Красавицы и чудовище |2|

3

 

Автомобиль с современным котлом въехал в ворота и сделал полукруг по территории. Герцог услышал его приближение заранее и поспешил выйти на крыльцо. Еще утром Сангушко надел подходящий случаю камзол. Так совпало, что камзол был единственным подходящим по размеру.

Он спустился по ступеням и замер у подъездной дорожки, уперев руки в бока. Приходящие слуги из поселка, по такому случаю облаченные в расшитые узорами ливреи, выстроились рядом с хозяином.

Автомобиль остановился в паре шагов от встречающих и выпустил облако пара. Невысокий шофер сразу спрыгнул со своего места и скрылся за котлом — оттуда зашипело сильнее, прозвенело слово «су-ука!». Сангушко остался на месте, а слуги поспешили на помощь дамам. Он мог бы ринуться и открыть дверцу, но не планировал сразу отвадить гостей. Разве что немного напугать — вряд ли они ожидали, что их будет встречать сам герцог.

Он и не делал так раньше. Любых новых гостей Матвей сперва подготавливал к тому, что они увидят. В этот раз Сангушко решил явить себя сразу.

Зигфрид телеграфировал о трех скопившихся претендентках, но приехали только две. У третьей не хватило смелости или нервов — такое уже случалось.

Прибывшие были одеты в дорожные костюмы, на головах у обеих имелся последний модный писк — маленькие цилиндры с черными вуалями. Рыжая и блондинка, лицами обе вполне хороши. Благодаря облегающим костюмам Сангушко и фигуры немного поразглядывал.

Барышни тоже уставились на него сквозь вуальки. Тогда герцог улыбнулся так искренне и широко, как смог. Но в обморок никто не упал. Одна прикрыла рот перчаткой, у второй вырвалось шальное «ой». Вся сцена длилась полминуты, потом из-за машины появился шофер.

Тому герцог, вероятно, сперва показался декорацией. Но теперь шофер взвизгнул и закричал:

— Ебать, ты ж настоящий!

Вернее, закричала, потому что голос был женский. И вся фигура в водительском костюме была женской. Из-под кепи с шестеренками выглядывали собранные в хвостик черные волосы.

— Простите, сударь! — сразу нашлась водила. — Никогда не видела князя вблизи!

— Никогда не видел таких бойких шоферов, — вернул любезность Сангушко, решив не уточнять насчет герцога.

— Ах, ну что вы, нас таких целый цех членов!.. У нас таких членов полный цех... Э-э, по-другому скажу: я — член цеха механиков, у нас все бойкие.

— А, так вы по моему приглашению!

— Да, котел ваш посмотрю. Что он, травит?

— Вроде нет, но надо протестировать под нагрузкой.

Сангушко подал водиле руку, и они стали неспешно подниматься по широким ступеням. Девушки в цилиндрах поняли это как оригинальное приглашение и пошли следом. С крыльца уже спешил Матвей с выражением усов «без меня все наперекосяк», а позади слуги выгружали чемоданы претенденток.

— Котел подождет, отдохните с дороги, — сказал герцог. — Как вас зовут?

— Берта, а вас?

— Константин.

— А по отцу?

— Михалыч.

— О, так это вы, что ли, медведь?

— Ха-ха, подловили, Берта, прекрасно! Буду ожидать вас за ужином.

— Я бы сначала морду помыла... Ой! Простите, сударь, не вам. Исключительно про свою чумазую морду говорю. У вас вид — как будто вы после бани с шампунью, я поэтому и не отдуплила поначалу... Стоит красивый, как игрушка, ну игрушка и есть. А у меня же там задний клапан клинит, я сразу побежала... В смысле на машине клапан!..

 

4

 

Претенденток звали Злата и Мирабелла. Одна была дочь богатого купца, вторая — из знатного рода. К ужину обе явились в шикарных вечерних платьях.

Берта никаких платьев с собой не захватила, а ее форма была в нормальном рабочем состоянии, то есть в пятнах. Этим она поделилась с Матвеем, показывавшим ей покои. Распознала в нем того, на ком все в доме держится. И не прогадала — Матвей отвел ее в хранилище семейной одежды. Там ей приглянулось черное платье.

За стол Берта садилась в наряде «герцогиня в трауре». Ей очень шло.

Заждавшийся еды Сангушко разглядывал всех дам с большим одобрением.

— Блюдо сегодняшнего вечера, — объявил хозяин, — свежая кровянка! Думаю, все проголодались, так что давайте есть.

Слуги подали еду на фамильном золоте. Поскольку приготовления гостей отняли много времени, горячее было уже не горячим. Но герцога это не волновало, он слизнул порцию с тарелки, заглотил ее — и сразу принялся накладывать себе новую с большого блюда. Слуга, между тем, только разливал вино по бокалам.

— Это «бычья кровь»! — объявил Сангушко и громко втянул через трубочку.

Блондинка Мирабелла, как раз поднявшая бокал, сделала вид, что пригубила, но пить не стала. Из дам ела только Берта — в каком-то смысле соперничая с хозяином дома, потому что ее первая порция исчезла очень быстро. После чего она тоже потянулась за добавкой, не заботясь дать знак слуге.

— Кровянка — заебись! — похвалила она почти одними губами.

— Рад, что нравится, — сказал Сангушко. — Умоляю, не стесняйте себя лишними приличиями!

— Не подумала, что вы слышите. Просто жрать хочу — слона бы втоптала.

— Есть еще свежина!

— И где она, на лугу пасется?

— Принести! — гаркнул герцог так, что золотая посуда завибрировала.

Рыжая Злата, стараясь не смотреть на трапезу медвежьей головы, понемногу клевала гарнир. Мирабелла подбирала горошек поштучно.

Когда особенно страшные звуки со стороны Сангушко утихли, Злата решилась подать голос:

— Правда ли, ваша светлость, что по гороскопу вы овен?

— Думаю, да, я плохо разбираюсь. Это же баран?

— Это очень мужественный знак. День вашего рождения в апреле?

— Одиннадцатое число. Я в этот день ухожу в лес, все надеюсь сгинуть. Думаю, в этот раз получится.

— Не получится! — отчаянно пискнула Мирабелла. — Как хорошо, что вы не сгинули до сих пор!

— Смелый заход. Это потому, что вы меня расколдуете, да?

Мирабелла молча покивала, глядя в стол.

— Что ж, красавицы, я расскажу, почему это до сих пор ни у кого не получилось. Когда-то я был...

— Минутку! — перебила раскрасневшаяся от вина и мяса Берта. — На кой вам гинуть в лесу?

— Какой хороший вопрос! — воскликнул герцог. — Не шутка, нет?

— Нет, правда — почему? Хандрите, сударь?

— У меня есть некоторые причины хандрить, бойкая член цеха.

— У вас вон какой домина, — сказала Берта. — А это что — золотая миска для горошка? Не знаю, как правильно называется... Но вот честно — никогда не видела горошек в золотой миске. Как и остальную еду.

— Сделаете работу — подарю вам эту миску сверху к оплате.

— Забились.

— Только вы же видите, что я такое. Вы все трое видите, поэтому отворачиваетесь вон, когда я ем...

— Да я сама ела! — возмутилась Берта. — Мне было не до любования!

— Тут согласен, вы очень хорошо ели.

— И пила. Кстати, неплохое винцо.

Мирабелла с улыбкой обратилась к Берте:

— Милая шестеренка, ты не могла бы немного помолчать?

Злата ее поддержала:

— Да! Что ты себе позволяешь, замарашка?

— Вы обе, — сказала Берта, — не забывайте, что минимум одну из вас я повезу обратно к папочке. А там — мало ли, что мне взбредет, выкину на полпути и уеду...

— Красавицы! — громко сказал Сангушко. — Я бы вас расцеловал, но боюсь вам щеки откусить!.. Можно мне слово? Спасибо! Итак, мне было семнадцать лет, у меня были пухлые красивые губы...

— Ой, фу! — Берта скривилась, но поспешно приложилась к бокалу.

— И меня, такого пухлогубого, полюбила простая девушка, с которой мы не могли быть вместе. Я ей отвечал, хотя не должен был. В результате она наложила на себя руки. Вы спросите — любил ли я ее?.. Но способен ли вообще такой, как я, любить? Мой внешний вид после трансформации наилучшим образом отражает мою внутреннюю суть. Это самое справедливое из проклятий — ведь внутри я такой же, как снаружи.

Берта проговорила негромко:

— А ты снаружи ниче такой...

— Поэтому, — повысил голос герцог, — не пытайтесь увидеть мою якобы золотую душу. Золото здесь только на столе. Внутри меня — пустота, которую ничем не заполнить. Никто до сих пор меня не расколдовал, потому что для этого девушке надо всей душой полюбить... полюбить...

— Пиздливого медведя?

— Я хотел сказать «чудовище», Берта.

— Простите, ваше сиятельство, что я вас перебила...

— Светлость, — поправила какая-то из претенденток.

— ...пока вы строили из себя мрачного демона в изгнании. Я наужиналась, а теперь очень хочу посмотреть, что там у вас с котлом. Покажете?

 

5

 

Минув почти бегом пару коридоров, они ввалились в чисто убранную комнату с кроватью.

— Нам тут никакие твои слуги не помешают? — спросила Берта, ловко расстегивая герцогский камзол.

— Им тогда сразу пиздец, — ответил Сангушко. — Это через голову, что ли?

— Рви его нахуй, это платье твоей матери!

— Что-о?

— Ну мне этот дал, с усами.

— Да и пофиг...

Он рванул — старое платье затрещало и расползлось по швам.

— О Боже! Это?..

— Просто красивый механизм, люблю механизмы.

— Я понимаю, что рисунок. Но — женщинам делают татуировки?..

— Какой ты неиспорченный, кто бы мог подумать!

— Я не могу испортиться, меня постоянно варят под давлением.

— Чего?

— Потом покажу. Ну-ка!

— Нет, подожди, я хочу сначала в рот. Сядь... Ух, какая шерсть! М-м!

— Ох, блядь! Может, если чуточку полегче...

— Расслабься.

— Да, да, не прекращай!

 

6

 

Утром в поселке было шумно — выехавший из дворцовых ворот автомобиль распугал домашнюю птицу на дороге. Рулила машиной простоволосая девушка. Она вопила на всю округу:

— Эта тупорылая ведьма! Прокляла не тебя! А ту, которая тебя такого сама полюбит!

За чудом техники бежал молодой кудрявый мужчина в просторном камзоле. Другой одежды на мужчине не было. Лицо бегущего не было знакомо никому из местных. Он тоже голосил:

— Берта, не уезжай! Тормози!

— Отъебись от меня, обыкновенный голый мужик, знать тебя не знаю! Где мой красивый медведь?!

— Я обязан на тебе жениться!!!

— Женись на тех двух дурах!

— Стань моей герцогиней, Берта! Ты смогла лучше любой цистерны!..

Позже в поселке, конечно, говорили, что сразу заметили сходство голого мужика с покойником Михаилом Алексеичем. Как не заметить.