Общество слепых

— М-да, Андрон... Ну, история вполне обыденная. С кем не бывало? В армии много подобного происходило.

— Ну так расскажи, — попросила Марина.

— Я сейчас выберу какую именно...

— Давайте я расскажу, — предложила Дарья.

— Валяй.

Даша мгновение раздумывала и начала свой рассказ. 

— Я тогда на втором курсе училась, у нас ячейка комсомольская была большая, на курсе сто пятьдесят а первичка тридцать человек примерно была... или тридцать пять.

— Это будет про комсомольскую стройку? — спросил Саша.

— Нет, это про деньги.

— Слава богу...

— Комсоргом был Витя Пронин, он на меня виды имел... но мне этот Витя вообще не нравился, ходил вечно в костюмчике, весь такой правильный...

— Ты поэтому Андрона и подцепила? Он у нас ходит как полярник.

— Что это он полярник... вполне себе респектабельный, — Даша обняла меня и погладила по голове, — ну да, он может не носит костюмов...

— Да, костюма у меня нет, — согласился я. 

— Ну так вот... значит это Пронин обхаживал меня, просто проходу не давал. Из института постоянно провожал, хотя он не в нашем районе жил. Особенно когда выезжали на сборку урожая...

— Ты его е могла отшить что ли?

— Могла, но... в общем на картошке Витя этот для меня всегда работу полегче находил, на кухне или в общаге где мы жили. Я понятно пользовалась. Поэтому не отшивала, но держалась всегда на расстоянии.

— Ты оказывается коварная, — резюмировал Саня.

— Не коварная а прагматичная, — поправила Марина.

— Я думал, медиков на картошку не отправляют.

Даша оставила без внимания замечание Саши и продолжила:

— Как-то мы выпивали после сбора картошки и Витя этот решил почему то что я пьяная и буквально полез мне в трусы. Начал мне про чувства говорить, ну и мне пришлось с ним объясниться... извини мол Витя, но я сейчас об этом не думаю, мне учеба важней ну и так далее...

— Могла бы сказать, что у тебя парень есть.

— Надо было, но мне почему-то стало его жалко, тем более он меня провожал часто и мог понять, что никого у меня тогда не было. Ну, в общем решила его не травмировать. А когда мы вернулись, то он в деканат настучал, что я нарушала режим, отказывалась выходить на работу и вообще вела себя как дрянь последняя. Мне выговор в личное дело и лишение стипендии на семестр, представляете?

— Ну и скот!

— Марин, мне так обидно стало, я ревела даже... Я его спросила, у тебя совесть есть, Витя? А он говорит, ну ты же бухала... и не отказывалась от теплого места, когда тебя в поле не посылали... представляете каков кадр? А я его еще пожалела тогда, не хотела психику ему ломать...

— А в чем прикол то? — спросил Саша.

— Да, когда про деньги будет? — поддержал я, — ты же вроде сказала что там про деньги...

— Так это еще не конец. Недели через две мне надо было в деканат занести списки и я захожу значит... вижу что у Пронина на столе... у него там свой стол был... так вот, на столе стоит коробка красная с комсомольскими взносами и ведомость. Он всегда с этой коробкой нас обходил и деньги собирал. Ну, думаю, из-за тебя меня стипендии лишили, я тебе устрою сейчас. Ну и ссыпала всю мелочь себе в карман.

— Да ты воровка!

— Дурак ты Саня, я же справедливость восстанавливала. Я потом на эти деньги купила торт Киевский...

— И что?

— И ела его... одна. В подъезде. Ела и плакала.

— А чего плакала?

— Ну вот как ты Саша и сказал, подумала что я самая что ни на есть воровка. Мне так обидно стало, жалко себя... а главное стыдно, что я пошла на воровство. Да, там денег было всего рублей пять или шесть... но сам факт.

— Торт хоть доела?

— Не смогла, только крем подъела с него... он вкусный. И орешки немного. Остальное оставила прямо в подъезде на окне. Ну чего вы ржёте?

— Что-то не тянет твоя история на искупление греха, — сказал Саня.

— Почему это?

— Мелковато... шесть рублей всего. Вот если бы Пронина твоего исключили из комсомола за расхищение кассы — другое дело. А так получается что ты жертва... не Пронин.

— Ну правильно, я же мучилась!

— Когда торт на ворованные бабки покупала?

Саня снова засмеялся.

— Ты не понимаешь, я пострадала дважды... даже трижды. Сначала меня обвинили и лишили стипендии, хотя моей вины не было. А потом я украла деньги... это я тоже считаю наказанием для себя. И после всего мне еще и стыдно было. Значит я достойна прощения, или как?

— Ты достойна прощения, — сказал я и обнял Дашу.

Саня снова наполнил стаканы и мы выпили.

— Хорошо, кто следующий? — спросила Марина.

— Ну давайте я.

Саша поставил пустой стакан на столик и начал свою историю.

— Я служил в Сумской области, в ракетной части, Андрюха знает.

Я кивнул, как будто подтверждая что история которую мы сейчас услышим никакой не вымысел, а вполне реальная и правдивая. Хотя служили мы с Саней в разных воинских частях и даже в разных частях СССР.

— Я несколько раз в неделю дежурил на нашем штабном коммутаторе, знаете такой аппарат типа мини АТС... вручную соединяешь абонентов...

— Мы знаем, можешь не объяснять.

— Однажды дежурю, воскресение было как сейчас помню. И тут звонок с города, из военного городка вернее. Я штекер в гнездо воткнул, говорю — младший сержант такой-то... Это Таня звонила, жена одного прапорщика, он в соседней казарме зам командира роты был. Я его плохо знал, зато с Таней был знаком очень даже хорошо. Она у нас в части работала на телефонной станции, регламентные работы иногда проводила ну и так по мелочи что-то там обслуживала. Ну и так получилось, что мы с ней немного сблизились, когда я ей помогал и... ну, в общем у нас случился роман.

— О, да ты у нас прямо Дон Жуан... — в голосе Марины мелькнули нотки ревности.

— Марин, во-первых это давно было, а во-вторых я извините без женщины два года не могу...

— Ты тоже? — в шутку спросила меня Дарья.

— Я могу, малыш. Я годами могу, как выяснилось. Это Саня такой темпераментный и влюбчивый. У меня с этим сложно...

Я уже слышал неоднократно и в разных интерпретациях эту жуткую и одновременно поучительную историю от Ильи, и она действительно стоила того чтобы еще раз ее послушать.

— В общем, я ей как-то сказал, что когда увольняться буду заберу ее в Москву. Бросай, говорю своего прапорщика и поехали со мной. Она вроде не поверила мне, мы посмеялись... ну мало ли чего не наговоришь...

— В пылу страсти, — закончила Марина.

— Да не было там никакой страсти, просто болтанул лишнего, с кем не бывает. На чем я остановился то?

— На коммутаторе.

— Да, точно. Таня говорит, — «соедини меня с мужем». Я соединяю, даю вызов и ждем. Дежурный ответил, позвали прапора... Пока он шел, мы там перекинулись парой фраз, так... ни о чем. А когда он трубку снял, то она ему прямо в лоб, — «я мол ухожу от тебя...» Я сразу трубку повесил, даже не стал слушать о чем они там говорили...

Марина оживилась.

— Саш, ты чего? Тебе не интересно было что ли... уж я бы точно подслушала.

— Я тогда тоже подумал, что зря отключился. Но потом уже поздно было, в трубке слышно стопудово, что на коммутаторе кто-то врубился в соединение. Но разговаривали они долго, целый час примерно. Я сидел как на иголках, думал мне жопа... если она про нас растреплет, этот прапор меня сгноит нахрен, мне еще месяцев пять оставалось до дембеля... мог запросто попридержать увольнение и я бы вообще после Нового Года домой попал.

Саня замолчал и задумался. Я единственный кто знал, чем в итоге все закончится и понимал, что Саня просто думает над тем, рассказывать ли дальше свою историю.

— Саша, это не только твоя вина была, — сказала Дарья, — всегда двое виноваты, ты же ее не принуждал в конце концов...

— Даша, это еще не финита... Я когда сменился, бегом в казарму. Думаю, пока я со смены спать буду он меня вряд ли искать станет. Да и ему наверняка еще время нужно, чтобы в голове все сложить.

— С чего ты так решил? Вот я например, сразу бы пошла разбираться, — сказала Марина и зевнула.

Я посмотрел на часы, было уже без четверти пять.

— Не знаю, я по себе судил. И вообще мужики в подобной ситуации себя несколько иначе ведут... скорей на трезвую голову мстить станут. По крайней мере я так бы сделал. Короче, спать я не стал ложиться, сидел возле окна и смотрел, если он все-таки пойдет меня искать, чтоб было время слинять. На следующий день я сам стал его выслеживать, хотел понять, разболтала Танька про меня или нет. Пару раз я его видел недалеко от нашей казармы, он конечно выглядел не очень... как побитая собака... мне его пипец как жалко было.

Саша снова замолчал. Марина засыпала а мы с Дашей не стали его торопить с рассказом. Я ставил себя то на место обманутого прапора, то примерял на себя Санину шкуру. Даша скорей всего думала, как поступила бы она, окажись на месте этой самой Татьяны. Ведь совсем недавно она пережила нечто подобное.

— Через неделю примерно я успокоился, так как пару раз сталкивался нос к носу с Таниным мужем. Я с Татьяной эти дни не разговаривал из осторожности, но уже стало понятно, что про меня прапор этот не знает. Возможно, Таня сочинила какую-нибудь историю не связанную с изменой, или придумала какого-то мифического любовника... я не знаю, и не интересовался, в общем. Ни тогда ни потом. А потом... днем как то, после обеда уже... иду мимо их казармы, и вдруг слышу... Бах! Бах! Два или три выстрела. Я подумал, что ослышался... а потом из курилки смотрю в казарму медики побежали, потом подъехал транспорт какой-то... и пацаны выносят из казармы сначала одни носилки, потом вторые...

Саша снова замолчал. История из тривиальной измены внезапно переросла в трагедию. Мне было интересно, как к этому отнесется Даша. И если она дослушав его историю сможет понять и простить поступок Сани, вероятно и у меня будет шанс быть понятым, когда Дарья узнает о моей подлости? Но я тут же отбросил эту мысль... Саша ничего подлого не делал, он просто переспал с чужой женой, да он и сам говорит, что это было чисто эмоционально, без умысла.

— Потом уже рассказывали как все было. Я в тот день вообще не понял ничего, башка была как в тумане. В общем прапорщик этот попросил дежурного по роте открыть оружейку. Типа, что-то там проверить нужно. Парень, сержант... срочник открывает а сам стоит в дверях... ждет. Прапор берет с пирамиды автомат, боекомплект, рожок... заряжает и потом упирает приклад в стену, стволом к себе в грудь и нажимает на спуск.

— Ой, господи...

— Да... три пули вышло, его со второй насмерть или сразу... я не знаю точно... и еще парня срочника зацепило, того который дежурил. Но его не сильно задело, только ногу выше колена. Комиссовали почти сразу, так что ему повезло считай... 

— Ужас какой... а что с Таней? — спросила Даша.

— Да ничего. Она из части уволилась месяца через полтора. Уехала к маме куда-то там... я не знаю. Понятное дело, наш с ней роман сам собой закончился. И слава богу... Только не спрашивайте, переживал я или нет. Я и сам не знаю, первое время мне казалось что все на меня смотрят и знают, что вся эта хрень из-за меня. Я просто боялся что правда откроется и... и что? Последствий то я как раз и не боялся. Что они могли мне сделать? Назначить пару нарядов вне очереди? Или на ГУБу отправить? Вот с Таней не было желания встречаться, тяжесть была какая-то... Она при встречах тоже мне в глаза не смотрела. Мы были как чужие, старались по возможности не разговаривать. Эх... Таня, Танечка... Мы просто работали какое-то время на телефонном узле, пока она не уволилась. Чувствовал ли я вину? Да хрен знает! Я что ли тему эту на свет божий вытащил? Нет... я никакой вины тогда не чувствовал и сейчас не чувствую. Даша правильно сказала, оба виноваты... наверное так.

— Я это сказала, пока не узнала что ее муж застрелился.

— Ну хорошо... ты теперь узнала и что? Я должен себя покарать за это? Мне может тоже нужно в петлю залезть?

— Я этого не говорила...

— Даша, если мне жена изменит, я тебя уверяю... стреляться точно не буду. И переживать особо тоже. Как говориться, если жена ушла к другому, еще неизвестно кому повезло. Так что если человек слаб в коленках, значит это его личная проблема, не моя... Люди не только из-за измены руки на себя накладывают... вообще из-за херни всякой. Допустим, парни в школе издеваются над кем то, а он потом с пятого этажа сигает, типа... нервная система не вынесла издевательств... Так что теперь, всех за это сажать?

— Ну ты скажешь тоже, Саш... — возмутилась Даша, — их что по головке за это гладить?

— Да я же просто пример привел! Я понимаю, издеваться плохо, но... у всякого свой порог. Кому-то жена изменит, а ему пофиг, а другому в очереди нахамили и он взял и повесился с горя.

— То есть, ты переспал с чужой женой, ее муж застрелился, а ты вины за собой не чувствуешь?

— Даша, вот хоть убей меня... не чувствую.

— Зачем ты тогда это рассказал? Мы же тут вроде рассказывали за что нам в жизни стыдно было.

Я молчал, просто наблюдал за Дарьей и за Саней. Слава богу, ни моя девушка ни мой друг мнением моим не интересовались. Марина давно уже уснула и кажется даже не слышала конец истории.

— Я рассказал, потому что это была довольно сложная ситуация, и такое ведь не у каждого в жизни происходит, правда? К тому же... как я уже говорил, мне было как-то не по себе после этого. Может, это и называется страданиями или как еще... искуплением... но я бы не сказал, что испытывал какую-то боль или что-то в этом роде. Может, я толстокожий... так это вроде называется? В общем это моя история, и другой не будет. Давайте уже следующий пусть выступает... Марина.

— Да она уже спит давно, — сказал я.

— Это не очень честно с ее стороны, — попытался пошутить Саша, но его юмор никто не оценил.

 

***

 

Мы целыми днями гуляли по городу на Неве, болтали, пили чай в кондитерской «Север» на Невском. Ночевали мы в квартире у Сашкиного друга в самом центре Ленинграда, в доме по форме напоминающем колодец. Квартира была большая, света в некоторых комнатах не было даже днем, но это создавало неповторимый загадочный колорит.

— Саня, а кто твой друг... такую хату отхватил.

— Он у них тут шишка ментовская, я точно не знаю. Мы с ним по работе сталкивались, он пару раз в Москву приезжал... так и сдружились. Он нормальный чувак, так сразу и не скажешь что мент.

— Ну да, ну да... один кореш билеты на «Стрелу» моментом делает, у второго хата метров сто в центре Ленинграда... хорошие знакомые у тебя.

Саня махнул рукой и побрел на кухню, искать турку для кофе.

Последние пару лет Сашка стал для меня, да и для всех наших знакомых настоящей загадкой. Образования хорошего он не получил, но отлично рисовал. Сестра устроила его сначала в «Воениздат», где он проработал пару лет картографом, а потом уволился и устроился неподалеку, тоже в районе метро Полежаевская, как он говорил ретушером. Люди сведущие говорили, что неподалеку от «Воениздата» была неприметная с виду, но довольно большая по площади и огороженная высоким забором контора, которая называлась ГУР. Видимо там и осел Сашка, там и обзавелся влиятельными друзьями.

Санин приятель Арсений был человеком общительным и довольно щедрым. Он сразу же открыл нам свободный доступ к своему домашнему бару в котором мы с нескрываемым восторгом обнаружили... да чего мы там только не обнаружили... несколько сортов виски, коньяк, водка Смирнов и еще пара ликеров с труднопроизносимыми названиями.

Конечно же я не удержался чтобы не задать Арсению свой коронный вопрос.

— Много тут иностранцев?

— Сеня, это у него больная тема... он у всех спрашивает либо про заграницу либо про иностранцев, пунктик такой.

— Вы с какой целью интересуетесь, гражданин? — сурово спросил Арсений и сделал серьезное лицо.

Мы рассмеялись и я сказал, что по работе интересуюсь. Много мол статей пишу, а реально даже не общался ни разу. Тяжело выдавать достоверную информацию, когда ничего о теме не знаешь. Арсений понимающе кивнул.

— Они только по «коридору» ходят под присмотром, в наши районы почти не попадают.

— По коридору?

— Интурист, Европа, Русский музей, ну и Эрмитаж конечно. Шаг влево, шаг вправо...

— Понятно. А в Нарве?

— В Нарве погранзона, там еще жестче чем в Ленинграде. Вот в Выборге более-менее... не так строго как у нас. Ну да ладно, чего мы все о грустном... давайте, за знакомство!

Мы пили за знакомство, стоя пили за дам, потом за Москву, потом пили за Город на Неве, потом пили еще за что-то... потом, когда пить еще было за что, но никто уже не мог, мы пошли спать.

 

***

 

Я смотрел как Даша снимает одежду и забирается ко мне под одеяло. Секс на Неве был совсем не похож на московский, а может мы были просто слишком пьяны. Часа в два ночи нас снова потянуло на разговоры. Не помню точно о чем мы говорили, пока Даша не задала вопрос, который прозвучал как бы не впопад, но я догадался о чем она хотела меня спросить, хотя сначала сделал вид, что не совсем понимаю.

— Тебе правда так интересно?

— Ты о чем? 

— Я про иностранцев.

Я посмотрел в ее глаза и внезапно решил всё рассказать... абсолютно все. Как с детства и по сей день меня преследует эта проклятая паранойя. Мы проговорили почти всю ночь и я раскрыл Даше все причины моего нездорового интереса. Я сомневался лишь секунду, после чего решил рассказать даже историю о своей встрече со слепым. Даша была единственным человеком, которого я посвятил в детали того странного вечера в Петровском парке.

— Ну да, можно подумать что их и правда не существует... мы вот сегодня гуляли по Невскому, я не скажу что прям видела там иностранцев... ну, вернее, не обращала внимания. Но я тоже никогда с ними не общалась. Честно, я даже не знаю что тебе сказать, милый. Не думай об этом, думай обо мне.

— Я постоянно думаю о тебе, малыш.