ДК Мирон |1|

— Доброго времени, сучка!

— Что за обращение?

— Энергичная побудка, так уж заведено. Ну что, сразу к бодрящему кардио?

Каждое слово собеседника расцвечивало темноту пестрыми искрами. Их шлейфы исчезали, а больше ничего не было.

Свое тело Полина ощущала необычно. Будто под водой — под очень легкой водой с низкой плотностью. Она могла дышать, говорить и двигаться. Например, от внезапного приветствия она встрепенулась. Стенок или дна емкости она не касалась, но стенки наверняка имелись.

— Это камера сенсорной депривации? — спросила Полина.

— Никакой депривации! — ответил веселый голос. — Только привация, переходящая в овацию. А кардио включаю.

 

1

 

Полина подошла к колодцу, поставила ведра на землю. На конце журавля имелось ведро поменьше, Полина опустила его в колодец. Легко подняла, перебирая ладонями по шесту. Перелила — и ее первое ведро наполнилось едва наполовину. Чтобы набрать оба, повторила действия с колодезным журавлем несколько раз.

Ни мыслей, ни сомнений, только движение. Девушка подняла ведра на коромысле и побрела по дорожке между дворами. Вышла за околицу деревни, добралась до коптильни, перелила воду в бочку.

Натаскать воды в обмен на копчение колбас — дело не быстрое. Для чего у коптильни бочка воды? Чтобы соседский мужик рожу окунал, когда из ямы чумазый вылезет. А также для иных целей копчения.

Полина пошла обратной дорогой к колодцу, но навстречу уже двигались трое. Орки! Без боевого окраса, но какая разница, вид все равно угрожающий. Троица отрезала Полину от деревни. Самый здоровый поднял руку, и его подельники остановились. А он пошел вперед, глядя на девушку. Его тупая физиономия расплылась в улыбке.

Полина бросила пустые ведра и коромысло — оно не помогло бы ей отбиться. Развернулась и побежала. По тропинке вдоль леса — в сторону речки. Бежалось легко. Она могла бы притормозить и сбросить лапти, чтобы ускориться, но из-за спины донеслось:

— Да подожди ты, девка! Давай по-хорошему!

Полина поднажала, мышцы ног заболели от напряжения. Она оторвалась настолько, чтобы у самой речки снять лапти и, держа их в руках, осторожно перебежать по бревну. Оказавшись на другом берегу, Полина победно посмотрела на прибывшего орка.

Он был один. Наверное, самый молодой, поэтому пока не очень уродливый. Орк изучил сосенку, соединявшую берега, и ухмыльнулся.

— Слышь, девка, а давай пари, — проговорил он громко. — Если я пойду и бултыхнусь, клянусь тебе, не полезу на твой берег. Вернусь обратно на это же место и поклонюсь. На тебя никаких обид.

Полина хмыкнула. Лесная речка на вид не бог весть что, но сколько-то протащит.

— Если я перейду, — продолжил орк, — тогда ты мне поможешь. Не убегай тогда, я ж с лучшими чувствами. Девка ты спелая, я тебя сразу полюбил, не веришь?

Полина помотала головой.

— Дура, что не веришь, а я докажу.

Орк ступил на сосенку. Раскинул руки и стал медленно перебирать ногами в массивных башмаках.

Девушка смотрела на это во все глаза, хотя надо было бежать. Но он на удивление хорошо держался. Выглядел при этом даже привлекательно — прямой, широкий, сосредоточенный. Занятый важным для него делом.

Когда он дошел до середины, сосенка прогнулась и громко треснула. Но не переломилась. Хуже, что Полина охнула. Как будто хотела, чтобы он не упал. Орк прошел еще немного. Треск повторился. Его это тоже беспокоило, он дрожал от напряжения, дрожь передавалась бревну.

Оставалась едва четверть, когда он явно потерял равновесие. И упал бы, но резко ударил в сосенку ногами, кинул себя вперед — и приземлился на берег на четвереньках.

Девушка вздрогнула и, кляня себя, понеслась в лес. Дышала она тяжело. И тело — тело было не совсем на ее стороне. Особенно когда раздались крики орка:

— Да не беги ты, слышь! Мы же договорились!

Полина ни о чем не договаривалась. А вот тело как будто договорилось и могло бы, раз уж надо, исполнить договор. Чтобы показать, кто тут главный, Полина больно прикусила себе нижнюю губу. Немного помогло.

Она передвигалась по лесу прыгучей ланью, но боль в ступнях вынудила остановиться. Она оглянулась — преследователя не было видно.

Знакомое раздвоенное дерево. При его помощи Полина когда-то спаслась от стада диких кабанов. Думать было некогда, она просто полезла вверх. И забралась довольно высоко, когда услышала:

— Надо же, сбежала девка! Потерял!

Полина замерла, а орк прошел прямо под ней. Он сделал еще пару шагов и остановился.

— Такую девку упустил, вот я дуралей, — сказал преследователь. — Что же мне теперь делать? Может быть, расшибить себе голову шишкой? Какая прекрасная идея! Так и поступлю.

Он вернулся к дереву, на котором затаилась Полина.

— Пусть теперь боги решают... — начал орк.

Схватился за ствол и тряхнул. Полину встряхнуло вместе с деревом, она слегка взвизгнула.

Орк поднял голову и быстро оценил положение девушки — та вцепилась руками и ногами в толстую ветку. Он принялся трясти рывками, выкрикивая:

— Послать!.. Мне!.. Сверху!.. Шишку!..

Полина не удержалась ногами, повисла, руки тоже неумолимо соскальзывали. Орк встал под ней и перехватил ее в падении.

Только на землю не поставил. Крепко прижал к себе, обхватив ручищами, и горячо выдохнул ей в живот:

— Или на-гра-ду!

В Полине в этот момент ужас смешался с ожиданием.

Все замерло, лес перед ее глазами вдруг размылся, будто оказался под мутным стеклом. Поверх мути буква за буквой стал появляться текст:

 

Молодой орк объяснил деревенской девушке, какой помощи он искал. По наказу отца он пошел к людям учиться грамоте, письму и счету. Добрая девушка согласилась помочь молодому орку. Вскоре они стали лучшими друзьями. А девушка набралась учительского опыта и основала первую школу для орков.

 

*

 

— Какого хрена?! — воскликнула Полина.

Она снова находилась в емкости с темнотой.

— Ага-а, взбодрилась! — ответил местный собеседник, сопровождаемый разноцветными искрами. — Значит, результат достигнут. Пока не совсем размялась, но такая возможность впереди. Наш дворец для того и создан.

— Какой дворец? Где я?

— Ты в санатории, он же — дворец культуры. Ты хочешь спросить, почему они в одном флаконе? А я отвечу...

— Я хочу спросить, что это было?

— Культурно-оздоровительная программа. Точнее, один из ее этапов. Сценарий симуляции сделан с учетом твоих предпочтений.

— Но я не...

— Ой, не надо, — перебил собеседник. — Ты очень даже да, вспомни свои реакции. Со мной-то можешь запросто, я твой помощник в деле совмещения массовой культуры с физической. Меня зовут Мирон.

— А где мы находимся сейчас? Что это?

Полина помахала руками в темноте.

— Это меню настройки, — ответил Мирон, — здесь можно управлять сеансом.

— Меню, где оно? Я ничего не вижу.

— Да, не видишь, потому что именно такой интерфейс системы выбран. Я и есть настройщик твоего путешествия. Сообщай мне любые пожелания. Я, кстати, и так постоянно ориентируюсь на твои сигналы.

— Еще вопрос, Мирон. Почему я в том мире была тупее, чем сейчас?

— Такая симуляционная личность.

— А воду зачем носила?

— Для аутентичности. Простая деревенская жизнь, сученька моя.

— Не называй меня так. И вообще, в симуляции должно быть стоп-слово.

— Просто позови меня по имени.

— Я его там не забуду?

— Теперь не забудешь, — сказал искристый настройщик. — Так, после первого этапа ты здорово взбудоражена, этому полезно дать ход. Погнали.

 

2

 

Мужчина в плаще и шляпе спешил куда-то с чемоданчиком, а Женщина-кошка его преследовала. Мужчина был ученым, вынесшим из института секретную разработку, чтобы продать ее на стороне. Женщина-кошка тоже хотела бы продать содержимое чемоданчика. Она скрытно приближалась к будущей добыче. Темная ночь и дождь ей очень помогали.

Вот мужчина свернул в узкий переулок и остановился. Идеальное место для нападения.

Она пробежала по карнизу, перепрыгнула на перила балкона, оттуда — на пожарную лестницу. Оказалась над ученым, который, ничего не подозревая, копошился в своем плаще. Бросилась, рассчитывая сбить с ног и вырубить добивающими ударами.

Ученый успел обернуться и поднять руку. С каким-то устройством на рукояти. Женщину-кошку отбросило волной уплотнившегося воздуха. Если бы только отбросило, она бы успела сгруппироваться, правильно приземлиться и снова кинуться на жертву. Но ее оглушило, как взрывной волной. Она грохнулась на мокрый асфальт и проехалась по нему боком в кожаном костюме. В ушах звенело.

Женщина-кошка приподнялась и увидела, что ученый идет на нее, выставив свое оружие. И сразу же ей прилетело повторно — волна протащила ее метров десять. Вспышка боли выключила ее из происходящего.

Но восприятие быстро восстановилось. Сбитая хищница лежала у стены в том же переулке, а к ученому присоединись два каких-то типа. Тот им втолковывал:

— Повторный импульс для обычного человека не понадобится. Особенно если будет широкий и высокий тяжеловес, такого срубит сразу.

— Она на тяжеловеса не тянет, — отвечал один из типов.

— Вот именно, у нее небольшая площадь, малый вес и повышенная выносливость, это нельзя считать стандартной демонстрацией...

— И очень быстрое восстановление, — пробормотала Женщина-кошка и поползла к мусорным бакам.

Ползла, к сожалению, не так уж быстро.

— Смотрите! — закричал один из типов.

Она вся сжалась, приготовившись получить новую волну боли, но оказалось, что крик был не о ней. В переулок влетела тень в плаще, свалив сразу двоих участников разговора. После следующего удара упал и третий. Затем тень врезала каждому дополнительно, чтобы никто не ушел.

Женщина-кошка уже поднялась на ноги, но держалась между стеной и баками, чтобы не попасть под раздачу. Работа тени ее не особенно впечатлила — тень двумя импульсами из непонятного оружия не валили. А без импульсов кучку сутулых дятлов раскидает любой внезапный дурак.

Этот, впрочем, был Бэтменом. Встречаться с которым она не планировала, потому что плохая примета: к неудавшемуся ограблению.

— Киса, как твои дела? — спросил он.

При этом принял позу с руками на поясе, чтобы показать, что на тему кризиса среднего возраста у него есть не только плащ. Вот еще пояс с огромной пряжкой.

— Краду мусор у горожан, — ответила она. — Не бей меня.

— Я вижу, ты очень крепкая...

— Лучше ты этих еще попинай, пусть полиции меньше работы останется.

— Полицию ждать не буду, мне очень жестко зашло, кисуль, — проговорил Бэтмен, пустив темную жидкость уголком рта. — Кажется, я сейчас кончусь.

Женщина-кошка вдруг осознала, что это он не ковбоя из себя строит, а держится за живот от боли. И что один импульс из ученой пушки он поймал. И что он широкий и высокий тяжеловес.

— Если ты можешь двигаться, — сказал Бэтмен, — и если тебя не затруднит... Здесь рядом крутая машина, я в нее как-то сяду. Закинь, пожалуйста, ко мне туда эту штуку, которой тут так лихо стреляли. Мои ребята потом разберутся, что в ней к чему.

— Как же ты поедешь? — спросила Женщина-кошка.

— Там автопилот. Давай со мной, у меня есть диагностический аппарат, который стоит, как космический корабль. Хоть ты и крепкая, но тебе точно надо провериться.

— Мирон! — сказала Женщина-кошка.

Темная картина переулка помутнела. На ней начали загораться контрастные буквы:

 

Бэтмен и Женщина-кошка сели в бэтмобиль и отправились на базу Бэтмена в пещере. Там их встретил верный дворецкий. Обследование показало, что у обоих героев ничего серьезного — ушибы, растяжения мышц, один прикушенный язык. Дворецкий напоил всех душистым чаем с травами и накормил великолепным пирогом с сухофруктами. Женщина-кошка после того случая бросила преступную стезю и пошла в стендап-комики. Бэтмен отрастил пивной живот.

 

*

 

— Смотри, Мирон, очень напряжный заезд на главные события. Не длинный, а именно тяжелый. Сплошные силовые упражнения — я то ведра таскаю, то по пожарным лестницам прыгаю.

— Физическая активность помогает слиться с миром, поверить в его осязаемость. Но я понял, исправлю.

— Так, еще. — Полина уперла руки в бока, воспроизведя супергеройскую позу. — Это точно под мои предпочтения? Может, под твои, если у тебя они есть?

— Алгоритм в ролевые игры не игрок. Я стараюсь для тебя.

— Тогда что там выражало мои желания?

— В этой симуляции особым элементом была боль, — сказал Мирон. — Она могла продолжиться, если бы участники взаимодействовали во время поездки, затем во время обследования, для которого надо раздеться.

— А дворецкий с чаем?

— Никакого дворецкого, только нарастающее желание, притупляющее получаемую и причиняемую боль.

— Это в чем-то круто, согласна. Но я могла бы тормознуть сразу, когда появился этот. Просто не вспомнила вовремя, что есть такая возможность. Надо же, Бэтмен! Вот все могло работать — и сострадание, и благодарность за спасение. Могло! Но не по отношению к такому типажу.

— Каких именно типажей мне избегать? — спросил настройщик.

— Мирончик, у него же там тачка, как истребитель, костюм из чистых денег и так далее. Он мог бы на эти бабки полицию спонсировать, а то и другой город рядом построить. А ему просто нравится бить людей лично. Вот выходить на улицу ночью во всем дорогом и мудохать этих нищебродов.

— Кроме того, он меценат...

— Давай-ка не оправдывайся. Я объясняю, почему для меня он не величественный и брутальный, а смешной.

— Что смешной, я заметил. И отразил в своей авторской концовке.

— Кстати! Миронушка, что это за херота в конце оба раза?

— Никто не любит истории без финала. Поэтому я делаю для тебя небанальную концовку. А тебе не понравилось?

— Нет.

— Учту и буду лучше стараться.

— Давай не дуйся.

— Есть давать и не дуться.

 

3

 

Концерт прошел эпично. Полли напрыгалась в фан-зоне, выкрикивая слова песен. Ей бы вполне хватило, но это оказалось лишь разминкой перед основным блюдом. Она стояла как раз возле пирса, на который с основной сцены постоянно выходил кто-нибудь из группы. Гитаристы, конечно, выпендривались — и периодически лажали, что никак не портило выступление. Скорее добавляло живости, показывало, что это наяву.

Вокалист выходил покрасоваться чаще всех, но делал это в основном для девчонок из фан-зоны. Для некоторых — персонально. А для Полли — несколько раз. Он встречался с ней глазами, в эти секунды они как будто пели вместе.

Потом произошло невероятное. Полли слышала, что так делали другие группы, но не «Тюльпаны и револьверы». Вокалист Джей Рево перед исполнением лирического хита «Найди меня, сладкая» попросил секьюрити поднять на сцену фанатку, которая, несомненно, знает слова, потому что пела все песни. И указал на Полли. Она не успела опомниться, как очутилась на пирсе рядом с Джеем.

Они спели в один микрофон. У нее бы получилось совсем плохо, но она лишь подпевала. К счастью, он держал песню своим голосом. А Полли придерживал за талию — она настолько сосредоточилась на этом ощущении, что ничего не осталось на робость перед огромной толпой.

Когда длинный хит закончился, вокалист попрощался с залом и раскланялся, не выпуская Полли, так что ей пришлось раскланяться вместе с ним. Затем они перешли на основную сцену, к остальной группе. Здесь Джей отпустил поклонницу, и она стала смотреть, где ей спуститься. Но он сказал ей на ухо: «Подожди меня вон там». И указал за сцену.

Полли не противилась, хоть ей и хотелось сбежать. Но ее будоражила мысль, что она вот так запросто ждет Джея Рево, а он к ней вот-вот придет... На сцене группа исполняла динамичную песню на бис, а Полли колбасило между полюсами: вцепиться в Джея, как только он придет, или скрыться, не дожидаясь.

Он пришел и первым делом опрокинул себе на голову ведерко с подтаявшим льдом. Коротко взвыл и отряхнулся, как пес, сверкая глазами. Таким он фанатке очень нравился, она обрадовалась, что не поддалась сомнениям. А Джей схватил ее за руку и повлек к выходу.

Его ждали для автографов, но он всех проигнорировал и усадил Полли в лимузин. Там вокалист немного отвлекся, попытавшись открыть шампанское. Не успел — к отелю подъехали быстро.

В лифте он привлек ее к себе и впился в ее губы немного болезненным поцелуем. Полли провела ладонью по его гладкому прессу — наконец-то! — и чуть не потеряла сознание. В номер! Там их ждал столик с открытым шампанским, которое он разлил в бокалы, не жалея ни напиток, ни пушистый ковер.

Они пили, обнимались и стаскивали с себя одежду. Полли понимала уже, что все произойдет на этом самом ковре — великолепном ковре.

Тогда Джей раскрыл свой самый большой перстень, как шкатулку, и высыпал на стеклянный столик белый порошок.

— Сейчас, детка, сейчас! — сказал вокалист.

У Полли внутри все оборвалось, она выдохнула:

— Мирон...

Номер заволокло непроглядным розовым дымом, в котором всплывали буквы:

 

Музыкант Джей Рево и поклонница Полли проговорили до утра, делясь заветными мыслями о жизни и творчестве. Приняв наутро взвешенное решение быть семьей, они сели в самолет и отправились в Лас-Вегас, где официально поженились. Во время медового месяца Джей Рево сообщил Полли, что их сопровождают странные космические сущности, но Полли не удалось ничего увидеть. Пара прожила вместе недолго, так как Джей поспешил присоединиться к «Клубу 27». Полли на все его деньги основала фонд помощи музыкантам, которые так и не выстрелили.

 

*

 

Полина висела в темноте, приходя в себя. Помощник молчал — ждал реакции.

— В чем-то даже неплохо, — сжалилась Полина. — Обалденный момент со льдом. Но перстень — ну и что это, ну и зачем...

— Считай, что там была сахарная пудра. К тому же, он для себя, а не для тебя.

— Обошлись бы без этого.

— Без этого он толком не может, — сказал Мирон. — Да он и на концерте подсахаривался. Восьмидесятые годы прошлого века, знаешь ли. Эту часть сценария убрать нельзя, она несущая.

— Аутентичность рухнет?

— Сразу же.

— Так, может, нафиг ее? Сказки мне тоже нравятся.

— Принято. Только... — Мирон как будто замялся, искры от слов стали выглядеть скромнее. — У меня не то чтобы замечание... Небольшая просьба, которая тебя ни к чему не обязывает.

— Какая?

— Или даже не просьба, а повод задуматься...

— Говори.

— Пойми, когда ты внутри роли, с тобой там в паре тоже гость дворца культуры.

— Что, правда?! — воскликнула Полина. — Я как-то не сообразила...

— Да, я же говорил, что алгоритм в ролевые игры не игрок. Все должно быть живо и тепло, так мы боремся с высоким званием санатория.

— Любопытно. Не знаю, как к этому относиться.

— С пониманием. — Искры настройщика снова стали яркими. — Тебе можно отдыхать и оздоравливаться, так почему другим нельзя?

— Ты про что, Мирончик?

— Про тормоза в самый неподходящий момент, сучень... Полинька моя.

— Вот как, — холодно проговорила она. — Я посмотрю. Только я в твоем так называемом санатории тоже пока не отдохнула. Вообще.

— Сейчас ты у меня отдохнешь!

— О, это угроза?

— Да.