Общество слепых

К нам подошел солидный седой человек в очках. Тот самый, на которого указал слепой, когда рассказывал о том, что некоторые трудились на зараженных предприятиях и им удалось сбежать обратно в СССР. Этот человек должен был стать моим куратором на ближайшее время. Мы оставили слепого в главном зале и прошли в отдельный кабинет, который по-видимому был оснащен неплохой звукоизоляцией, так как звуки в нем казались приглушенными и короткими. 

— Нам нужна хорошая коммуникация, как между всеми членами организации, так и между крупными ячейками. Лучше и безопасней всего передавать скрытую информацию через открытые источники... газеты например, которые доступны любому человеку в любом уголке страны. Напомните еще раз, вы в какой газете работаете?

Я сказал название и он одобрительно кивнул.

— Я разработал систему знаков, слов и комбинаций, которую можно использовать и не бояться быть рассекреченными ГУР или КГБ. Это называется стеганография, все довольно просто. Ваша задача состоит в том, чтобы как можно скорей освоить этот метод и ждать от меня сообщений.

Куратор развернул передо мной сложную на первый взгляд схему, где имело значение практически все, первые буквы предложений, сочетание слов и даже дата выхода газеты как часть ключа. Куратор был человеком разговорчивым и я подумал, что смогу узнать от него много интересного.

— Скажите, вы же были там? — спросил я.

— Да. Начиная с шесдьдесят седьмого... — он задумался, вспоминая что-то и продолжил, — четыре года.

Я попросил его рассказать о своем пребывании и бегстве. Он откинулся на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.

— Летом, как раз на Троицу вызывают меня в управление, я тогда служил в ПВО... в запасе. Меня еще удивило, что не в военкомат а прямо в штаб, на беседу. Ну и говорят, мол хотим вам предложить выполнить долг во Вьетнаме. Интернациональный, как они его называют. Там тогда якобы война была... с американцами. Добровольно, казали... никто не принуждает. Но ты же в курсе, что ничего добровольного у нас нет, откажешься — жди последствий.

Я кивнул, да мол... понимаю.

— На сборы три дня, медкомиссия, подписка о неразглашении. Наше участие в войне сам понимаешь, нежелательно. Вывезли нас в Кубинку, на подготовку. С этого момента вообще никаких связей с родственниками. Ни писем, ни по телефону. Изучали действия при налетах, маскировку... что еще? Не помню даже, но мне еще тогда показалось странным, что не обучали работе с вьетнамскими расчетами, как вести себя в тропиках... такое ощущение, что это все было чисто формально. Хотя, у нас все, везде и всегда формально. Говорили, на месте мол обучитесь. Ну, мы люди военные были, нам не привыкать. Родина сказала... Ну ты понял.

Я понял и снова понимающе кивнул.

— Должны были отправить на Ташкент, оттуда Индия и дальше на Ханой. Хотя, если бы я знал куда поеду...

— Много вас было?

— На учебе? Двадцать пять примерно. А вот на аэродроме и в двух транспортах... нас человек двести было, может меньше. Летели с дозаправками, нас не выпускали нигде из самолета. А когда прибыли на место, тут то и началось... Вышли ночью, как сейчас помню. Кругом темень, огней нет, только взлетка светится и рулежки. Нас по машинам и развезли по разным частям, как я тогда думал. Группы человек по десять были.

— А что дальше? — с нетерпением спросил я.

— А дальше самое интересное. Короткий инструктаж о том, что наше пребывание на территории братского Вьетнама больше не актуально. Привозят нас на предприятие по производству радиотехники... Выдали робу какую-то, показали цеха, конвейер, продукцию. Все иностранное, я таких станков и оборудования в СССР не видел. Ну, думаю... раз Родина так считает, то мне все равно на каком фронте меня использовать. Я же радиотехник по образованию, не только военный. Работаем неделю, вторую... Нам ничего не говорят, как долго мы здесь еще будем. Живем в городке неподалеку, типа лагеря... там все есть, магазины, кафетерии, даже кинотеатр. Но выйти за территорию нельзя. Ну оно и понятно, мы же за границей. Но где точно, не знает никто, даже те, кто тут по нескольку лет живет.

— По нескольку лет?

— Ну да, я видел там вообще пожилых людей, спрашиваю сколько вы тут? Говорят, кто пять лет, кто десять. Поговаривали, что фон там нехороший, но счетчика Гейгера ни у кого не было чтобы померить. Я считал это все сказки, которые придумывают от нечего делать, сплошная рутина... работа, магазин или кино, больше у нас ничего не было. Инструктажи время от времени... женщин почти нет в поселке, тоже странным показалось. Много странностей... письма мы писали родным, но с ответами была довольно непонятная история. Обратно мы получали письма отпечатанными на машинке... звонить домой нам не разрешалось... некоторые из наших возмущались, кто-то напрямую предъявлял претензии... и тогда...

Мой Куратор замолчал, вспоминая наверное что-то личное. Я не стал его торопить, у меня было о чем подумать в это время. Помолчав пару минут, он продолжил.

— Самые рьяные... ну, те кто возмущался по поводу режима, по поводу писем и вообще... никто ведь не знал насколько мы тут задержались. Так вот, люди эти пропадали и мы их больше никогда не видели. Был человек с которым я тогда сдружился... в общем, он тоже пропал. И тогда я решился бежать. Но как? И куда? Я даже не знал в какой стране нахожусь. Примерно раз в квартал грузили самолет с готовой продукцией и отправляли все это... скорей всего в СССР. Так я надеялся. Но на самом деле мне было уже все равно, я там был почти четыре года, терпение было на пределе... думал, в любое место, только бы на свободу. Я тогда взял больничный, температура мол... это чтобы меня на работе в первые день-два не искали. Пробраться на самолет было сложно, поэтому я решил не делать этого самостоятельно. Готовую продукцию грузили в деревянных ящиках, я время от времени оставался во вторую смену, чтобы смастерить двойное дно для одного из таких ящиков. Но самое главное было обмануть собак... собаки проверяли каждый самолет перед отправкой. Отбивать нюх перцем, жиром или еще чем-то было опасно, собака тут же начала бы чихать или вести себя неадекватно... Я нашел кусок клеенки и обил изнутри ящик, оставив только небольшие отверстия для дыхания. Никакой еды, мне нужна была только вода, чтобы не загнуться от обезвоживания и сбить чувство голода.

Я молча слушал, время от времени отпуская только реплики, настолько невероятным казалась мне история куратора.

— Главное было не начать паниковать, избежать судорог или онемения от неподвижности. Я все довольно точно рассчитал. Мне нужно было продержаться максимум два часа с начала погрузки в цеху и до отправки самолета... Но сколько потребуется времени для разгрузки я не знал. Но самое главное и самое опасное — я ни за что не смог бы провернуть все это в одиночку и мне нужен был помощник, который запечатает меня в ящике, положит сверху немного товара и закроет крышку. Но закроет так, чтобы я смог выбраться самостоятельно. Да еще и ящик мой должен стоять сверху при загрузке. Но я никому не доверял... да мы все там были как дикие животные...

— Как же вы выбрались?

— Я изменил конструкцию ящика. Сделал так, чтобы можно было забраться и выбраться из него сбоку. Это заняло еще несколько месяцев, я складывал отдельные детали недалеко от своего рабочего места, чтобы ночью перед погрузкой быстро было смонтировать ящик, поставить его так, чтобы при загрузке он оказался именно там, где я смогу беспрепятственно из него выбраться. Таким вот образом я все это и провернул.

— Фантастика.

— Да, такая вот история... Но настоящая фантастика началась здесь. Я пришел домой, мать и отец отказались верить, что я жив... их почти сразу после моего отъезда вызвали в военкомат... никаких официальных писем, никаких упоминаний про Вьетнам. Сказали просто — ваш сын погиб, выполняя служебное задание. И такие сообщения получили все... то есть, мы изначально не должны были вернуться. Это не планировалось. Понятно, что я должен был прятаться... оставаться в доме родителей я не мог, приехал в Москву... первое время жил у друзей. Пока не встретил... не встретил тех, о ком вы теперь тоже знаете. 

Он оставил меня в кабинете и я углубился в изучение его системы. Казавшаяся на первый взгляд сложной, на деле она оказалась довольно хитроумной и простой для использования. Мне достаточно было сделать несколько пометок в своем блокноте, для лучшего запоминания.

Я пребывал в одиночестве не более получаса. Думал о том, что мне только что рассказал куратор, представил мир вокруг... тот самый неизвестный и призрачный мир, который я так хотел посетить. Наконец дверь открылась и на пороге я увидел слепого.

— Нам пора.

Я вышел и показал ему записи в блокноте.

— Это не противоречит режиму секретности, я надеюсь?

— Все в порядке. На сегодня мы можем попрощаться. Ваш куратор скоро свяжется с вами.