Как управлять поездом, влетающим в тоннель |1|

Моя инопланетянка от меня уплывала. Я еще не верил.

— Росян, — сказала она, — мне пора эвакуироваться.

Я немедленно ее раздел. Мне два раза повторять не надо.

Но позже наш трагический разговор все же состоялся. Ее миссия на Земле закончилась, а движения планет и расползания галактик обязывают. Это я местный, меня не обязывают. Мне нужно пока остаться. Посмотреть еще сколько-то рассветов, употребить сколько-то мух, съесть сколько-то оливьешек...

Про мух — это из нашего с ней лора. Я Росян от Ростислава, но как бы от росянки, а она — царевна-лягушка. К мухам оба неровно дышим.

Я был очень осторожен, никаких ее лягушачьих шкурок в печи не сжигал. Но ты ж поди — все равно она от меня улетучивалась. И искать ее теперь за тридевять земель, в тридесятом царстве, не дай Бог еще с каким-то мужиком...

— С каким мужиком? — спросила она.

— Ну, с Кощеем Бессмертным, который там тебя поджидает.

— А, из сказки. А то я удивилась — чего только с одним?

— Ты меня разлюбила?

— Нет. Я же все тебе объяснила... насколько это возможно объяснить. Нельзя мне тебя за собой тащить, ты отдельная личность.

— Я бы это... хоть тушкой, хоть чучелком...

— Я знаю, Росян. Не грусти, я оставлю тебе три купона на питание.

———

В свое время я легко поверил, что она с другой планеты. Я был к подобному готов.

В детстве меня в хорошем смысле травмировал фильм «Моя мачеха — инопланетянка». В нем на Землю прибывает красотка-разведчица Ким Бейсингер, чтобы соблазнить наивного астрофизика, случайно пославшего в космос какой-то там сигнал. Но влюбляется в земные радости и остается со своим простофилей. Вместо разведчицы на тарелке с экипажем красоток улетает брат астрофизика. Которому так повезло на шару — просто в двадцатом веке умели классно писать фантастику. Боже, в фильме 1988 года есть сцена, в которой разведчица с помощником (одноглазым змеем, живущим в сумочке) смотрит на инопланетном ютубе инструкцию по земному сексу! Если твердая НФ, то только такая!

Моя Селеста прибыла тоже по работе. И я думал, что она тоже не улетит. Вот же неверные детские ожидания...

До меня у нее был один ученый или типа того, плюс еще кто-то. Все время на Земле она работала в одном и том же месте — в представительстве.

А меня она подобрала возле магазина «На болоте». Название народное, вокруг — микрорайон не очень большого города, моего родного. Не помню, что я покупал в магазине, пусть будет йогурт. Ее я приметил еще внутри. Потом вышел в уличное лето — а она у дорогой тачки. Она ведь тоже что-то купила — пусть мюсли. И вот я подхожу к ней и такой: эй, красотка, не хочешь размочить свои мюсли в моем йогурте? Господи. Конечно, я так не сказал. Шутка про йогурт — ее, но более поздняя.

Тогда же она сидела у машины на корточках и прилаживала домкрат. Ее юбка собралась выше бедер. Домкрат, поднявшись, мог бы проломить пластиковую защиту днища авто.

Я среагировал — бросился помогать. Переставил домкрат, поменял колесо.

Отродясь у меня не было водительских прав, зато работал я тогда на шиномонтаже. В основном с фурами, легковые обслуживал реже. Но за пару дней до знакомства я по незнанию сломал домкратом пластиковую обшивку крутой тачки. И вдруг — такая возможность сверкнуть опытом!

От накала момента у меня поплавило мозги, и я пошутил про лягушонку в коробчонке. Селеста не знала контекста — насчет прекрасной царевны в роскошной карете. Но с инопланетянкой оказалось легко объясниться, разбить любую корку непонимания, прихватившую поверхность нашего водоема.

Она спросила, не подвезти ли меня в коробчонке. Я ответил, что испачкаю ей салон, а вообще да, можно даже к себе домой. Я пригожусь.

Так я стал ее стационарным землянином на годы вперед. Представительство разрешало. Об ограничениях я не знал.

Селеста любила поплакаться по поводу работы, а кому еще, если не своему домашнему специалисту*.

———

*За два года до нашей с ней встречи я защитил диплом по Проппу**.

**Точнее, по Проппу и Успенскому***.

***По приколам над В. Я. Проппом в творчестве фантаста Михаила Успенского****.

****Дело происходило на филфаке, у меня были вьющиеся волосы по всей голове,*****!

*****Больше сносок не будет!!!

———

Я жалел инопланетяночку изо всех сил. Но нормальному человеку ее инфа на голову не налезет. С другой стороны — намеки давно сделаны. Серия фильмов «Люди в черном» есть добрая сатира, а серия фильмов «Матрица» — злая. Пояснить не могу, мне утки запретили.

Щас и до уток дойду. Это стражи порога.

Наш с Селестой трагический разговор я считал незавершенным. Но следующим утром она меня разбудила — совсем как перед сложным днем на работе — и усыпила. А сама ушла не просто на работу. Когда у меня забрезжило сознание, я вскочил и все понял по отсутствию ее важных приспособ. Я оделся и побежал к телепортам.

Конечно, она уже давно просочилась.

Порталами усеяно дно пруда в парке культуры и отдыха. Транспортный узел, связь со многими мирами, да-да, поэтому и представительство. Перед теми, кому открыт ход, вода в пруду расступается. Да и люди сразу мимо смотрят.

Я кинулся в воду, вопя, чтоб пустили за Селестой. Вылез весь мокрый и явно не по своей воле — что-то вытолкнуло, заставило. Я бы и дальше барахтался.

Пруд я обошел неизвестно сколько раз. Добился — меня звездануло мощным успокоительным импульсом. Это СБ представительства сжалилась.

Я тупо пришел домой и тупо поработал. Сделал пару мелочей по хозяйству, которые уже незачем было делать. Закончил наушники для заказчика.

———

Я не астрофизик и вообще не физик, но что-то физическое во мне есть. Например, способность к пайке. Папаша мой, по любви кончив в двух техникумах, мог спаять любую хрень с проводами так, чтоб плясала (шутки здесь нет, одно уважение: вещи работали). Неудивительно, что я, сев на метлу впервые, тут же полетел играть в квиддич и ловить снитчи хлебалом (а здесь-таки шутка для миллениалов). В смысле — взяв в руки паяльник, стал собирать арматурные наушники на заказ.

Ремарка: я даже двойной не-физик, потому что ИП и лирик. Первое — вынужденно, второе — по призванию. К счастью, на дворе ревущие срадцатые, век слопа (Slop Age), так что поясню: лириками в середине двадцатого века называли всех гуманитариев. Тошнилка сымитирует ответ по промту «спор физиков и лириков».

Короче, без Селесты я бы с голоду не умер. Без Селесты я бы умер просто так.

Меня терзала болотная тоска, но я поддерживал в себе надежду. И каждый день ходил к представительству. Меня накрывали импульсом на подходе. Этим, кажется, и спасли. Но банально жить дальше я все равно не соглашался.

Я, уже под успокоем, обычно подходил к камню у пруда, трепал по морде жабу. Это скульптура, на ней цилиндр и монокль. Жаба вздыхала. Я говорил ей, что меня ну очень надо отправить вслед за моей инопланетянкой. В чем проблема-то? Разве земляне невыездные? Можно это обсудить с кем-то из ваших бугров? Жаба кивала на автомат с кормом для уток.

Я подходил к тумбе с кормом, прикладывал карточку. Набирал жменями гранулы из выдачи и бросал в воду. Утки подплывали поесть, но смотрели бдительно. С ними я тоже разговаривал.

Через прорву повторов мне наконец ответили. Зеленоголовый кряква-мужик немного поел и вдруг сказал скрипучим голосом:

— Пряник!

— Хочешь пряник? — уточнил я. — Надоели эти катышки?

Он не ответил. Но я понял, что дело начинает клеиться. Я побежал в супермаркет и выбрал три красивых пряника с начинкой.

Селезень поджидал меня на бережку, на жухлой траве (наступила очередная бесснежная зима — я и не заметил). Я распечатал упаковки пряников. Он молчал.

— Вообще-то, — сказал я, — на автомате с кормом написано, что уток кормить хлебобулочными изделиями нельзя. Сушками нельзя, печеньем нельзя, про пряники не написано, но они же еще и в глазури, еще и со свежайшей начиночкой... М-м! — Я понюхал приторный пряничный веер. — Какой аромат, какое блаженство!

Кряква-мужик делал шажки в мою сторону и тянулся клювом. Запах трех разных начинок до него дошел.

— Уткам можно комбикорм для птицы, — сообщил я, — вот это утиный каеф. Будешь комбикорм для птицы, зеленая голова? Чего молчишь? Пряники я сам могу съесть.

— Упитанный, а невоспитанный! — сказал кряква.

— Ты давай не очень. Сам ты тоже не тощий. А я горе заедал, не такой уж упитанный.

— Дай попробовать пряники, землянин. Тогда поговорим серьезно, слово офицера.

Он уже стоял ко мне вплотную. Я отломил по куску каждого вкуса и протянул на руке. Кряква-офицер похватал их клювом и проглотил. Он отступил, присел на траву и произнес:

— Вишня ни о чем, банан чуть лучше.

— Банан-шоколад, — поправил я.

— Да. Третий вкус как называется?

— Вареная сгущенка.

— Шик. Клади его сюда.

— Это и есть серьезный разговор?

— А чего ты хотел?

— Не придуривайся, ты двадцать раз слышал, чего я хотел. Я должен попасть к моей Селесте.

— За пряник я объясню, в чем твоя проблема.

Я положил перед ним бананово-шоколадный. Приличных размеров пряник исчез очень быстро. Освободившимся клювом селезень сказал:

— Офицер высокого ранга делилась с тобой служебными данными. Проблема конкретно в этом.

— У вас там все офицеры, да?

— Теперь ты придуриваешься, Ростислав. Ты знаешь, что я из эсбэ, а она — из ядра представительства, это разные отделы.

— Да сфигаль вы решили, — возмутился я, — что меня это волнует? Какие-то ваши внутренние дрязги, интриги — я ни черта этого не запомнил. Ну, жаловалась она иногда на всяких дурных прибывающих-отбывающих... И это служебные данные?!

Я знал, что да. И не только это, далеко не только. Но пряник пока был на моей стороне.

— Все это не имеет значения, — сказал кряква-из-СБ, — пока ты — домашняя недвижимость.

— Чудно. Я домашний вазон по имени Росян, пусть.

— Но! Если ты претендуешь на статус питомца-конфидента... А ты занимаешься именно этим, когда требуешь тебя пропустить...

— Тогда что, мне нужно сдать экзамен на питомца?

— Ты его успешно сдаешь своим поведением. Но питомца-конфидента мы не пропустим, пока не истечет срок давности.

— Какой?

— Тридцать пять стандартных лет. В земных годах это чуть меньше тридцати.

Меня шарахнуло запоздалым пониманием того, что мне пыталась донести моя инопланетянка. Я попятился и сел на мокрую лавочку. Ах вот, какая суть. Проживи срок, а не разлюбишь — так найдешь.

Пока я ошеломленно тупил, офицер не щелкал клювом, а подбирался к желанному прянику. Я бросил на плиточную дорожку половинку вишневого. Он проглотил, но без радости.

— Этот сам доедай, — проговорил разборчивый кряква. — Я из-за него забыл вкус шикарного... Дай хоть немного!

Я кинул ему кусок пряника со сгущенкой.

— Шикарно! Вспомнил!

— Слу-ушай, — сказал я, — так вы же сильно переоцениваете мою память...

— Я согласен послушать, но дай еще.

— Да на. И соображай, зеленая голова. Какой может быть тридцатилетний срок давности, если конфидент — сраная золотая рыбка? Ну, с запоминанием на три секунды.

— Не знаю, Ростислав. Ты мне скажи.

А ведь кряква-офицер ждал от меня вариантов. Настолько хорош оказался пряник со сгущенкой.

— Дело в том, пернатый... Поясню: Селеста рассказывала о работе только сразу после секса...

— Что?!

— Что?

Я даже растерялся. Так он крыльями хряснул.

— Давай полегче в выражениях, вот что, — сказал он и продолжил как ни в чем не бывало: — Так она тебя использовала для соития?

— Странный и неожиданный вопрос. В основном да, плюс еще как грелку. И после секса...

Нервный офицер опять встрепенулся.

— После соития!

— Ладно! — воскликнул я. — Что за нафиг-то! После соития, пернатый, ее прорывало говорить и говорить. А у меня ситуация обратная, и это свойство земных мужчин, у кого угодно спроси — меня рубило в сон со страшной силой каждый раз. Только чудовищным усилием воли я мог делать вид, что немного слушаю. И то не всегда. Ты думаешь, я хоть что-то из ваших секретов запомнил? Какие мне сроки давности? Зачем?!

В волнении я прохаживался у лавочки. Кряква-из-СБ молчал. Я уже подогрел его мысль остатками пряника со сгущенкой, оставалось ждать.

— Очень хорошо, — сказал он, подумав. — Мы сможем придерживаться этой версии. Есть нюансы, но они преодолимы. Мы сможем пропустить тебя не в статусе питомца-конфидента, а в качестве биомассажера и грелки.

— Ура, давайте!

— Пятнадцать пряников мне и двадцать — моей начальнице. Еще по два, нет, по три — для каждого из четырех дежурных. Не слишком быстро, ты запоминаешь?

— Я сейчас запишу, — сказал я, доставая смартфон. — А вы не лопнете?

— Не твое дело. Ты хочешь сорвать сделку, что ли?

— Ни в коем! Я полностью согласен. Какие пряники брать?

— Вареная сгущенка. Все только вареная сгущенка. Я проверю. Распаковывать не нужно.

— Забиваемся на сегодня?

— На послезавтра. Поищем для тебя слот перехода.

Я выходил из парка, ликуя. Последний кусок пряника с вишневым джемом я съел сам — и он показался мне наполненным амброзией.

———

Через день я пришел к пруду с объемными пакетами. Я мандражировал, но на подходе меня накрыли традиционным успокойся-импульсом. Наверно, решили, что без него я уже не могу.

Они направились ко мне от плавучего домика для уток. Крупная кряква с бежевой головой, за ней три селезня. Знакомого офицера я узнал по самой светлой зелени головных перьев. Вылезли на берег, подошли в таком же порядке.

— Землянин, — сразу сказала кряква-начальница, — мы согласны поверить в твою версию. Что ты вообще не задействовал память.

— Это чистейшая из правд, — уверил я.

— Ты сам догадываешься, как ее легко разбить. За все эти годы офицер представительства разговаривала с тобой только после совокуплений?

— Я всего второй раз в полноценном диалоге с утками...

— Это просто удобная местная форма.

— ...но уже заметил, что вы почему-то боитесь слова «секс».

Крыльями всплеснули все.

— Наглец! — вскричала начальница СБ, но быстро успокоилась. — Или, скорее, обычный хитрец. Ответишь на вопрос? Вы с ней разговаривали только между совокуплениями?

— Да, конечно. Все пары, черт возьми, разговаривают только между совокуплениями. Если не учитывать тех, кто треплется в процессе, но таких точно немного.

Бежевая кряква не стала придираться к ответу. Но предупредила:

— Тебе запрещено разглашать детали функционирования представительства. Если ты вдруг вспомнишь какие-то детали из тех самых разговоров. О принципах мироустройства тоже старайся не болтать.

— Ладно.

— Отсюда ты попадешь на планету, которая устроена максимально похоже.

— Аттракционы с соковыжималкой? — брякнул я.

— Не знаю, что это за чушь.

— Понял, я тоже не знаю.

— Я к тому, что для тебя это будет понятный мир, — сказала кряква-начальница. — Ты пересечешь его и доберешься до другого телепорта. Это и есть наш новый филиал, там теперь работает твоя партнерша по совокуплениям. Это самый короткий путь из возможных. И удачно, что слот отправки как раз освободился. Пряники сюда.

Я перенес пакеты на траву. Селезни сразу полезли в них клювами. Я поспешил разъяснить:

— В общем, я обошел несколько магазинов — купил много тех, на которые договаривались. Плюс подвернулись еще другого производителя, но тоже со сгущенкой. Мне не жалко, главное, чтобы ваши утиные желудки от них не взрывались. В целом я принес в три раза больше, чем заказывали.

— И не упитанный, а воспитанный! — сказала кряква восхищенно.