Общество слепых

***

 

С меня взяли подписку о невыезде, но подписки о неразглашении я не давал, поэтому первым делом когда вышел от следователя, я разыскал телефон-автомат и позвонил Сане на работу.

— Саня, меня сегодня в ментовку вызывали.

— С чего бы?

— Помнишь, мы с Илюхой библию печатали?

— В подвале. Помню, конечно. Дело же закрыли...

— Ага, я тоже так думал. У них какие-то новые детали всплыли. Следак ничего не сказал, только спрашивал и записывал. А вот в парткоме обмолвились насчет какой-то то ли анонимки, то ли заявления...

— Анонимки?

— Я не знаю, Саня. Я точно не запомнил, как именно они это обозвали... не важно. Знаю только, что появилась некая бумажка, и дело снова подняли из архива... кто-то мне решил насолить.

— Подозреваешь кого-нибудь?

— Есть мысли, конечно.

— И?

— Думаю, это Илья. Мы с ним подрались на днях...

— Вы совсем умом тронулись? Из-за Дашки?

— Нет... ну, поводов то на самом деле хватает. Я хотел с ним сразу разобраться, когда мне про заявление сказали. У него одного только мотив есть, больше некому, Саня.

— Да нее-е, Андрон. Илюха точно не стал бы писать. Ты же его знаешь... он может в глаза херню какую-нибудь сказать, в лоб... но крысятничать он бы не стал. 

— А кто тогда?

— Сам думай... может, с работы кто-нибудь? У вас же там тоже змеиное гнездо! Конкуренция... вполне могли тебя утопить. Ты вроде в примы пролез, вот и решили тебе подгадить маленько. Есть кто то, кто тебе завидует?

Я снова подумал про Горшка и снова отмел эту мысль.

— Да не, вряд ли они так глубоко стали бы копать. Это мог сделать только тот, кто наверняка знал. А знали только мы трое.

— И батюшка еще.

— Точно! Я это как-то упустил. А если батюшка был подставной? Может он комитетчик.

— Нет, Андрюха. Будь он из КГБ, нас бы всех еще тогда взяли. Это точно не он.

— Остается только Илья, — резюмировал я.

— Ну, спасибо, что ты на меня не подумал.

— А тебе это нахрена?

Я усмехнулся. Сашка молчал, и я подумал что ему был неприятен сам факт того, что между нами троими пробежала черная кошка. 

 

*** 

 

Посвященным быть невыносимо тяжело по причине того, что ты одинок в своем знании. Никто ни в курилке, ни в кабинете не в курсе того, что ты знаешь то что другим недоступно. И вообще довольно странно работать в организации, которая освещает события, которые не происходят в реальности. Мы здесь занимаемся тем, что строчим тексты и рисунки для комиксов, которые должны развлекать миллионы людей в нашей стране, давать им почву для серьезных рассуждений... выводов... Господи, сколько средств и ресурсов тратится впустую!

Евгений вместе с его синим костюмом, которого еще пару дней назад я на дух не переносил, теперь казался мне жалким подопытным кроликом. В курилке я больше не появлялся, и не по причине того что я не курю, а потому что темы ежедневных разговоров казались мне ничтожными.

Однажды после обеда я вернулся в свой кабинет и обнаружил на рабочем столе оставленную кем-то газету. Это было издание с моей предыдущей работы. Сначала я не придал этому значения, но когда развернул газету и прочел передовицу, я понял что оказалась она у меня на столе совсем не случайно. По центру красовалась фотография Анны К. Мое сердце учащенно забилось и я углубился в чтение статьи.

С первых строк стало понятно, что это был омерзительный пасквиль, содержащий абсолютную ложь и приправленный таким количеством грязи, что я еле сдерживал отвращение. Я дочитал статью до конца. В ней было все, что когда-то требовал от меня Горшок: непристойное поведение, пьянство и даже намек на интимную связь с высокопоставленным чиновником. Значит, команда Олега Дмитриевича победила и они решили вместо опровержения добить несчастную Анну К. Самое отвратительное было то, что статья эта не имела подписи автора. Вернее, была подписана инициалами, моими инициалами. Не совсем моими, совпадали только Имя и отчество. Но этого было достаточно, чтобы дать понять что статью написал я и недостаточно для того, чтобы предъявлять претензии Горшку.

Сказать, что я был вне себя, это не сказать ничего. Впрочем, я сам был виноват во всем случившемся. Предположим даже что статья имела подпись группа товарищей или доброжелатель, после выхода первой статьи вторую и все последующие так же будут приписать мне. Теперь все эта воина, которая развернулась на страницах моей бывшей газеты будет вестись от моего имени, какими бы абсурдными и нелепыми именами или инициалами ни подписывались тексты. Именно на это и рассчитывал Горшок. 

 

***

 

Кафе Метелица на Калининском слыло в народе злачным местом, известным в среде фарцовщиков, девиц жаждущих красивой жизни и работников руководящего ранга. В общем место это посещали все те, к кому я испытывал чувство легкой неприязни, это мягко говоря. Сашка знал об этом, однако свой день рождения он решил отметить именно там.

Мы с Дашей пришли одними из первых, и теперь сидели за длинным столом, накрытым белой скатертью, и уставленным пустыми тарелками и бокалами. Саша с Мариной тоже были на месте и подсели к нам. Мы говорили обо всяких пустяках, когда в зале появился Илья с его новой девушкой. Мы не разговаривали с Ильей с того памятного дня, закончившегося нашей потасовкой.

Как ни в чем не бывало он подошел к нам и протянул мне руку.

— Привет, Андрюха.

Я ответил на приветствие, Илья представил свою подругу, и они сели напротив нас с Дашей. Я понял, что вечер будет не из тех, на которых старые добрые друзья напиваются, беззлобно подшучивая друг на другом и в завершение всего обнявшись поют полушепотом свою любимую песню с понятным только им одним смыслом. Дай бог если обойдется без мордобоя или разборок. На самом деле я был в тот вечер, в который уже раз очарован и увлечен Дашей... мне казалось, что она чуть ли не светится изнутри. Ну и конечно же некий черт внутри меня твердил, что это все потому, что Илья сегодня здесь, с нами... да еще и с новой пассией. Меня душила ревность и мне хотелось как можно скорей распрощаться со всеми, забрать Дарью и уехать.

Но сбежать не получилось и скрыться от посторонних глаз было негде. Мало того, Илья постоянно поглядывал в мою сторону и мне даже показалось, он искал повода подойти и заговорить. Повод появился как-то сам собой, девочки танцевали, Саша отошел перекурить, я остался за столом практически в одиночестве и тут ко мне и подошел Илья. Начал без подготовки, видимо он и сам понимал, что времени на прелюдию нет.

— Слушай... меня в ментовку вызывали. Знаешь по какому делу?

Я сказал, что догадываюсь. Илья присел рядом на соседний стул, придвинул две свободные рюмки и открыл бутылку с водкой.

— Выпьешь со старым другом?

Я молча кивнул. Он налил, и мы выпили не чокаясь, каждый за что-то свое. Я ждал что будет дальше.

— Они твою фамилию называли, спрашивали знакомы ли мы, как давно и знаю ли я что-то про печатный станок и... ну, в общем про типографию в подвале.

— Типографию? Так прямо и сказали? — я усмехнулся.

— Да, так и сказали. А еще говорят, что станок якобы со склада Машиноэкспорта украли. Откуда они могли это узнать, нет идей? Может, кто-то вложил...

Мне показалось или он сказал это таким тоном, как будто подозревает меня? Вероятно, он выбрал тактику нападения, как лучший вариант защиты. Илья конечно же знал об истинной причине моего агрессивного поведения при нашей последней встрече, просто старался скрыть это. Я тогда хорошо запомнил его недоуменный взгляд... теперь он пытается показать мне, насколько я был несправедлив, так что ли? Врет, конечно же... ни в какую ментовку его не вызывали.

Я решил подыграть ему. Посмотреть, что из этого выйдет.

— Меня тоже вызвали... допрашивали, спрашивали про тебя.

— И что?

— Ничего. Сказал, что мы просто друзья. Что про историю эту ты ничего не знал, про тот подвал и ротапринт ты узнал т меня. Короче, есть старая версия, что я там один был. Все то же, что и восемь лет назад, ничего нового не добавил.

Я рассказывал про допрос, следил за Ильей и в какой-то момент окончательно понял, что это был именно он. Было заметно, как он сначала напрягся, а потом расслабился, когда услышал что я придерживался своих прежних показаний и не упомянул как мы вдвоем тащили станок с его склада в тот чертов подвал, и о том что изначально вся идея с печатью Библии принадлежала непосредственно Илье.

— Слушай, браза... ты из-за этого на меня накинулся? Ты что, реально подумал, что я мог тебя слить? Делать мне нечего... Из-а Дашки? Ты точно рехнулся, бро.

Он сам озвучил причину которая прозвучав из чужих уст внезапно показалась мне и вправду ничтожной. Но я тут же с удвоенной энергией начал убеждать себя в обратном. Внутри меня происходила настоящая борьба. Мне было неловко признаться Илье, что я действительно считаю историю с Дашей причиной его предательства, но и отрицать не стал, просто красноречиво промолчал и уставился на свои ботинки. Вокруг гремела музыка, по полу плясали разноцветные огни и мне показалось, что я нахожусь в каком-то нереальном мире, обсуждаю совершенно ничтожные проблемы, принимаю никому не нужные решения. Пусть Илья считает что я ошибался на его счет, нужно успокоить его и хотя бы сегодня прекратить обсуждение этой темы. Ведь мне нужно сосредоточиться на другом, более важном деле. Господи, если бы только он знал, какова она — истинная реальность!

Я на секунду представил себе выражения лиц всей этой модной тусовки отплясывавшей в Метелице, узнай они сейчас то, что известно мне. Я еле заметно усмехнулся.

— Забудь, Илья. Я не хочу даже обсуждать все это. Под меня кто-то копает, может быть с работы, я не знаю. Я подумал что это ты, да... извини... я просто хотел выяснить... забудь.

— Да брось... давай еще по одной. Я ведь тоже не сразу врубился, чего это ты на меня набросился вдруг.

— Да... я тогда был на взводе, сам понимаешь, — я постарался произнести это как можно искренней, как раньше... когда мы еще были друзьями.

— Слушай, а кто тогда? Варианты есть? — спросил он.

От меня не ускользнуло, как быстро он постарался подхватить тему и вот Илья уже заинтересованно спрашивает, есть ли у меня кто-то на подозрении. Я пожал плечами.

Мы выпили еще и тут же повторили. Внутри разлилось тепло и одновременно с этим к горлу подступила тошнота.

— Не хочу говорить об этом. Не сегодня. Хорошо?

Я встал и пошатываясь направился на танцпол. Повторяя еле слышно фразу, которая могла показаться бредом сумасшедшего, услышь ее кто-то из окружающих: я здесь ненадолго, у меня совершенно другая миссия, я жду куратора.