ФОРМУЛА СЧАСТЬЯ. СЕКС

На быстрые свидания в один питерский бар, я пришел сильно волнуясь. Всего двадцать четыре человека — женщины и мужчины без пары — пришли туда в начале декабря в поисках любви. В программе — двенадцать быстрых свиданий по пять минут с незнакомыми людьми. Двенадцать шансов найти пару. На всё про всё всего пять минут, так что впечатление надо произвести быстро.

Когда я пробирался сквозь толпу соискателей, мне в нос ударил приятный запах. Это пьянящий, шалфейный аромат, от которого по телу пробежала волна возбуждения, — я всегда был неравнодушен к хорошему парфюму. Повернув голову, я встретился взглядом с незнакомкой, ответственной за «атаку» на мои органы чувств. Изящно, со вкусом одетая. Обворожительный макияж. То же касается и украшений. Все у нее отменного вкуса... Всего у нее в меру: коричневые, прямые волосы ниже ключиц, светлая гладкая кожа, длинные ресницы, прямой заостренный носик, чуть пухлые губы, изящные шея и плечи, высокая грудь и узкая талия, которые всколыхнули все мое мужское естество. Мы задержали взгляд друг на друге на несколько секунд дольше, чем обычно, — негласный код для «Ты мне нравишься», — и по моему лицу расплылась улыбка. Она ответила мне тем же.

На пятиминутном свидании держалась достойно. Она поинтересовалась, кто я, где работаю. Я спросил, чем занимается она. Выяснилось, что она закончив университет, имеет собственное дело — организует экскурсии по окресностям Петербурга. Водит их, практически везде, куда попросят организаторы, но в основном, по Пушкину и Павловску. Я заметил, что тоже люблю пригороды. Мы разговорились. Звали ее Анна.

Она смотрела на меня заинтересованным, внимательным взглядом. У нее очень деловое лицо: напряженное, сосредоточенное. Кроме того, она то и дело поглядывала на часы. Говорила немного путанно и сумбурно, часто не договаривая фраз до конца. Но я почувствовал, что имею дело с необычной женщиной, которая нашла свой бизнес в столь молодом возрасте. За те пять минут Анна успела рассказать, как она поддерживает себя в хорошей физической форме, хотя я понял, что это действительно так с первого взгляда.

После бара в ресторане по соседству мы продолжили мило болтать: ничего слишком личного, ничего бестактного. Приятный, банальный разговор, объединяющий за едой малознакомых людей.

— Вам, наверное, должен нравится пеший туризм. Давно вы водите экскурсии? — спросил я.

— Около восьми лет. А что, я выгляжу как пеший турист?..

— Вы выглядите как лицо Санкт-Петербурга, его проводник на эксклюзивной основе. Наверное, это питерские гены виноваты. Им невозможно стать, не почувствовав всей важности, нет, скорее священной силы, которой обладает этот удивительный город с россыпью бриллиантов, расположенных в его окрестностях. Для туриста этот город — магнит, священный объект, а если к этому добавляется трепет при мысли, что раскрывать его тайны будет изящная красавица, то и я бы с удовольствием примкнул к рядам ваших экскурсантов.

Мои слова, видимо, затронули живую струну в ее душе. Улыбнувшись, Анна сказала, что приходится соответствовать великому городу — «я всегда говорю своим экскурсоводам: туристы едут сюда за красивым, чтобы прожить в нём момент счастья, сделать несколько десятков фотографий с вами в том числе. Поэтому ваша одежда — обязательно от престижных питерских дизайнеров, обтягивающие тело наряды темных цветов должны показывать, что проблем с весом у вас нет и обязательные посещения фитнес-зала».

И что вдумчивая работа с людьми может приносить ей невероятную радость: «Настоящий успех в том, чтобы всей душой полюбить то, что делаешь. А побочная производная успеха — это деньги». Она приобрела квартиру в центре, машину и прочие блага. «Но есть всё-таки в городе на Неве один недостаток, который перечёркивает все его достоинства. Постоянное ощущение одиночества. Жить одной здесь подобно самоубийству», — откровенно принавалась Анна.

Надеюсь, это еще не провокация, подумал я. Но что?.. Искренний выплеск чувств? Похоже. Казалось, она достаточно повидала в жизни и благодарна себе за комфорт, которого добилась. Собственно, ничего удивительного в этом не было, но все-таки чувствовалось, что женщина она незаурядная, имеющая свой стиль и даже очарование, что она стремиться жить интересно и осмысленно.

У меня столичная перевалила за сто, если в граммах. Сто имеем — не храним. Я заказал еще. У нее пошел второй фужер вина, потом третий.

После двухсот я решил взять быка за рога и вытащить ее на откровение:

— Вы такая сексуальная от родителей или пришлось ходить на специальные курсы?

Это не смутило мою собеседницу, и она посмотрела на меня с каким-то особенным вниманием.

— Знаете как говорят: секс делает женщину красивее, мужчину — добрее, а жизнь — прекрасней!

— О, какие слова! Но это в идеале... — сказал я, пытаясь отвести взгляд от обтянутого чулочным блеском бедра Анны.

— А мне хочется верить, что так оно и есть. Думаю, у вас получится, — она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу и прямо посмотрела в мои глаза.

— Не знаю... Я и флиртовать-то никогда толком не умел. Может и получится. С высоты вашей красоты, думаю, вам виднее, — с улыбкой отвечал я, отводя взгляд.

Похоже это не могло сбить ее с толку, верная избранной тактике, она решила ответить мне комлиментом:
— У меня сложилось впечатление, что вы — умный и тонкий мужчина, а я и вовсе образец современной женщины, как бы нескромно это не звучало. Так что у нас имеются вполне веские основания для сотрудничества...

Я вспомнил Андрея Миронова: Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять?

... К тому же у вас есть чувство юмора и такие удивительные глаза.

— Спасибо, рад, что они вам понравились. Говорят, особенно выразительный — левый, — решив ответить банальностью, усмехнулся я.

Анна искренне засмеялась и очень мило порозовела:

— Скажите, вы уже родились с чувством юмора или это благотворный вирус, который можно подцепить в воздухе?

— Красивые девушки всегда поднимают настроение. К тому же хорошее настроение одного человека является коллективным делом и может посредством общения быстро распространяться.

Она была свежа, деловита и, уже выстроив планы, явно не желала сдаваться:

— Согласна, с чувством юмора и жить становится легче. А большим... Хочется верить, сильным мужчинам всегда к лицу, когда они смеются.

— Тронут. Спасибо. Но, улыбка идет всем людям...

— Нет, это я как женщина вам говорю!

— Я вижу, женщина вы интересная, со своим жизненным опытом.

— Что есть, то есть. Но вы увиливаете от ответа. Для сотрудничества нам придется проделать кое-какую домашнюю работу. Ну так что? Согласны? Может получиться довольно интересно, — столь же энергично продолжала она.

Я осторожно взглянул на нее. В мягком свете ресторана мне показалось, что от Анны исходило сияние — от ее рук с шелковистой кожей, от чуть раскрасневшегося лица, от глаз, в которых плясали золотистые искры. Она продолжала смотреть мне прямо в глаза, слегка улыбаясь одними губами. У меня возникло чувство, что последние слова можно расценить как приглашение.

— Давненько мне не делали таких заманчивых предложений. Я не могу найти ни одного повода против. К тому же у меня есть одна благородная цель.

— Какая?

— Сделать вас еще красивее. Хотя, как говорится, дальше некуда. Кофе?

Анна бросила на стол салфетку и решительно встала:

— Я попудрить носик. Живу недалеко отсюда. Проводи меня.

Я проводил и вошел с ней в её уютную квартирку. Аня оказалась свободной раскрепощенной женщиной.

— Тебе наверняка знакомо выражение «у нас просто секс»?

— В общих чертах. Не слишком близко, хотя я бы не возражал против более интимного раскрытия этого определения.

— Мне показалось, что ты уже достиг возраста, когда вовсю бегают за девушками и знают как их побаловать в постели.

— Пытаюсь. К сожалению, не слишком проворно. Единственные девушки, которых я балую в последнее время, — это те, что проверяют, правильно ли я дал чаевые.

— В самом деле? Бедный юноша, — девушка, улыбнулась, видимо, мое откровение позабавило ее. От какого-то потаенного предвкушения она светилась, как школьница накануне выпускного бала. Приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку. Ее дыхание, мягкое, теплое пощекотало мне ухо. — Я же говорила, что будет интересно.

В постели мы легко занялись сексом, хотя вначале им занималась в основном она.

Ее язык у меня во рту. Полное обследование изнутри. И ее руки и ее дыхание...

— Я не люблю, когда мужчина грустный, улыбнись мне...

Не знаю, может, я и улыбнулся; помню только, что она стала целовать меня в шею, ключицы, грудные наконечники. Я напрягся, почувствовав, как ее губы скользнули еще ниже. Потом ее дыхание пощекотало мне живот, и она лизнула гладкую кожу над трусами. Раздался мягкий смешок, приглушенный складками ткани.

— О, нам тут уже становится тесновато.

Эти поцелуи были такими внезапными, что показались мне грубыми. Я положил руку на ее шею. Она раскраснелась и, улыбаясь, повернула голову в мою сторону.

— Ну сними же ты, наконец, эту набедренную повязку.

Одновременно со мной изящно стянула с себя последнее, что мешало мне любоваться её телом. Полосой между загорелыми животом и бедрами. И белым следом от купальника. Она выгнулось, как кошка, жаль только, что лицом ко мне. Ее белые груди, губы вновь ласкают кожу, цепляются за бёдра, липнут к коленям пока она не оказывается между ними...

Минет был восхитителен. Я чувствовал, что уже скоро близится приятное логичное и бурное завершение, но неожиданно процесс приостановился. Фея моего естества привстала, будто демонстративно проведя кончиком языка по низу верхней губы, лукаво улыбнулась, всматриваясь в мои глаза. Я был видимо похож на пацана с недоуменным выражением лица, которому пообещали, но потом лишили мороженного. 

— Стоп, машина! — нимфа соскальзывает с кровати: — Я на кухню за вином.

— Сейчас?!

— Все, потом!

Смотрю ей вслед на ее ноги, ягодицы. Необыкновенные ноги. Не для того, чтобы ходить! Для того, чтобы с каждым шагом приводить в движение мягкое место с красивой ягодичной улыбкой. Для того, чтобы дразнить! Еле сдерживаюсь, чтобы не побежать за ней...

Как выяснилось позже, она уже знала, что на первом любовном свидании парни-недотепы, беспомощно прикованные к мышке, могут испытывать страх, в отношениях, где есть только «один шанс». Видимо поэтому, резонно решив что я из этих, начала с оральных ласк. Они ей нравились, потому что превращали любого крутого парня в подростка, полностью находящегося под её контролем. Что позволяло ей доминировать в отношениях: многие ее знакомые парни были достаточно женственны для нее, а женственными парнями намного легче помыкать.

Потом она просила меня трогать ее тут и там. Попробуй здесь. Не так! Ну же! Вот как надо! Да-да, так! Так! Потом она, видимо, почувствовала, что готова, внезапно вскрикнула:

— Теперь, действуй, герой! Входи!

Вошел.

— Сильнее! Еще! Сильнее, сильнее, я хочу, чтобы ты был самым сильным. Еще сильнее, еще! Не выним-ай-ай-ай...

Потом... Потом, она исполнила гортанную джазовую композицию. Я к своему удивлению почувствовал легкий кайф. Возможно, все дело в том, что приятно, наверное, получить удовольствие от доставленной кому-либо радости, а скорее всего от своей значимости.

Так все закончилось. Нет, не совсем. Она начала комментировать, что у нас получилось, что хорошо, что средне, что надо улучшить там, где я не приложил никаких усилий. Все сказанное после приветственного раза сводилось к нескольким рекомендациям технического характера и требованиям прибавить жару в критические моменты. Если она так много говорит в постели, то скорее всего для нее я неидеален. Поздравил себя с неловким сексом.

А когда наступил черед моей оценки, заметил, что это было здорово и все. Анна сочла, что этого недостаточно:

— Мне кажется, ты слишком зажат. Скажи, что тебе нравится.

Что мне нравится... Чего бы мне хотелось, так это нежности, неторопливости, тишины... чего-то такого, чего хочется людям скованным, неловким...

— Ну... если я что и люблю, так это настоящее состояние: неги в объятиях друг друга, расслабленности и самозабвения.

Я прижал ее к себе и молчу, так лучше. Тело к телу, это ласка, это сила, это потрясающе. Тишина...

И вдруг после затишья, когда между свинцовых туч робко проглядывает солнце, вновь надвигается буря:

— У тебя интересный подход к сексу. А мне, если нет напора плоти... Хочется, чтобы чувствовалась энергия, чтобы это стимулировало... Не важно, что будет завтра, не важно то, что завтра, возможно, драйв закончится. Но я хочу жить здесь и сейчас. Хочу страстной, на износ любви. Хочу вновь и вновь отдаваться до потного, полуживотного, полуживого состояния.

— Но в постели участвуют двое. И всегда будет кто-то главным. Так уж повелось.

— Ты считаешь, что я над тобой доминирую, когда говорю, чего мне хочется... Дескать, женщина знай свое место! Давай раздвигай ноги и считай себя счастливой, так? Сейчас в тренде вместо откровенно глупого выражения «секса не будет»: женщина говорит, чего ей хочется в постели, а иначе секса не будет!

— Да, понимаю. У каждого свои предпочтения. Но в целом, думаю, трудно найти человека, которому не нравится секс, — слегка скривившись, с кислым выражением лица соглашался я с ней.

— И ради бога, не так мрачно. Хорошо? — склонив голову к плечу, она испытующе взглянула на меня.

— Ну хорошо, может, ты и права, — сдаваясь, я ласково попрепал ее по руке.

— Ну вот. Мы с тобой на одной волне. Не только мужчины должны получать удовольствие, но и женщины! Удовольствие мужчины — даже не главное!

— Ааа.., вот оказывается в чем дело! — я мудро рассудил, раз уж Анна вошла во вкус просветительницы и продолжала вещать голосом профессионального экскурсовода, то сейчас лучше ее не останавливать.

— Извини, конечно, но желания мужчин предсказуемы и относительно неизменны. Тогда как женщины эротически пластичны в готовности испытать новые эмоции и способны выжать из этого процесса удовольствие всё более высокого порядка. Мне всегда нравилось заниматься сексом, у которого нет ни верхнего предела, ни единой и всем понятной трактовки.

Я улыбнулся ее энтузиазму и инстиктивно затормозил, обрабатывая такую непривычную информацию. Анна, казалось, точно знала чего хочет в постели. Возразить тогда мне было нечего, да и не хотелось. Но слова Анны с претензией на «трендовость» заинтересовали меня.

Я где-то читал, что неуемное либидо — это скорее у мужчин. А девочкам достаточно одного, но качественного раза. Последующие — в основной массе они находят довольно утомительными, но после «потрясающего» раза — трудно сказать «нет». Любовь, как страсть, а эксперименты, как удовлетворение своего непомерного либидо — наверное такое бывает. К тому же некоторые из женщин испытывают легкую гиперсексуальность в какой-то момент своей жизни.

Я чувствую, как она прикасается ко мне, дышит мне в ухо. Прижимается ко мне всем телом... Ее руки трогают мое тело. Они везде. Они шарят, они ерзают... Добравшись до цели натягивают тетиву.

Я сонным голосом, как бы жалуясь:

— Я тут слегка задремал.

— Ну надо же! А твой чудо-богатырь прямо сам так и подскочил и готов в бой. Извини, если что. Я тут где-то прочла, что эти чудо-богатыри, как батарейки: не пользуешься — сдохнут...

— Спасибо за комплимент. Я уже не сплю.

Эти слова привели ее в сильнейшее возбуждение: она тяжело дышит; садится на меня; наклонившись, кормит меня поочередно то одной грудью, то другой; стонет; берет мою руку, направляя ее куда ей надо и подсказывая, что делать. Она казалось пребывала в состоянии сержанта, отдающего взводу последние команды перед решающим сражением:

— Вот так, сюда, сюда, давай...

— Да? Думаешь так будет лучше?

— Это же очевидно!

— Ладно, раз ты так хочешь...

Когда я с непривычки не справляюсь, следуют слова, сказанные резким, холодным тоном:

— Тренироваться тебе надо. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай сама!

Она была явно недовольна и сбрасывает мою руку со стратегической точки.

Меня смущает ее возня. Внимательно смотрю на нее снизу. Наконец, проявилась цель этой суеты. Она нависает — всклокоченная, раскалённая, трепещущая. Орёт дурью:

— Бинго! Я готова, я вся горю! В бой, чудо-богатырь! Скорее, скорее!

Теперь атака амазонки продолжается толчкообразными движениями с колыханием всего ее тела. Снизу вверх я наблюдаю за ним. Оно весьма соблазнительно... Говорю себе, что многие мужчины хотели бы оказаться на моем месте. Она стоит того. В воплощении своих фантазий Анна стоит этих неудобств, необычных «экспериментов». Я скорее склонен к покорности, хочу, чтобы надо мной доминировала эта женщина. Мне нравилось ей подчиняться: она такая такая красивая, такая раскрепощенная, такая свободная...

 

(Продолжение следует)