

Ему больше ничего не оставалось. Только время. Только терпение. Больше ничего.

 

***

Солнечный лик невыносимо медленно клонился к скрытому за деревьями краю земли. Казалось, дневному светилу хотелось увидеть развязку событий, развернувшихся у подножия горы Бурхан-Халдун, оттого оно не торопилось гасить свои лучи.

И всё же день подошёл к концу.

С наступлением темноты враги убрались восвояси. Тогда Тэмуджин велел Бельгутею, Боорчу и Джелме следовать за ними по пятам, дабы убедиться, действительно ли они возвращаются домой или хотят выждать где-нибудь невдалеке, а затем вернуться и перебить всех потомков ненавистного им Есугея.

Весть о пленении Бортэ потрясла Тэмуджина. Хотя вступить в бой с меркитами было бы чистым самоубийством, но теперь он жалел о том, что не сделал этого.

— Зачем я послушался тебя? — сказал он матери. — Зачем бежал? Лучше бы погиб в бою! А теперь честь моя навсегда потеряна.

— Успокойся, сынок, — попыталась утешить его Оэлун. — Даже самые страшные раны заживают, если никто их не тревожит, одна лишь смерть непоправима. Человек способен справиться с любой утратой, уж мне ли не знать это после того как я похоронила твоего отца... Ты сохранил самое главное: свою жизнь. А жену найдёшь и другую.

От одной мысли об этом ему сделалось не по себе.

— Я не хочу другую! — вскричал он. — Мне нужна Бортэ! Что теперь жизнь моя? Прах ей цена!

Сердце отчаянно колотилось в груди, и Тэмуджин боялся, что оно вот-вот остановится, надсадившись, или разорвётся от унижения и бессильного гнева.

===============================

[1] Урга — длинная палка с петлёй на конце для ловли животных.

[2] Анда — побратим.

[3] Улус Тогорила — располагался там, где сейчас находится Улан-Батор.

[4] Хурдун-хуба — быстрый иноходец.