Хроника забытой экспедиции ч.1
1. НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Во второй половине марта 1958 года из Ленинграда на Восточный Памир отправлялась экспедиция, организованная по личной инициативе ректора ЛГУ А. Д. Александрова, видного геометра и, вместе с тем, мастера спорта по альпинизму.
В историю альпинизма этот поход вошёл именно как «экспедиция ЛГУ», хотя из девяти её участников сотрудниками университета были только трое.
Команда комплектовалась по самым высоким меркам профессионализма.
В неё были включены два чемпиона СССР — Валентин Якушкин и Виктор Потапов, а также Сергей Саввон, который всего через пару лет тоже окажется в ранге чемпиона страны.
Присутствовал в списке и первый чемпион Ленинграда по скалолазанию Владимир Старицкий из Индустриального института, спортсмен, которого уже тогда называли знаковой фигурой в скалолазании.
Да и все остальные являлись испытанными покорителями гор — мастерами спорта или перворазрядниками, причём многие уже не раз побывали на Памире.
Обычно группы такого уровня собираются для планомерной подготовки к восхождению на какую-либо конкретную заоблачную вершину.
Но той весной затевалось нечто дивное, иначе не скажешь.
Перед экспедицией были поставлены поистине экзотические задачи…
— Незадолго до этого я вернулся в Ленинград из Воркуты, где работал на шахте механиком участка, — вспоминает ветеран отечественного альпинизма Андрей Владимирович Тимофеев. — Рассчитывал устроиться в авторитетный проектный институт, но дело затягивалось. И тут узнаю, что меня разыскивает для серьёзного разговора ректор ЛГУ Александр Данилович Александров, с которым мы были знакомы по прежним экспедициям…
Мы беседуем с Андреем Владимировичем в его квартире на улице Маршала Блюхера.
На календаре — июнь 2010 года.
Не так давно ветеран отметил 80-летний юбилей, но, вопреки возрасту, он бодр и крепок, поднимается на свой пятый этаж только по лестнице, лифта не признает. У него быстрые, уверенные и точные движения, сильные пальцы профессионального альпиниста. Память ясная, образная, хранящая все значительные, живые подробности каждой его экспедиции, включая, конечно же, и ту особенную, что состоялась в 58-м.
— При личной встрече ректор сообщил мне, что нежданно появилась возможность отправить интересную экспедицию на Восточный Памир, — продолжает свой рассказ А. В. Тимофеев. — Ты, Андрей, сейчас вроде как безработный, сказал мне Александров, вот и возьми на себя подготовительную часть. Но учти, сроки весьма сжатые. На месте нужно быть уже в первой половине апреля, так складываются обстоятельства. Да и комары в эту пору не будут досаждать. А то в летний сезон, как предупредил меня академик Тамм, эти назойливые существа поднимаются с болотистого берега Рангкульского озера несметными тучами.
«Будем искать „снежного человека“?» — уточнил я, будучи в общих чертах в курсе событий.
«Не только, — подмигнул мне Александр Данилович. — Ваша группа должна покорить „пещеру сокровищ“ Мата-Таш, развеять, так сказать, миф о её неприступности. В прошлом году это пытались сделать москвичи, да не сумели. Теперь шанс на успех выпадает нашей стороне, и мы не имеем права его упустить»…
Мог ли я отказаться от такого предложения?
В пожарном порядке меня оформили режиссёром студии ЛГУ, временно, с окладом 80 рублей, и я с головой окунулся в порученное мне дело.
Хлопот хватало, ведь специальное снаряжение для альпинистов тогда было большим дефицитом.
К примеру, надо было одеть людей в тёплую, но лёгкую одежду, ведь в горы мы отправлялись ранней весной.
Нашли мастеров, пошили особые пуховые курки, которые, несмотря на неказистость, отлично сослужили свою службу…
Все вопросы я решал с возглавившим экспедицию Андреем Григорьевичем Громовым, опытным альпинистом, одним из руководителей спортклуба ЛГУ.
Ну и, конечно, вся наша команда морально настраивалась на успех.
Ведь пещера Мата-Таш, о которой ходило множество самых невероятных легенд и слухов, была словно заколдованной, хотя располагалась в местности, доступной даже для обычных туристов.
2. ПРЕДАНИЕ О «ЛЕСТНИЦЕ ИЗ МЯСА»
Восточный Памир славен многими легендарными пещерами, но, пожалуй, самой знаменитой из них была Мата-Таш, расположенная близ Рангкульского озера, недалеко от китайской границы.
Сердцевидное отверстие этой пещеры, обращённое остриём вниз, чернеет примерно по центру почти отвесного 400-метрового обрыва.
Дыра на две трети закрыта каменной кладкой, словно кто-то пытался замуровать её, да не довёл дела до конца.
За кладкой, нависающей над пропастью наподобие балкона, или каменного языка, чётко проглядывает некое нагромождение, будто накрытое грязновато-белой мешковиной.
«Мата» — это род домотканой материи, «таш» — камень; отсюда и название пещеры.
Одна из наиболее популярных вариаций легенды гласит о том, что китайское войско, захватившее богатую добычу, было застигнуто у Рангкульского озера ранними холодами. Снег укутал пастбища, и кони остались без корма. Опасаясь, что золото может достаться врагу, китайцы решили спрятать его в недоступной пещере Мата-Таш.
Но как взобраться по отвесной стене?
Китайцы забили обречённых на гибель лошадей, разрубили туши на части и приморозили ещё тёплое мясо к скале, выстроив, ступенька за ступенькой, головокружительную 200-метровую лестницу.
Спрятав сокровище, китайцы укрылись в другой, большой пещере, расположенной с южной стороны этого же скального гребня, но суровую зиму пережить не смогли.
Весной «ступени» лестницы оттаяли, став добычей хищных птиц и зверей.
В самой же пещере Мата-Таш поселилось семейство огромных белоголовых сипов — стражей укрытых там сокровищ.
Иногда, словно в насмешку, птицы сбрасывали вниз какую-либо ценность, и тогда снова находились охотники добраться до несметных богатств.
Некий состоятельный киргиз пытался якобы повторить китайский способ.
Суровой зимой он велел забить часть своего скота и по «лестнице из мяса» поднялся до пещеры.
Но едва он заглянул в её глубину, как закричал страшным голосом и рухнул вниз.
Позднее молодой таджик, ловкий скалолаз, сумел, цепляясь за едва различимые неровности, добраться до кладки.
Но тут появился разъярённый сип и сбросил смельчака на камни…
— Вообще-то, мотив «лестницы из мяса» повторяется в легендах разных народов Востока, — уточняет участник экспедиции Валерий Павлович Берков, ныне профессор кафедры скандинавской филологии ЛГУ.
В ту далёкую пору Валерий Павлович был ассистентом кафедры и добровольно принял на себя роль летописца экспедиции, интересуясь фольклором горцев, особенностями и подробностями их быта.
Сейчас Валерий Павлович подолгу живёт в Норвегии.
По счастью, автору этих строк удалось выйти на контакт с профессором в тот период, когда он находился в Петербурге.
В ходе нескольких наших телефонных бесед, Валерий Павлович любезно согласился ответить на вопросы, касавшиеся путешествия к «золотой пещере».
— Не думаю, что кто-либо из моих товарищей изначально верил в существование этих сокровищ, — подчеркнул он. — Нет, мы ехали не за золотом, нашей целью было выполнить интересную альпинистскую задачу. Ну, в идеале, осторожно так, мы рассчитывали на некие археологические находки…
3. ЧЕРЕДА НЕУДАЧНЫХ ПОПЫТОК
Очередной этап в истории покорения пещеры Мата-Таш начался летом 1950 года, когда на Рангкульское озеро прибыл с пятью спутниками инженер из Одессы, альпинист А. В. Блещунов.
Не располагая полноценным снаряжением, он начал подъем по стене, но, сорвавшись примерно с 8-метровой высоты, отказался от своей затеи.
Зато он первым изучил Мата-Таш через мощный бинокль, установив, что «кладка» является ни чем иным, как пещерными отложениями, а «мешковина» — это всего лишь наслоения птичьего помёта.
Затем Блещунов разыскал ту большую, разветвлённую и многоярусную пещеру, в которой, по преданию, зимовали китайцы.
Местные жители называли её «Сыйкырдуу ункюр», что переводится как «Заколдованная пещера».
В литературных же источниках за ней закрепилось название Рангкульская, по привязке к расположенному поблизости Рангкульскому озеру и одноимённому посёлку.
В одном из её залов спутники Блещунова раскопали фигурку жука с вставными камнями, а также бронзовый браслет.
Ещё через год, в июле 1951 года, на покорение «пещеры сокровищ» отправилась группа ташкентских военных альпинистов во главе с В. И. Рацеком, известным географом-исследователем Средней Азии.
Один из скалолазов, Рябухин, поднимаясь снизу, добрался до углубления в стене, расположенного на 40 м ниже заветной пещеры, но далее скала становилась нависающей и такой гладкой, что вбить крюк не удавалось.
Вдобавок выяснилось, что балкон образован из слабо скреплённых между собой каменных глыб, грозивших обрушением.
Не задалась и попытка проникнуть в пещеру с гребня.
А тут ещё альпинисты были атакованы целой стаей пикировавших на них с высоты громадных сипов, для отпугивания которых пришлось открыть пистолетную пальбу.
Покорить «пещеру сокровищ» мечтал и знаменитый отечественный физик-теоретик, академик, орденоносец и будущий лауреат Нобелевской премии, один из отцов советской водородной бомбы Игорь Евгеньевич Тамм (1895-1971).
Раз и навсегда «заболев» альпинизмом, он ещё в предвоенный период регулярно совершал сложные восхождения.
В частности, он прошёл знаменитым скальным маршрутом «Роковая трещина» на острове Скай (Гебриды), имевшим по британской классификации высшую категорию трудности.
Тамм писал:
«Горы в моей жизни играли очень эмоциональную роль. Нетронутая природа приносит ни с чем не сравнимое духовное умиротворение. К этому присоединяется глубокое удовлетворение от преодоления препятствий. В горах зарождается скреплённая опасностями дружба с друзьями, остающаяся на всю жизнь».
В течение многих лет Тамм пытался «приобщить» к альпинизму своих великих коллег — Поля Дирака и Нильса Бора. Дирак, наконец, «приобщился», но ходил в горы только с Таммом.
Но и научные интересы Тамма отнюдь не замыкались на физике.
Академик горячо спорил со своим частым гостем профессором Б. Ф. Поршневым о времени появления неоантропа, о возможном ареале обитания йети на Восточном Памире.
Нередко в доме Тамма бывали известные деятели культуры.
Режиссёр Михаил Ромм был настолько потрясён цельностью натуры учёного, как и его «киношным» сходством с американским актёром Спенсером Трейси, что собирался пригласить Тамма на роль старого атомщика Синцова в задуманном фильме «Девять дней одного года».
И вот на рубеже 1957 года академик загорелся идеей покорить загадочную «пещеру сокровищ».
В тот период пещера Мата-Таш пользовалась славой не только среди советских следопытов, о ней много писала пресса социалистических стран, в частности, в ГДР и Болгарии.
Костяк экспедиции, которую Тамм в значительной степени финансировал из личных средств, составили восемь московских альпинистов. Своих соратников академик в шутку называл командой ИПС — «искателей пещерных сокровищ». В их числе была и женщина — Елена Алексеевна Казакова, кандидат технических и кандидат педагогических наук, заслуженный мастер спорта СССР, неоднократно ходившая с Таммом в горы.
Казакова вела дневник, опубликованные выдержки из которого позволяют восстановить хронологию этого удивительного путешествия.
Готовясь в Москве к походу, учли, казалось бы, все до мелочей.
Для защиты от нападения сипов брали ружье и кинжал. Достали пожарные каски, но на всех не хватало, и тогда купили обыкновенные дуршлаги, отпилили у них ручки и приделали резинки.
Достали катушку провода, рассчитывая «телефонизировать» альпиниста, который, проникнет в «пещеру сокровищ», спустившись к ней по тросу.
Запаслись осветительными приборами, а для возможных раскопок — киркой.
19 июля 1957 года альпинисты Тамма разбили лагерь в ущелье рядом с Рангкульским озером.
Но словно какой-то злой рок преследовал энтузиастов с первых же дней.
Один из ведущих альпинистов группы Н. Н. Федоров при подъёме на гребень сорвался с высоты и получил серьёзные травмы. Пришлось срочно везти его в больницу, отменив, естественно, всю запланированную на этот день работу. Затем за альпинистами увязался один из любителей, и тоже сорвался, разбившись насмерть.
Эти и другие ЧП действовали угнетающе, побуждали кардинально корректировать планы, составленные в Москве.
Но вот на карнизе ниже гребня установили, наконец, лебёдку с тросом, к которому прикрепились двое альпинистов — Борис Шляпцев и Алексей Ивкин.
Спускали их со скоростью 3 м в минуту, до пещеры от карниза было порядка 150 м.
Однако покорить Мата-Таш не удалось и этой связке.
Во-первых, непосредственно над отверстием пещеры имелся нависающий скальный карниз, который отклонял трос на 5-6м в сторону от желанного входа.
Во-вторых, Шляпцева так сильно крутило на тросе, что он не смог зацепиться «кошкой» за какой-либо надёжный выступ.
При этом верхняя группа альпинистов не могла отслеживать положения, в котором находились на тросе их товарищи, поскольку тех заслоняли скальные выступы.
Правда, Тамм, располагавшийся у подножья каменной стены, подавал условные сигналы, но было ясно лишь то, что развитие ситуации идёт не по сценарию.
Спустившись ниже, Шляпцев все же попытался встать на кладку, но та выглядела слишком неустойчивой.
Тем не менее, отважный скалолаз был первым, кто заглянул внутрь «пещеры сокровищ» с близкого расстояния.
Он увидел грот шириной порядка 20 м, глубиной всего лишь около 3 м и едва ли 1,5 м высотой.
Вместо мешков с золотом — камни, покрытые птичьим помётом, пустое орлиное гнездо…
Однако не исключалась вероятность того, что грот может иметь продолжение, погребённое под обвалом, или что сокровища закопаны в полу.
Тамм и его спутники были глубоко разочарованы неудачей.
Ещё несколько дней они работали в Рангкульской пещере, где зимовали китайцы, и даже нашли там пряжку от китайского седла, предположительно 1-2вв. до н. э., фигурку, похожую на старинный амулет, а также оселок для точки ножей.
11 августа московская экспедиция покинула Памир, при этом академик Тамм оставался в убеждении, что пещера Мата-Таш связана подземным ходом с Рангкульской пещерой.
Отныне всем стало ясно, что пуще всяких заклятий и страшных грифов «пещеру сокровищ» оберегают от проникновения в неё козырьки сверху и сыпучий балкон снизу и с боков.
Среди альпинистов-любителей возник даже своеобразный конкурс на самый экстравагантный проект покорения Мата-Таш.
Предлагались и воздушные шары, и гарпунные пушки, и вертолёт…
Так или иначе, но этот горный объект единодушно был признан неприступным.
— Шляпцев был моим другом, и я встречался с ним после той неудачи, — говорит А. В. Тимофеев. — Он откровенно и подробно рассказал мне, почему не смог попасть в пещеру, которая была в каких-то пяти-шести метрах перед ним. Его крутило на тросе, как волчок! Упругая сила самого троса сложилась со шквальными порывами ветра. Как он ни пытался остановить вращение, ничего не получалось. Крутило до темноты в глазах, а ведь он был весь увешан снаряжением! Да ещё ружье за спиной, да кирка за поясом, да фотоаппарат, да пожарная каска на голове, да кошка с верёвкой в руках… Попытка забросить кошку в пещеру, тоже ни к чему не привела, там ей попросту не за что было зацепиться. Из рассказа Шляпцева я понял, что спускаться по тросу сверху бесперспективно, только время потеряем, и этот вывод оказался правильным.
— А сипы? Они нападали на московских альпинистов?
— Когда Шляпцев только готовился к спуску, над ущельем появился сип. Плавно планируя, он влетел в пещеру. Но откладывать спуск уже никто не хотел, притом, что Шляпцев был защищён. Когда же стравили сто сорок метров троса, сип улетел, и все вздохнули с облегчением. А гнездо, конечно, в пещере имелось.
— Ваш друг отчётливо рассмотрел, что в гроте ничего нет?
— То, что это не пещера, а именно грот, он определил уверенно. Но с крутящегося троса он не мог видеть всех его уголков, поэтому загадка сохранилась, а для многих и вера в спрятанные сокровища.
