Кориат |1|
(лисы)
Тем летом все случилось внезапно: Вежинск накрыло линькой лисолюдов, наследник трона Евнут сошел с ума, а княжич Кориат оглушительно влюбился.
События те связаны тайной нитью. Стань она явной, досужий народ болтал бы, что Евнут спас свою душу, а Кориат — погубил. Но болтал бы недолго. Позже те болтуны плясали бы за милостыню за пределами столицы. Мычали бы, указывая на свои безъязыкие рты, и славили бы Господа в мыслях за то, что легко отделались. Потому что Серая когтистая лапка — не шутит...
Но следует вернуться к лету, когда сошлось слишком многое.
Год от сотворения мира был 6824-й, от рождения Спасителя — 1316-й. Витень тридцать восемь лет правил созданным им Великим Княжеством Людей и Лисолюдов. В начале червеня он объявил наследником Евнута, которому как раз исполнилось пятнадцать.
Тем самым Витень последовал древнему обычаю передачи стола младшему сыну, вошедшему во взрослый возраст. Конечно, у великого князя были сыновья младше Евнута — от третьей жены, которая не так давно умерла родами, разделив судьбу первых двух... Но ждать, пока малютки повзрослеют, Витень не планировал.
Старшие дети могли бы возразить отцу, что обычай тот больше древен, чем обязателен — а во времена людей-ящеров вообще не исполнялся. Витень позаботился о том, чтобы не слышать возражений: отправил буйных сыновей Наримонта и Любарта в дальний поход еще прошлым летом. Старшие дочери великого князя, разбалованные отцом своенравные особы, к счастью, давно были замужем за польским и русским владыками.
Оставался Кориат, шестнадцатилетний долговяз. Его, как и Евнута, родила Витеню вторая жена — смоленская княжна Ольга. Этого сына великий князь из столицы не удалял.
Когда-то Витень пытался к нему присматриваться. Но было непросто — княжич рано постиг грамоту, с тех пор при любой возможности скрывался за горой манускриптов.
Увлечению Кориата было где развернуться. Библиотека Пятибашенного замка разрослась до Витеня и его лис, при ящерах. С тех же времен за ней следил старый хранитель. В замке даже имелся целый зал для монахов-переписчиков (великий князь там никогда не был).
Показателен случай трехлетней давности. Во дворе замка княжичи соревновались в стрельбе по соломенным чучелам. Кориата обходил в этом деле даже малец Евнут, которому для стрельбы из длинного лука приходилось стоять на бревне. Вдруг появилась унылая вереница ряс — те самые монахи-бенедиктинцы. Наримонт и Любарт, разумеется, стали бросать в них комками грязи и камнями, в чем сразу преуспели. Евнут разразился смехом. Кориат же замахал руками на братьев, требуя, чтобы они прекратили игру. Те не прекратили, а разошлись еще сильнее. Тогда Кориат схватил новые прекрасные луки старших братьев и сломал их о бревно, наступая ногой. За что его закономерно поколотили.
Князь все это видел из окна. Он сразу пожелал перекинуться парой слов с хранителем библиотеки. Когда того приволокли верные лисолюды, Витень поинтересовался, уж не готовит ли хранитель княжьего сына в монахи. Старик поклялся, что таких намерений не было, и заверил, что оградит с этого дня юного княжича от неподобающих наук.
Через пару дней к Витеню явился Кориат с опухшим от побоев лицом (братья очень разозлились из-за луков). Непутевый княжич попросил вернуть ему возможность читать любые манускрипты. Витень отказал было, но сын расплакался. А у отца в душе что-то дрогнуло, и он невольно смягчился. Даже пробурчал, что сам готов послушать чтение чего-нибудь интересного. Обрадованный Кориат готов был сбегать за чтением немедленно, но Витень сказал, что пока нет времени. Позже, когда время будет, он сам прикажет. За три года, правда, так и не нашел свободного часа.
(лисы)
Кориат был предоставлен сам себе и жил в замке в свое удовольствие.
Теплой червеньской ночью в его покои постучали. Княжич всполошился. Ему дозволялось ночи напролет жечь большие свечи над книгами. Каштелян смотрел на это неодобрительно, жаловался князю, но тот не ограничивал странного сына. Словом, свечей и книг Кориат не стеснялся, но вот остального...
Он спрятал под стол туесок с медом, нитку сушеных яблок и початый каравай свежайшего хлеба. С пристрастием к еде во время чтения он ничего не мог поделать.
Зимой библиотекарь застал княжича за очищением уникального древнего манускрипта от варенья. Зря старик хватался за сердце, пятна прекрасно оттерлись. Вместе с буквами, но все же... За жизнь Кориата то был не первый подобный случай. Но в детстве княжич прятал испачканные лакомствами книги в недрах библиотеки, а тут решил проявить взрослость.
Повторился настойчивый стук.
— Кто? — спросил Кориат, берясь за дверной засов.
— Это Хохотун.
Кориат отпер и увидел наследника великокняжеского престола в беспокойном состоянии. Евнута била дрожь. Неудивительно, что он использовал свое детское прозвище.
— Ты тут... — Евнут вошел в покои и тревожно осмотрелся, — молитвы учишь?
— Можно и так сказать.
— Брат, нам надо бежать. То есть мне надо, а ты бы мог... Бежим вместе со мной — вот, что я предлагаю!
— А что случилось?
Наследник престола принялся прохаживаться по комнате, заламывая руки.
— В Смоленск или в Москву, — говорил он, — сестра Айгуста нас укроет... Или в Польшу, что думаешь?
— Ответь мне, Хохотун, почему надо бежать?
Кориат исхитрился заглянуть брату в глаза, но взгляд того блуждал, будто искал опору в пустоте.
— Наш отец обезумел! — воскликнул Евнут.
— Как?
— Полностью! Его разум помутился!
— Но почему?!
— А ты не знаешь?.. Из-за колдовства! Почему еще сходят с ума?
— Брат мой Евнут, почему ты решил, что отец обезумел?
— Он говорил со мной, Кори, его рассуждения... Просто поверь мне! Я требую, я приказываю... Если я вообще могу приказывать...
Евнут не договорил, но Кориат уловил мысль. Если отец безумен и околдован, то и недавнее объявление наследника — помутнение или причуда, а не железная воля князя. Но в сумасшествие Витеня грамотный княжич не поверил. Хоть и читал у древних греков, что их боги часто насылали безумие на правителей и героев.
— Это несомненно лисьи чары, — затараторил Евнут, — и нам надо неустанно молиться, чтобы нас они не настигли... и об отце тоже. Но прежде надо все-таки бежать!
— Что именно сказал тебе отец?
— Я поклялся спасением бессмертной души, что сохраню его слова в тайне. Но каковы лисьи колдуны, что говорили его устами!.. Требовали сгубить себя через страшнейший грех, через большое чародейство. Нет, не могу, нельзя...
— Все ли так ужасно? — попытался успокоить Кориат. — Может быть, отец просто забавлялся, а? Ради смеха, ты ведь любишь посмеяться. Могло ли случиться, что ты его не понял?
Евнут не слушал. Он уставился на стол с книгами, затем вдруг отпрянул, присел и выхватил из ножен у голенища короткий кинжал.
— Ты! — вскрикнул наследник трона. — Это ты насылаешь на отца помрачение из своих книг! Это книги ящеров... да ты сам ящер!
— Хохотун, нет, прекрати!
Кориат должен был сказать это спокойно, но сорвался — прикрикнул и топнул ногой. Его возмутило то, что братец пришел к нему в покои с оружием. Этот дурачок, с которым они вместе учили веселые песенки... Кориат шагнул вперед, схватил Евнута за запястье и дважды встряхнул. Кинжал звякнул об пол.
Заломив наследнику руку за спину, Кориат выдал ему три затрещины. Евнута это усмирило, но, отпущенный, он все равно попросил:
— Поклянись спасением бессмертной души, что ты не ящер.
— Я не ящер, клянусь спасением души.
— Верю, тебе — верю. Но послушай, нам же надо подкрепиться перед дорогой. У тебя есть вино или медовуха? Мне чудится как будто запах...
— Нет, — сказал Кориат. — Это запах меда, я ел мед. Обычный, не хмельной. И я не хочу никуда бежать.
— Айгуста нас точно укроет.
— Завтра поговорим, хорошо? Может, ты проспишься.
Кориат бесцеремонно вытеснил братца за дверь. Тот напоследок успел пропищать:
— Больше не верь отцу, не верь! И никогда не верь лисам!
(лисы)
Задвинув засов, Кориат обернулся и посмотрел на свой стол.
Чуждый книгам Евнут оказался очень прозорлив. Одна из «книг ящеров» на столе действительно имела колдовские свойства, но хранила их внутри себя. И никому она не вредила — в этом Кориат тоже мог бы поклясться спасением души.
Про книгу не знал даже хранитель библиотеки. Внешне это был просто кусок дубленой кожи, толстый и почти не гнущийся. Кориат нашел его в глубине хранилища — вставленным между двумя манускриптами. Кусок кожи имел правильную форму и ровные края, на него удобно было ставить еду и питье. Кориат неделю использовал его в качестве подноса.
Однажды ночью княжич увидел на своем столе яркого зеленого светлячка. Накрыл его ладонью, но не поймал. Букашка все так же светилась на краю подноса. Присмотревшись, Кориат понял, что зеленая крошка светит изнутри библиотечного куска кожи. Пальцем на этом месте ощущалась ровная поверхность.
Когда Кориат несколько раз потрогал зеленый огонек, тот пропал, но на подносе вдруг появились буквы — целая большая страница.
«Книга тысячи и одной ночи», гласило заглавие.
Он прочитал начало истории о двух братьях-царях из далеких стран. Написано было простым русским языком, похожим на обычный разговор.
Может, кусок кожи всегда был задубевшей книжной страницей, а Кориат просто не замечал?
Тот зеленый огонек ему мог и привидеться из-за недосыпа...
Он повертел эту единственную страницу в руках (с обратной стороны ничего не было) и поскреб ногтем буквы (они не ощущались и не стирались).
За время работы подносом кусок кожи загрязнился, но смоченной в воде тряпицей княжич его быстро отчистил. От протирания все буквы вдруг сменились. Теперь это была следующая страница с продолжением той же истории. Княжич жадно прочитал ее — и попробовал повторить трюк с тряпицей. Получилось не сразу, но получилось — явила себя третья страница.
Позднее княжич обнаружил, что для желаемого результата не обязательно протирать всю поверхность. Достаточно потереть пальцем у края — там, где он видел зеленую звездочку.
История о братьях-царях расцвела удивительными сказками. Но, чтобы насладиться ими сполна, княжичу пришлось открыть еще одно свойство книги, оставленной людьми-ящерами.
Колдовская кожа умела уставать. Показав около сотни страниц, она прятала буквы и зажигала у края зловещий красный огонек. Когда это случилось в первый раз, Кориат не на шутку перепугался.
Весь следующий день он не касался тонкой книги. В окно тогда светило солнце, кусок кожи лежал прямо на ярком свету — и красного огонька было не видно. Свет, казалось, развеивал старые чары. В которых, думалось княжичу, таилось так много хорошего... Но бывшего подноса он не касался, намереваясь позже, когда сам немного успокоится, показать эту штуку библиотекарю.
До этого так и не дошло. Потому что ночью на книге вновь появился милый зеленый огонек.
И Кориат смог снова провалиться в чтение — до следующего красного. После чего колдовская кожа ящеров опять грелась на солнышке весь день.
Книгу он тогда прочитал ночей за десять, никак не за тысячу. Хотя общее число возникших на поверхности страниц сотням к десяти и приблизилось. Но вот исчезла последняя — и вновь проступила первая, с заглавием.
Княжич порой возвращался к тонкой книге. Во всем замковом хранилище она была одной из самых особенных. Но и другого интересного чтения хватало.
После ночного разговора о безумии у Кориата появилось нехорошее подозрение насчет будущего библиотеки при князе Евнуте. Подумалось, что набожный и подозрительный правитель предаст огню все, что может насылать помрачения. Вряд ли получится ему что-то объяснить.
(лисы)
Днем княжичи не поговорили — Хохотуна не было в замке. Но и в Смоленск он не бежал. Он раздобыл медовуху, и планы изменились.
Наследник трона спустился с Замковой горы в Вежинск и криками собрал горожан на площади. Им он объявил примерно то же, что и брату: лисы насылают чары, никому нельзя верить. Про отца не говорил вовсе, видимо, испугавшись, что ночной откровенностью уже немного сгубил душу. Зато объявил, что Кориат ест мед, поэтому не боится кинжала и колдовства из книг.
Между тем Вежинск с начала лета страдал от шерсти. Она устилала улицы и проникала в дома. Лисолюды обычно линяли понемногу, незаметно, а тут как будто сговорились начать в один день. И продолжить на следующий. И не прекращать никогда. Так казалось горожанам из числа людей — все еще подавляющего числа. Но из-за проблемы летящей шерсти все обратили внимание, как много в городе лис.
Потому пьяные крики наследника нашли отклик в людях.
После выступления Евнута посадили на телегу и отвезли обратно в замок две лисолюдки из числа стражей. Забирали его, когда он уже выдохся и наглотался шерсти до рвоты. В замке наследник с такой напастью не сталкивался, потому не сопротивлялся.
Но к вечеру по шинкам рассказывали, как будущий великий князь отбивался от десятка огромных лисолюдов тележным колесом. Его не брало железо, потому что княжич Кориат-чародей заговорил брата перед боем. Подлые рыжие твари смогли пленить Евнута, лишь накинув на него четыре сети — по одной с каждой из сторон света. Говорили еще, что лисы вызвали беззвучный гром среди ясного неба, чтобы оглушить богатыря, но таких рассказчиков быстро уличали в том, что они не видели боя и сочиняют небылицы.
В замке Евнут, заключенный в свои покои, надолго впал в бред и лихорадку.