Кориат |2|

(лисы)

 

Зловещие новости приносили на Замковую гору монахи-бенедиктинцы. От них Кориат узнал, что обычные люди впервые за многие годы напали на лис.

Погромщики знатно расхрабрились в трактире под байки о защитнике человечьем Евнуте. Но выбрали своей целью не воинов, а группу пушистых юношей и девушек. Две лисолюдки погибли. Они оказались дочерьми работников лисьей кузни.

В следующие дни участников расправы находили в канавах по всему Вежинску с размозженными головами. Явно видна была работа кузнечным молотом.

Также бенедиктинцы рассказали, что княжичи Наримонт и Любарт возвращаются из прошлогоднего похода. По-видимому, быстрее, чем ожидал великий князь.

Старшие братья сохранили в целости большую часть верного им войска, состоящего исключительно из людей. Они выполнили волю отца — успешно отняли у волынского владыки Пинск и Туров.

Вдобавок Полоцкое княжество согласилось присоединиться к государству Витеня миром. Это при том, что на полоцких землях лис считали замаскированными чертями. Такая внезапность вопила о сговоре против великого князя и его рыжих союзников.

Наслушавшись монахов, Кориат обычно спускался в город сам — побродить по улочкам, зайти в знакомые лавки вкусностей, прикупить чего-нибудь на шумном рынке. Узнавать верные новости он толком не умел, в лучшем случае ловил случайные сплетни. Он не мнил себя багдадским халифом, проникающимся жизнью простого люда. Княжичу было хорошо и так.

Но теперь он собирался на вылазку с опаской. Облачился в просторную рясу, которую использовал, чтобы не привлекать внимания. Заменил свой обычный нож на короткий кинжал, отнятый у Евнута (кинжал оказался очень острым).

И отправился, как он думал, за лакомствами, а на самом деле — навстречу судьбе.

 

(лисы)

 

Прежде голоса пришло касание. Мазнувший по руке лисий хвост в толчее городского рынка.

— Эй, монашек, что у тебя под рясой?

Голос был грудной, обволакивающий, другие лисолюды так не говорили. Их голоса вскидывались высоко и резко и уж точно не доставляли удовольствия звучанием.

А в ответ на этот вопрос хотелось рассказать всю правду. Что под рясой — связка бубликов (отличных, надо было покупать две), кинжал в неподходящих ему мягких ножнах и длинная нательная рубаха. Насквозь мокрая, потому что в рясе жарко.

Кориат обернулся и увидел ее в лучах закатного солнца. Сперва решил, что она сияет тем же закатным розовым. Но лиса была сплошного серебристого окраса. Из-за ее непримечательной туники княжич решил, что она из ремесленных. Воины одевались более вызывающе, в целом выглядели массивнее и злее.

У туники имелся вырез на груди и там, между пушистыми холмиками, Кориат внезапно рассмотрел католический крест. Хотя целью его взгляда изначально был не он.

— Так что под рясой, молчун?

— Бублики...

— Вот, как это у вас называется! — обрадовалась лиса непонятно чему. — Впервые слышу такое словцо.

— Я не понимаю...

— А вот интере-есно...

Она приблизилась и прижалась к молодому княжичу всем телом. Удивительный голос как будто передался из ее груди ему в солнечное сплетение.

Это длилось недолго и не привлекло много внимания. Да, среди городского рынка лисолюдка уткнулась в монаха. Может, споткнулась. Но сразу вильнула и оказалась у него за спиной.

Кориат не успел распробовать этот миг. Его руки взметнулись, чтобы сжать лису, но лишь неуклюже облапали пустоту.

— За мной, за мной! — позвала она из-за плеча.

Припустила по улицам, а Кориат устремился следом, стараясь не потерять из виду серебристый хвост.

Знатно пропетляв по городу, лиса привела его к небольшому дому у реки Нерис. Не так уж далеко от рынка, добраться можно было проще.

Кориат не спрашивал, она сама пояснила:

— Я бы не чувствовала себя спокойно, если бы мы пришли сюда по прямой.

Лиса втянула княжича внутрь домика и заперла дверь. После этого ее желания стали еще откровеннее. Туника упала на пол, а Кориат оказался на мягкой постели из сена с душистыми травами.

Затем он при жизни попал на небеса. Совсем ненадолго вернулся — и попал туда вновь.

Обнаженный как телесно, так и духовно, Кориат лежал на спине, глядя в бревенчатый потолок, а лиса устроилась у него на груди. Такая мягкая, но одновременно плотная и жаркая. И теперь он знал, что внутри она еще жарче.

Это небольшое знание заняло разум Кориата, вытеснив все, что он когда-либо прочитал в огромной замковой библиотеке. В некоторых манускриптах — самых откровенных — пытались передать что-то подобное. Но по знакам невозможно было представить то, на что они указывают. То, что преподнесла жизнь.

На пушистом затылке лисы ему под пальцы попал сбившийся туда крестик. Княжичу показалось странным, что это вообще возможно совмещать. Понятно, почему монахи не совмещают...

— Что-то хочешь сказать? — мягко поинтересовалась она.

Из ее рта шел жар, и Кориат почувствовал, как наливается готовностью.

— Ты правда католичка?

Она тихо засмеялась.

— Правда. И мое имя Эльжбета.

— А...

— Что?

Он едва не спросил, зачем... Зачем, если путь на небеса — в ней самой?

Но грамотный княжич счел правильным припасть к истине еще раз, а не разводить болтовню.

— Мы можем... — сказал он. — Еще раз вот так?

— Конечно. Так или еще как-нибудь. Мы можем, пока ты хочешь.

И Кориат убедился в правдивости ее слов.

 

(лисы)

 

Их встречи стразу стали более чем ежедневными. Они расставались только чтобы Кориат показался в замке, а Эльжбета — на службе. Княжича тяготило и это время вне ее ошеломительных истин, но обязательства приходилось соблюдать.

Серебряная лиса оказалась из воинов. Только не из тех, которых Кориат привык видеть в страже великого князя.

— Я простая разведчица, — пояснила она. — Вынюхиваю, высматриваю, так и тебя высмотрела. Ты мне сразу приглянулся.

Перед их первой встречей Эльжбета вернулась с долгого задания. Привезла сведения о войске Наримонта и Любарта.

— С ними все полоцкие, но сейчас идут медленно, по пути собирают добровольцев. Обещают всем несметные лисьи богатства. На самом деле хотят напугать Витеня огромным числом, чтобы он забыл про младшего наследника и отрекся в пользу Наримонта. Когда подойдут к Вежинску, встанут лагерем и пошлют переговорщиков.

— Ого, и об этом знают все в их войске?

— Конечно же нет. Об этом совещаются главные между собой. Простые воины думают, что идут выгонять из Вежинска лисолюдов. А княжичи не такие уж дурни. Знают про земгальские осады.

За десятилетия правления охраняемого лисами князя Пятибашенный замок дважды окружал неприятель. Первое серьезное войско Земгалии вынудило защитников Вежинска, еще не очень многочисленных, отступить в замок. И даже успело немного пограбить город. Но награбленное никому не пригодилось, а осада кончилась очень быстро. В одну из первых ночей в город со стороны лесов вошли новоприбывшие отряды лисолюдов. Они перерезали всех земгалов, не сделав исключения и для их князя.

Мир с Земгалией продлился несколько лет. Затем сыновья убитого правителя вторглись с войском еще большим, чем прежнее. Они окружили и Замковую гору, и Вежинск. Войско было действительно большим — всех перерезать за одну ночь лисолюды не успели. Часть бежала. За ними в погоню отправился Маргис, младший брат Витеня. В результате он отнял у Земгалии половину земель — всю Жемайтию. Где и остался сидеть удельным князем, охраняя Великое Княжество от атак с севера.

— Так получается, — сказал Кориат, — что у братьев нет шансов?

— Не знаю, — Эльжбета пожала плечами. — Другие времена. В городе все больше людей против лис. Это важно, потому что взаимно. Лисолюды со своей стороны не хотят защищать народ. За десятилетия количество воинов среди лис стало меньшим, чем количество ремесленников. Свежие отряды сами по себе из леса не придут. А Витень уже не в том возрасте, чтобы по подземному ходу резво сбежать из замка и распечатать по-новому врата могущества. Это молодость нужна и собственная сила. Я всего лишь простая разведчица, но вижу, что всем пришла пора меняться. И лисам, и людям.

Кориат приподнялся на ложе и посмотрел на подругу округлившимися глазами.

— Считаешь, что я не вправе вести такие речи? — спросила Эльжбета.

— Вправе, наверное... Слушай, а что такое врата могущества?

— Ох, ты не знаешь про врата, — лиса поцокала языком. — Княжич-монашек, читатель всех книг...

— Там о них ничего нет.

— Как, по-твоему, Витень призвал лисолюдов?

— Я знаю то, что вписано в летопись. Буйвид угнетал народ вместе с людьми-ящерами. Сын его Витень, не в силах видеть страдания простых людей, потребовал у отца изгнать ящеров. Тот не согласился, они сразились и Витень победил. Но ящеров изгнать не смог. Вдобавок на руках его теперь была кровь отца. Тогда Витень сбежал в лес, где скитался, встретил лисолюдов и заключил с ними союз. Дальше лисолюды уничтожили ящеров, Витень занял трон.

— А скипетр?

— А, скипетр!.. Его Витень создал, пока скитался в лесах, — сказал Кориат. — В дубовой основе — восемь найденных им лесных камней. Гранат символизирует кровь отца, янтарь...

— Неважно. Что Витень делал скипетром?

— Делал? — удивился княжич. — Это ведь символ союза с лисами. Наверное, размахивал... Поднимал над головой, когда вел лисолюдов из леса.

Эльжбета засмеялась. Кориату стало обидно, что он не может ответить на вопрос, хотя ответ, он чувствовал, близок.

— Главное, — добавил Кориат, — что он повесил скипетр над троном в большом зале.

— Нет, мой милый монашек, это вовсе не главное. Волшебный скипетр твой отец действительно создал сам. Им он открыл в лесу врата могущества. Лисолюды пришли на его зов из колдовского мира, в который нет обратного пути. Витень несколько раз открывал врата дополнительно.

— Мой отец — чародей?!

— Да, — сказала лиса. — Самый сильный в этом мире. То есть был самым сильным... Но ты потом об этом подумаешь как следует. А сейчас — ты отдохнул?..

 

(лисы)

 

— Линька — это то, что я могу контролировать. Я же не дикий зверь из леса.

— Но вся эта шерсть в городе...

— Не от меня.

— Я понимаю! Но получается, что другие лисы...

— Другие лисы тоже могут контролировать линьку.

— Правда? Ну, хорошо тогда... Я и не думал, что ты дикий зверь. Хотя некоторые звуки...

— Ох, да, я стала меньше сдерживаться. Но рада, что ты ни разу не испугался. Ты делаешь все как надо, как следует. Ты тоже не сдерживайся!

— Я попробую.

 

(лисы)

 

— Ты как будто подговариваешь меня против лисолюдов! — воскликнул Кориат.

— Я всего лишь сказала, что лисы не в твоей власти.

— И что стоят на моем пути.

— Верно. Они не дадут тебе могущества, с ними ты не станешь великим князем и великим чародеем. Тебе нужны иные воины.

— Но ты лиса!

— Я родилась в этом мире, монашек. Но буду принадлежать ему недолго. Мои родители — серебряные лисы из древнего рода колдовского мира. Они знали таинство, через которое создается скипетр. Понимаешь, к чему я клоню?..

Эльжбета закружилась по комнате, а Кориат смотрел на нее во все глаза. И это возымело быстрый эффект в его теле.

— Ну ладно, — сказала серебряная лиса, заметив реакцию, — давай еще разок.

 

(лисы)

 

Кориат брел по лесу несколько часов и наконец вышел на искомую поляну. Там он увидел дуб, расколотый молнией на четыре части. Судя по всему, гром поразил исполинское дерево еще весной.

Ветвь, оставшуюся живой и могучей, княжич нашел сразу. Да и не одна такая сохранилась. Половина дуба еще жила, так что Кориат смог выбрать ветвь получше, прежде чем работать пилой.

Из ветви вышла прекрасная палица длиной в полтора локтя.

За каждым из лесных самоцветов Кориат ходил в отдельный многочасовой поход в разные части необозримой пущи. Вернувшись, делал перерыв на день, чтобы встретиться с возлюбленной. Она не только давала ему указания, где искать камни, но и наполняла княжича уверенностью в том, что у него все получится.

В замке он почти не показывался, но там это как будто никого не беспокоило. В разгар лета молодцу полезно не сидеть в каменных стенах.

Да и были у обитателей Замковой горы другие заботы.

В городе произошел еще один погром лис. Озлобленные люди на сей раз подготовились — окружили и подожгли дома ремесленных лисолюдов, а на спасающихся нападали толпой. Погибло около двух дюжин пушистых. Противники погромов — таких среди горожан все еще хватало — предрекали большую месть на бестолковые головы убийц-поджигателей.

Огромное войско Наримонта и Любарта встало на подступах к Вежинску. Вернее, оно еще даже не прибыло целиком, но передовая часть уже занялась рубкой леса и возведением осадных машин. Никаких переговорщиков старшие княжичи пока не посылали. Направляемые к ним один за другим гонцы Витеня — не возвращались.

 

(лисы)

 

Скипетр Кориата получился иным. Похожим на отцов лишь отдаленно, с другими камнями.

Эльжбета сказала, что иначе и быть не может. В ее словах Кориат не сомневался, ведь без нее никакого скипетра он бы вообще не изготовил.

К вратам могущества они отправились вдвоем. Идти до врат было — примерно как до расколотого дуба, но в другом направлении. Поэтому вышли с рассветом. Серебристую разведчицу, как оказалось, поход совсем не тяготил. Она непринужденно забегала вперед Кориата и возвращалась обратно, когда он недостаточно расторопно преодолевал овраг или задерживался среди бурелома.

Один раз они сменили направление, чтобы посетить красивое место — родник у большого плоского камня. Кориат догадался, что когда-то здесь был жертвенный алтарь языческих богов. Но ничего особенно красивого вокруг не было — обычный лес.

Эльжбета в пару легких движений запрыгнула на камень и стала танцевать. Кориат взобрался следом, они закружились вдвоем.

Место стало по-настоящему красивым, когда они опустились на каменную плоскость и окончательно осквернили алтарь. Оно стало просто ослепительным.

Вода из родника тоже была вкусной.

Дальше шли без остановок. И вот, среди обычного на вид березняка, Эльжбета произнесла:

— Прибыли, это здесь.

Кориат осмотрелся, но не увидел ни врат, ни каких-либо примет, которые могли бы на них указывать.

— Чтобы открылись врата могущества, — сказала лиса, — ты должен взмахнуть скипетром посолонь с полной властью.

— Над кем?

— Над ними. Для тебя это должно быть легко.

Княжич взмахнул скипетром, но ничего не произошло. Он попробовал разные движения, но обстановка не менялась. Только шумели от легкого ветра березы.

Когда он остановился, чтоб передохнуть, Эльжбета сказала:

— Я не могу вмешиваться, это должно быть полностью твое, но все же... Не важно, как ты взмахиваешь. Важно, кем ты себя при этом ощущаешь.

— Ощущаю себя Кориатом, сыном великого князя.

— Это правильно, но ты лишь произнес привычные слова. Подумай, как изменилось значение этих слов.

Кориат задумался. В последнее время он уже перестал быть тем юношей, который хоронился в библиотеке. Та часть души осталась, но он сделался кем-то новым.

Повлияла возлюбленная, немного повлияло и создание скипетра.

Вот оно. Он сделал скипетр, потому имеет полное право на врата могущества. И должен, должен получить над ними власть.

— Я — Кориат, — сказал княжич, — создатель сего скипетра!

Воздух между березами задрожал и врата явились. Их заполняло подвижное сияние, как будто составленное из множества ограненных самоцветов. Контур врат по краю был тонок, всего в два пальца толщиной.

Теперь Кориат мог призвать само могущество. Скипетром на вытянутой руке он коснулся сияния и произнес:

— Пусть явятся новые воины!

Сияние погасло. Теперь Кориат видел только пустой проем, черную рамку. Он обернулся к Эльжбете.

— Ах, вот оно что, — сказала та.

— Надо подождать? Или?..

— Не сработало. Я предполагала, что такое может случиться. Но стоило попробовать.

— Может, я сделал неправильный скипетр?

— Скипетр подходящий, — сказала лиса. — И его надо было сделать. Но врата его не признали. Потому что в этом мире уже есть один волшебный скипетр. Его надо отнять или уничтожить.

Возвращались в город они уже не так бодро. В домик у реки добрели в вечерних сумерках, валясь от усталости.