Общество слепых
Глава 6
Большие перемены.
Еще какое-то время я оставался дома, затем быстро собрался и вышел на улицу. Оставаться в четырех стенах было невыносимо, я все время ловил себя на мысли, что вот сейчас зазвонит телефон, и на этот раз я точно услышу голос Горшка. Видимо после моего разговора с виртуальным пограничником я еще не решился на этот шаг, поэтому мне нечего будет сказать Олегу Дмитриевичу. А это значит, что и отказать ему я тоже не был готов.
Я заглянул в гастроном на первом этаже и медленно прошел по залу. Скорей всего я сделал это не задумываясь, ведь мысли мои на тот момент были далеки от поисков случайной встречи с Дарьей.
Насколько я поступлю подло, если напишу эту чертову статью? Ведь я уже несколько раз писал не совсем правду, да чего уж там — откровенную ложь! Что такого может случиться с Анной К., если я публично обвиню ее в увлечении западными ценностями? Скорей всего она действительно могла подражать кому-то из артистов...
На ум пришло сразу несколько картин с ее участием и я старался вспомнить, уловить некую особенность, имитирующую или просто напоминающую манеру игры известных западных киноактрис. К сожалению, ее театральных ролей я не видел вживую, а ведь неплохо было бы познакомиться с ней поближе, даже взять интервью, почему нет? Это потребует определенного времени и будет повод сказать Горшку, — простите, мол... я должен все-таки ознакомиться с ее творчеством поближе...
Чушь какая. Я не смогу взять интервью у человека, которого планирую оклеветать. Планирую? Не значит ли это, что я уже все решил, возможно с самого начала, когда Горшок давил на меня в актовом зале.
Внезапно я заметил, что направляюсь в сторону той самой поликлиники, в которой работает Даша. Зачем я туда иду? У меня нет для этого особой причины, ведь я там даже больничный взять не смогу. Размышляя над этим и отговаривая себя всеми доступными способами я все-таки шел и шел вперед, пока не оказался перед массивной деревянной дверью. Поликлиника занимала два этажа жилого дома и имела отдельный вход. Я потоптался перед дверью, несколько раз вдохнул морозный воздух и вошел внутрь.
В регистратуре пытаться что-то узнать было бесполезно, я и фамилию Даши не знаю. Суровая женщина за стеклом просто пошлет меня куда подальше и на этом все закончится. Можно просто исследовать поликлинику начиная с первого этажа. Я обходил один за другим коридоры и холлы, при этом уговаривая себя, — мол все в порядке, ты просто осмотришься, поблуждаешь по поликлинике и на этом все, сегодня возможно даже не ее смена... Посетителей было не так много, мне оставалось исследовать еще половину второго этажа, сказать себе что я сделал все что мог и...
И в этот самый момент я увидел ее. Даша стояла прислонившись спиной к стене и разговаривала с высоким худым парнем в белом халате, который опирался локтем о ту же стену, и скорей всего нашептывал на ухо Дарье какие-то сальные комплименты. По крайней мере его скуластое лицо было в недопустимой близости от Дашиного виска. Он напоминал паука, который сковывает по рукам и ногам свою жертву, одновременно впрыскивая яд. А чего я собственно ожидал? Неделю назад мое воображение рисовало разгоряченную Дарью в лапах Ильи. Ну вот, пожалуйста, теперь еще и врач или медбрат!
Развернуться и бежать было поздно, так как Даша уже заметила меня, слегка оттолкнула худощавого врача, разорвала липкую паутину и направилась прямо ко мне. Вместо того чтобы сразу дать ей понять, что я нахожусь здесь только по причине моего маниакального к ней влечения, я с места в карьер начал городить невероятную чушь:
— Привет. Слушай, у меня тут такое дело... я с работы отпросился, а мой врач сейчас на вызовах... в общем, я не знаю что делать. Может как-то... я просто вспомнил что ты тут работаешь, дай думаю зайду. Температуры у меня нет, да в общем и чувствую я себя нормально...
Дарья молча смотрела на меня, слегка покусывая нижнюю губу и мне вдруг невыносимо захотелось схватить ее в охапку, прижать к стене и заставить раскрыться эти ее пухлые губы.
Я сказал все что было заготовлено по дороге, добавил то, что смог быстро придумать, а она продолжала предательски молчать и улыбаться. Мне ничего больше не оставалось, как сказать что-то более похожее на правду, что могло хоть как-то оправдать мое появление в поликлинике.
— Может выпьем по коктейлю сегодня вечером?
Я сказал это и подумал, — Боже мой, неужели моей фантазии хватило только на посиделки в гастрономе...
— Да.
Это короткое «да» было настолько красноречиво и просто, что я мгновенно обмяк и расслабился.
Снова кафельные стены, напоминающие разрезанную плоть коровы, два стакана с молочным коктейлем, растрепанные волосы, красные щеки и снег за окном. Нет только красного пуховика, вместо него серое пальто. И так же как полторы недели назад за окном темно.
Неловкого молчания, которого я так боялся мы избежали. Мы не спускали друг с друга глаз, я говорил какие-то глупости, Даша смеялась. Мы постепенно подбирались к темам, которые были для нас наиболее опасны и интересны. Я рассказал, как накануне Нового Года приходил к Илье и о чем мы говорили. Я заметил, что рассказ мой не оставил Дашу равнодушной.
— Я просто думал что у тебя с Ильей... мало ли, он мой друг все-таки...
— И что?
Действительно, и что? Я же не обязан уступать другу девушку, которая мне нравится. Про «нравится» я еще не решался говорить, поэтому больше налегал на тему «друзья — это святое».
— Я не знаю, может у вас все серьезно...
Даша рассмеялась.
— С кем? С Ильей? С ним разве может быть серьезно, ты же его знаешь... Так, ничего особенного, встречались пару месяцев.
Мне очень не хотелось вдаваться в подробности. Меня больше интересовало не Дашино прошлое, а мое ближайшее будущее и ее место в нем. Мне плевать что они делали вместе, куда ходили и сколько раз у них был секс. Похоже, у Дарьи тоже не было настроения об этом говорить. И мы начали говорить о нас, вернее Даша начала ну а я подхватил, потому что мне то уж было о чем порассказать.
Мои руки блуждали по столешнице, я подался вперед и наши пальцы встретились. Я пересел на свободный стул рядом с Дарьей и она прижалась ко мне.
***
В один из январских дней я шел по коридору нашей редакции, и внезапно навстречу мне как из-под земли возникла Инга Карловна. Я уже было хотел слиться со стеной, стать невидимым и неосязаемым, но в этот момент произошло нечто совершенно для меня неожиданное. Губы секретарши еле заметно растянулись в подобие улыбки, после чего она молвила с адским прибалтийским прононсом:
— Добрый день, Андрей Павлович.
Клянусь, я за неполные девять месяцев работы в редакции еще ни разу не слышал от нее так много слов за раз. Я опешил, остановился как вкопанный и насколько мог вежливо ответил на приветствие. После чего быстро ретировался и скрылся в нашем кабинете.
Дядя Боря оторвался от печатной машинки и уставился на меня. Видимо, я излучал нечто среднее между страхом и безумием.
— Спрут только что назвала меня по имени.
— Да ладно! — удивилась Людочка, — врешь!
— Клянусь... вот прямо сейчас, в коридоре. И еще... она поздоровалась. Первый раз! Первый раз, прикиньте!
Дядя Боря почесал за ухом.
— Уволят, как пить дать!
— За что его увольнять?
— Придумают.
Я действительно испытывал нечто среднее между страхом и щенячьим восторгом. Оставалось только догадываться, что скрывается за этой внезапной переменой в поведении Инги Карловны Спрут. Но сразу за внезапной радостью я осознал, откуда именно может дуть ветер перемен и настроение мое тут же сошло на нет. Видимо мой бывший шеф Олег Дмитриевич выкатил первый пряник в направлении меня, и пряник этот должен возыметь действие. Это могло означать и то, что если я начну петлять, то в его силах достать и кнут.
До конца дня я старался не подавать виду, хотя на душе у меня скребли кошки. Я листал на столе бумаги, пару раз заправлял бумагу в печатную машинку, печатал, затем выходил в курилку, отвечал невпопад на вопросы Людочки, смеялся шуткам дяди Бори и думал о том, как я все-таки буду выкручиваться из этой неприятной ситуации.
Допустим, я соглашусь и тисну эту мерзкую статейку. Что дальше? Нет, не со мной. Судя по сигналам, которые мне подал Олег Дмитриевич, а я почти уверен, что изменения в поведении секретарши, это именно сигнал мне... так вот со мной все предельно понятно. А что может случиться с Анной К.? Самое ужасное, она лишится нескольких работ в кино или в театре. Невелика беда. Возможно, ей все-таки нужно подумать о своих приоритетах, и брать пример с отечественных мастеров... Горшок вроде обмолвился, что она устраивала дебоши на гастролях, срывала репетиции. Конечно, многое что он сказал было похоже на правду, я ведь достаточно долго проработал в отделе культуры, был вхож за кулисы театра, много общался с артистами и был осведомлен об этой братии. Возможно, мой бывший шеф отчасти прав и небольшой прохладный душ ей бы не помешал... Это в том случае, если Олег Дмитриевич говорил правду. А если все это лишь досужие вымыслы и кто-то просто пытается свести счеты с более успешной актрисой, или это вообще нечто личное.
Мне необходимо на время освободиться от этих мыслей, не думать хотя бы день-два. Слава богу, что Горшок не наседал на меня, не звонил и вообще не проявлял никаких признаков жизни. Возможно, он просто не хотел меня спугнуть, понимая что я могу психануть и отказаться.
А в среду произошло то, что окончательно расставило все на свои места. Дядя Боря вошел в наш рабочий кабинет и подмигнул мне с порога.
— Андрей, тебя Кислицын вызывает. Давай, там срочное что-то вроде.
Людочка сочувственно повела бровями, дядя Боря заметил ее реакцию и подлил масла в огонь.
— Как пить дать, уволят... — сказал он и трагически вздохнул.
— Да что вы говорите такое, дядь Борь?
Я пулей выскочил в коридор и через минуту был уже в приемной шефа. Спрут сразу же кивнула на дверь в кабинет.
— Он ждет, проходите.
Кислицин был не так радушен как Инга Карловна, но и особого высокомерия не проявлял. Он сразу же предложил мне сесть и задал деловой тон.
— У нас служебное задание в перспективе вырисовывается, Андрей Павлович. Я посмотрел еще раз ваш послужной список, данные ваши и подумал, что могу вас рекомендовать для поездки по заданию редакции.
У меня сперло дыхание, я сидел как истукан и не мог вымолвить ни слова. Только с дрожью ждал продолжения до конца не веря в то, что услышал. Перебирал мысленно страны... куда? Болгария, ГДР... Югославия? Но то что я услышал, окончательно меня добило.
— Рим. Ненадолго, правда... четыре дня всего. Надо осветить кинофестиваль Таормина, поэтому я именно вас и выбрал, вы же в теме как никак. Субтитры будут на английском, пресс-центр тоже, так что проблем не будет. Подойдите сейчас к Инге Карловне она вам скажет что дальше. Думаю, что партком одобрит.
Я как в бреду вслушивался в прибалтийский акцент Спрут, стараясь разобраться и связать воедино слова, которые разлетались по приемной, отскакивали от стен и кружились над головой. Я мог различить только «анкету на загранпаспорт, автобиографию, шесть фотографий».
— Цветные? — единственное, что мне удалось выдавить из себя.
— Черно-белые я ведь сказала. Загранпаспорт получите в отделе кадров. И сразу после поездки сдадите туда же в течение трех дней. Поняли?
Я кивнул. Видимо, партком уже все одобрил, и меня вызвали только чтобы поставить в известность, выдать бланки для заполнения и... как это ни смешно звучит — получить мое согласие. Ведь как ни крути, это все-таки служебное поручение.
Спрут подтвердила мои догадки, сказала что времени у меня в обрез, и что выезд через полторы недели.
— Когда паспорт получать?
Спрут кивнула на бланки у меня в руках.
— Заполните сначала. И поторопитесь.
Людочка кинулась мне на шею с поздравлениями, Борис Львович тоже не остался в стороне и протянул мне руку.
— Молодец, переплюнул меня. Ну тогда я буду твои пироги всю неделю есть, ты не против? Надо ведь чем-то жертвовать?
— Да там просто кинофестиваль, — оправдывался я, — а так-то тебя бы отправили дядь Борь...
Людочка отказывалась лишать меня пайки на что дядя Боря резюмировал, что мол он там макаронами наверстает.
В момент наивысшей радости в нашем кабинете зазвонил телефон. Людочка сняла трубку и затем позвала меня. Честно говоря, лучшего момента Кирпич не смог бы найти.
— Привет, Андрюша. Празднуете уже?
Я промычал в ответ что-то про анкету и автобиографию. Мол, не все так быстро. Сам же я представил крючковатый палац, вылезающий из грязной придорожной лужи и дребезжащий голос прозвучал у меня в ушах — Должок!
— Это так кажется, Андрей. Время быстро летит, ты уж мне поверь старику. Когда я у вас бы то... постой... да, неделю уже как.
— Да, неделю уже, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать.
— Я вот что подумал, Андрюш. Можем мы завтра встретиться по нашему вопросу? Ты как там, готов уже?
— Да...
— Алло, я не слышу, Андрюш!
— Да, Олег Дмитрич, я готов.
— Отлично. Заезжай ко мне в редакцию, часикам к двум.
Он попрощался и отключился, а я так и остался стоять с трубкой в руке. Пока Людочка не забрала ее из моих рук и не водрузила обратно.
— Эй, с тобой все в порядке?
— Да, все норм. Я просто никак не могу поверить.
Я собрал волю в кулак, чтобы показать присутствующим всю силу переполняющго меня счастья и криво улыбнулся.