Бэтмен, который зажировывается на крыше |2|

Перерыв в речи в этот раз был дольше — Бэтмен начал последнее пиво и заглотил еще пару ореховых сосисок. Олег, чтоб не цепенеть, принялся готовить новый кофе.

— Ты, малыш, — сказал Бэтмен, — стремишься вынырнуть из гадостного сорта. Иначе бы ты сюда не залез. А в высотке ты определенно ближе к камчатским слоям.

— Как-то я этих слоев не улавливаю. Все то же самое, как будто даже хуже...

— Когда долго нет мощного камчатского выброса, люди привыкают к исландскому сорту, упарываются им до визга и так далее. Напрочь разучиваются ловить и воспринимать светлое магмовремя. А это субстанция пугливая, легко уходит вверх. Надо, чтобы постоянно сохранялись любители, которые цепляли бы светлый-легкий сорт собой, как маленькими крючочками на поверхности планеты.

— Где их брать? — спросил Олег. — Крючочки эти.

— У меня наверху их тысячи. Дам тебе пару штук, потом напомнишь.

— Я почему-то подумал, что можно как-то сделать самому. Из себя.

— Из тебя, малыш? Из тебя уже сделан посредственный мыслитель. Ну да ладно. Сейчас задача вот какая. — Гость от души приложился к последней бутылке, и Олег успел предположить, что это и есть задача. — Я уже так делал, хочу повторить — набрать массу и закрепить мощной ролью. Чтобы получился «Бэтмен» Нолана, я набрал двести килограмм.

— Я слышал, что меньше.

— Да, немного меньше, сто пятьдесят, я просто округлил. Может, ближе к сотне.

— Фунтов, наверное, а не килограмм.

— Ты путаешь меня с дублером, — сказал Бэтмен, — но он тоже молодец. Итак, я потяжелею, возьмусь за все свои крючочки и потяну камчатский слой вниз. Тогда он станет доступен наземным любителям светлого магмовремени.

— А что за новая мощная роль? Перезапуск «Темного рыцаря»?

— Лучше, значительно лучше. Мощная роль — связующее звено между настоящим полетом и барахтаньем на земле по уши в Исландии. Она нужна, чтобы привлечь внимание всех, кто не разучился жить камчатским сортом. Другие не поймут ее как надо. Разумеется, это должно быть что-то из детства. Сложив все, мы получаем?

— Толстого Супермена?

Олег ожидал, что лучший в мире Бэтмен за такое предположение его как-то обругает, но тот поскреб перчаткой порозовевшую щеку и сказал:

— Это хорошая мысль. Оно и понятно — мысль моя, я просто тебя на нее навел. Но сейчас не будем в этом разбираться, ну навел и навел... Толстый Супермен, которого я воплощу — это...

Бэтмен пристально посмотрел на Олега. Тот молчал.

— Ха, — сказал гость. — Вот когда не навожу, ты и не схватываешь, что и требовалось доказать. Ладно... Знаешь фильм «Мио, мой Мио»?

Олег охотно кивнул и добавил:

— Он мне в детстве нравился.

— Неудивительно. Но теперь пришло время Грамматикову снять кино по главному хиту Астрид Линдгрен — «Карлсону». Вот он, мой толстый Супермен. Для этого я и прибыл. Мы с тобой разыграем некоторые сцены — так, этюдами, только чтобы дать миру суть. Мой дублер потом воплотит роль полноценно — и «Карлсон» станет «Темным рыцарем» Грамматикова. И мир снова зацветет оптимизмом!

Бэтмен говорил вдохновенно, а Олег, захваченный эмоцией, сделал по линолеуму пару порывистых шагов — места не хватало. Тогда он вышел из кухни и пробежался вперед-назад по коридору. Гость воспринял это как должное.

— Значит, решено? — спросил он, когда Олег вернулся. — Поможешь мне с ролью?

— Помогу! — воскликнул Олег.

— Тогда купи продуктов.

Бэтмен тяжело поднялся. Олегу показалось, что бока гостя за время разговора округлились. Бэтмен взял пачку конфет с холодильника и неторопливо пошел к выходу, делясь инструкциями:

— Бери в магазине то, что тебе понравится. Главное, смотри пристально, и ты сам поймешь. Обязательно за все заплати — даже если не будет получаться. Что-нибудь придумай.

Гость остановился, засунул конфеты за пояс и взял Олега за плечи — хватка у него была жесткая.

— Если увидишь, — сказал он, — что ты вызвал у кого-то на улице повышенный интерес — беги. Только не сразу сюда, а постарайся запутать след.

— Меня кто-то будет ловить?

— Надеюсь, что пока нет. У любителей темного магмовремени тоже есть свой клуб. Он тупой, но очень многочисленный. Я называю их стаей гончих червей.

Бэтмен отпустил Олеговы плечи.

— И что они, — прошептал Олег, — прям черви?

— Да. И самое худшее, что они свободно используют тела тех людей, которые разучились жить камчатским сортом.

— Боже мой!

— Спокойно, малыш! Ты справишься!.. Либо мне придется переместиться куда-то еще. За меня не волнуйся.

— Может, ты пойдешь со мной?

— Нельзя, — сказал Бэтмен и положил руку Олегу на плечо. — Меня в этом костюме сразу заметят.

— А если...

— К тому же, у меня дела. Знаешь, какие? Я буду наблюдать за тобой с крыши. Увижу, когда вернешься.

Бэтмен приоткрыл входную дверь и выглянул на площадку.

— Отлично, никого нет.

Он обернулся к Олегу, собрался что-то сказать — и вдруг глаза в маске округлились. Бэтмен посмотрел поверх головы Олега и воскликнул:

— Матерь Божья, исландский червь!

Олег присел, крутанулся на месте и попятился — и все за одну секунду. В квартире за его спиной решительно никого не было.

Когда он обернулся к гостю, тот уже исчез. Дверь осталась приоткрытой. Распахнув ее, Олег успел заметить, как черный плащ растворился в темноте проема, ведущего на лестницу. И услышать топот костюмных сапог, поднимающихся по ступеням в сторону крыши. Топот удалялся не очень быстро — Бэтмен ведь плотно перекусил.

Олег закрылся и пошел на кухню. После гостя остался легкий бардак, но почти не сохранилось еды. Олег бездумно убрался и пару раз дополнительно промыл пшенку. Затем он притащился в комнату, сел на тахту — и как-то резко рассвело.

Квартиру просвечивало солнце, как бывает часов в десять утра. Олега сдернула с места паника — ему показалось, что он куда-то должен бежать. Не в силах противиться, он истерически умылся, схватил ветровку и покинул квартиру.

Лифта ждал недолго, спускался большую часть пути один. На шестом присоединился лысый мужичок лет пятидесяти, на втором вошла отроковица, состроившая старшим в лифте презрительно-брезгливую физиономию. Раньше Олег бы внутренне вскипел — мало того, что соплячка едет вниз на один этаж, так еще и рожей оскорбляет людей. Но теперь только успел подогреться, как сразу отпустил инцидент.

Рядом с подъездом собралась небольшая толпа, участок на клумбе был огорожен полосатой лентой. Все трое из лифта подошли посмотреть, что там, но ничего уже не было — двери скорой как раз закрылись. Полицейский слушал старушку и что-то записывал, мужики с разных этажей мрачно курили. Лысый с шестого подошел к знакомым и тоже мрачно закурил. До Олега долетело: «Пьяный мыл окна...». Это было не особенно интересно, он обернулся и увидел, как презрительная отроковица корчит рожи, записывая себя на смартфон на фоне полосатой ленты. «Скуфяра эпично выпилился!» — проговорила она.

На всех людях у дома лежала тяжелая дымка исландского магмовремени. Олег видел не ее саму, а то, как она искривляет и уродует обычных соседей. Сами они, может, и не радовались бы ужасному случаю с каким-то человеком, но темный-тяжелый сорт вынуждал их быть в курсе произошедшего.

Как и самого Олега. Он вдруг понял, что его собственного желания в том, чтобы подходить ближе и вылавливать из воздуха крупицы инфы, не было никакого. Его поднесла поближе густая тяжесть, разлитая вокруг.

Олег поспешил прочь. Еще глядя на отроковицу, он осознал, что забыл дома собственный смартфон. Такого с ним не случалось. С другой стороны, ему ничего в смартфоне и не требовалось. То ли это была суббота, то ли — какой-то майский праздник. Скорее всего — просто не его смена в магазине, иначе он бы не относился к этому так беспечно. Прогулов ни на какой из работ с Олегом тоже не случалось — он же не зумер, чтобы просто не прийти без причин.

Перекатывая в голове эти мысли, он дошел до сетевого гастронома. Не ахти какого любимого, зато рядом.

Олег бродил по торговому залу, понимая, что ничего особенного ему в глаза не бросается. Все товары выглядели неинтересно, будто выцвели. Не то чтобы в обычные дни он бросался на любую яркую упаковку, однако хотя бы подмечал новинки и вздыхал о вредном, но вкусном.

Вдобавок другие покупатели теперь различались между собой лишь по одному параметру — по тому, до какой степени изъело их исландское магмовремя. Олег встречал поразительные экземпляры — с гигантскими пустыми порами в коже, с темным месивом вместо лица, с проваленным до затылка лбом... Когда людская коррозия стала открываться ему в зримых подробностях, он перестал вглядываться в окружающих. И все равно вынужден был смотреть хоть мельком — иначе бы в него въехали тележкой, или сам бы он кого-то опрокинул.

Его внимание привлекли желтые вытянутые груши, каждая в бумажной обертке. Во фруктовом отделе они выделялись живостью. Опасаясь, что ничего подходящего он больше не найдет, Олег набрал штук десять.

В хлебопекарном отделе, который обычно привлекал запахом выпечки, разило тленом. Впрочем, разумеется, там все так же навязчиво пахло выпечкой — но вместе с эманациями темного магмовремени, которых Олег раньше не замечал. Общий результат воспринимался именно как свежий тлен.

Все же он заглянул в хлебный не зря. На одной из множества полок он обнаружил живые булочки — невзрачные на вид, с изюмом и корицей внутри. Булочками он набил пару пакетов.

Не в силах больше терпеть окружающее, которое против его воли продолжало открывать новые неприятные подробности, Олег рванул на кассу. В очереди пришлось увидеть желеобразный волосатый затылок какого-то деда, отчего Олега чуть не стошнило. Он запоздало подумал, что следовало рвануть на кассы самообслуживания. Но подошла его очередь — и у него три раза не прошла карта. Наличных хватало только на груши. А Олег уже не мог оставить булочки — ему казалось, что это последняя хорошая еда в мире.

— Сколько вам не хватает? — спросили за спиной.

Он обернулся и увидел, что за ним стоит вихрастый паренек лет семнадцати. Выглядящий совершенно нормально — без исландской дымки. Олег сразу догадался, что это свой — один из любителей легкого камчатского сорта. Олег назвал сумму, а паренек заплатил.

В кармане ветровки обнаружился кейс с маленькими наушниками. Недорогие, зато новые — Олег так и сказал пареньку, дождавшись его за кассами. Сунув скромную благодарность в руки подростка, Олег ретировался.

Через квартал он остановился у лавочки, чтобы позавтракать. Ничего страшного, если он съест одну булочку и закусит сочной грушей. И он уже впился в беззащитный бок выпечки, когда почувствовал неприятную вибрацию под ногами — дрожала тротуарная плитка.

В следующий момент он увидел, что прямо к нему по скверу движется женщина с открытым ртом и распущенными волосами. Самым странным в ней было то, как она держалась и перемещалась. Тело ее совсем не двигалось, ее будто нес вперед незримый траволатор. Одежда, представлявшая собой нагромождение лохмотьев, шевелилась от движения.

Олег проглотил кусок булочки, схватил с лавки пакет с покупками и побежал. Ноги несли его быстрее осознания того, что он увидел, но осознание все равно догнало: в сквере на него пер вертикальный столб червей, оформленный под человека. Это было похлеще желеобразного деда в магазине.

До дядиного дома оставались сотни метров, но Олег заложил крюк через соседние кварталы. Он умел выполнять поручения добросовестно — хоть такого навыка достиг.

Когда он прибежал к подъезду, червивого хвоста за ним не наблюдалось. Но и сил петлять уже не осталось. Олег добежал до лифтов и ударил по кнопке. На его счастье одна кабинка стояла на первом. В лифте уже было спокойнее, поэтому он дрожащими руками достал надкушенную булочку и закончил свой скудный завтрак.

Однако надо было скорее накормить Бэтмена. Во что бы то ни стало. Потому что в мире остались люди, остались те, кто не во власти темной мерзости. Случай с пареньком в гастрономе это живо показал.

На своем этаже Олег сразу двинулся к лестнице. Поднялся на два пролета, к дверце на технический полуэтаж и сварной арматурной лесенке, ведущей к распахнутому люку. Олег решительно полез наверх.

На крыше было пусто. Олег походил и осмотрелся, но нашел только размазанную ветром кучу мусора — в основном упаковок от фастфуда.

— Бэтма-ан! — закричал Олег. — Бэтма-ан!

Он хотел обрадовать лучшего в мире придуманной в лифте отсылкой к «Карлсону». Сказать: вот, мол, десять плюшек, делим поровну — семь мне и семь тебе. И ты как хочешь, но я свои уже съел...

Отсылка была так себе, и Олег не успел придумать, как ее получше адаптировать к ситуации. А теперь и не придумает, наверное...

— Бэтман, эй!.. Ты же обещал следить за мной сверху!

Поблизости раздалось жужжание. Рядом с Олегом по поверхности крыши пронеслась огромная тень. Он завертел головой — и наконец-то увидел его.

Приземлившийся Бэтмен выглядел потрясающе массивно. Костюм был все тот же, но лучшего в мире внутри костюма прилично раздуло, он уже толком не помещался. Видимая часть лица одной складкой нависала над краями маски.

— Обещал и следил, — сказал Бэтмен. — Я обещания выполняю.

— А когда ты успел так прилично поднабрать?

— Заявочки! Малыш, я же лучший в мире мастер по скоростному набору веса, ты забыл?.. Ладно, полетели на крышу, будем дальше готовиться к роли.

— А мы разве уже не?..

— На крышу в верхних слоях, малыш. Это ж разве крыша... Покупки давай сюда, так, это я буду держать. Садись ко мне на шею.

Бэтмен встал на четвереньки, похожий на разъевшегося призового быка, а Олег залез на его огромный складчатый затылок и свесил ноги с лучших в мире плеч.

— Держи меня за ушки, да, за маску, не бойся. Удобно?

— На удивление да, — сказал седок со своего места.

Снова появилось громкое жужжание. Олег не мог понять, откуда оно исходит.

— Расслабься, малыш, — успокоил Бэтмен. — Это я издаю звуки мотора — для правдоподобности. На самом деле я лучший в мире чревовещатель.

Жужжание не прекращалось ни на миг. С таким звуком они и взмыли ввысь.