Общество слепых

Воскресение. На улице стоит лютый мороз, пожалуй впервые за несколько последних лет термометр замерз на отметке минус 32. В такую погоду лучше всего оставаться дома, пить чай, читать или просто валяться на диване и думать о чем-нибудь... если есть о чем и если есть чем. 

— Мам, ты атлас не встречала?

Мама заглянула ко мне в комнату.

— Он на полке где-то, Андрюша.

Благодаря маме и покойному отцу у нас в доме имелось много книг, поэтому отыскать нужную порой бывало сложно. Я рыскал взглядом по разноцветным корешкам, разыскивая знакомый золотой узор на зеленом фоне.

— Ма, ну я же просил... вечно ты засунешь куда-то.

— Не надо его бросать где попало.

— Я не бросал.

Это было явно несправедливо по отношению ко мне, ведь у меня всегда и во всем был порядок. И мама знает, если я положил ножницы в верхний ящик секретера, значит им там место и они там лежали и будут лежать всегда. Она в то утро как будто сама нарывалась на конфликт, но я не был в настроении это поддерживать, потому что...

Потому что я знаю настоящую причину ее нервозности — маме не нравится, что я в моем возрасте рассматриваю атлас, словно мне три годика. Раве что не вожу пальцем по страницам как раньше и не шепчу названия стран и городов, пуская слюни. Просто разглядывание карт помогает мне сосредоточиться или наоборот расслабиться, смотря какую цель я преследую в данный момент. Иногда мне просто нужно подумать о чем-то своем и я достаю атлас, раскрываю на случайной странице и начинаю свое путешествие. Каждый раз новое.

Подумать было над чем. В понедельник к обеду мне нужно сдать статью в которой я разъясню читателю, почему советский человек гармоничен априори. И почему такой же индивидуум на Западе полностью раздираем и разлагаем противоречиями. Не то чтобы я не знал, как выразить свои мысли. Знал, конечно. Меня долго учили оперировать штампами и меньше думать головой, но мне хотелось чего-то большего. Хотелось лично поговорить с человеком, который действительно находится по ту сторону, который на собственной шкуре чувствует хищные зубы капитализма и его цепкие пальцы на своем горле. Кроме того, меня будоражило желание сразить нового шефа своим видением и стилем. И если уж взять реальное интервью у реальной персоны у меня возможности нет, можно хотя бы вообразить такую возможность. 

Я открыл страницу наугад, выпала карта Лондона с пригородами. Столица Великобритании напоминала цветок розы, который бросили на землю, придавили каблуком и расплющили. Этим карта Лондона очень похожа на карту Москвы. Но это пожалуй единственное сходство. Я пересек Темзу по воображаемому мосту в районе Гринвича и двинулся вдоль реки по направлению в Челси, миновал Тауэр и Вестминстер. Вокруг меня шныряли прохожие. Все как на подбор в котелках и пенсне, с тросточками... нет, с черными зонтами в руках. В каждом взгляде чувствовалась тревога, наверняка всех их раздирают противоречия, точит изнутри червь неуверенности в завтрашнем дне...

— Андрей, ты молоко забыл купить, — донеслось с кухни.

Ожившая было картинка внезапно рассыпалась на детали, которые тут же растаяли в воздухе.

— Щас схожу.

Я накинул куртку и выскочил на улицу. Гастроном был прямо на первом этаже нашей «сталинки». На кой ляд сдалось ей молоко? Я думаю, маме просто не нравится что в выходной день я сижу дома, вместо того чтобы проводить время в компании друзей. Но больше всего она хочет, чтобы я нашел себе приключений на задницу в виде какой-нибудь скромной доверчивой девушки с русой косой по пояс и румяными щеками. Желательно при этом чтобы избранница моя страсть как хотела детей и могла испечь в духовке что-то эдакое невообразимо пышное и благоухающее. И тогда мама при случае сможет похвастаться подругам, смотрите мол какая у моего Андрюшки хозяйственная жена. Мне же наоборот хотелось чего-то совсем другого. Я вспомнил о своем юношеском увлечении Еленой Александровной и представил как я привожу ее к нам домой в качестве своей жены. У Елены Александровны длинные ноги, роскошные огненные волосы и ни грамма таланта в плане испечь пирог. Зато у нее наверняка имеются иные таланты, раз ей так быстро удалось подцепить таинственного атташе. Кроме того, у нее уже есть сын, отличный взрослый парень мой ровесник и друг Илья. Думаю, маму хватил бы удар, сотвори я такое.

Честно говоря, я вообще старался избегать отношений. Я бы не хотел, чтобы моя устоявшаяся жизнь перевернулась с ног наголову, превратилась в постоянный контроль за тем, насколько искренне я буду исполнять чью-то постороннюю волю. Мне этого и на работе с головой хватает. С этими мыслями я пристроился в хвост очереди за молоком.

— Привет! — кто-то дернул меня за рукав куртки и я оглянулся.

Передо мной стояла Дарья, в том же самом красном пуховике и огромной вязаной шапке, натянутой по самые брови.

— Живешь здесь?

— Привет, да... Ну, не прямо здесь, конечно. На пятом этаже. Со двора...

Я нелепо повел плечами и рукой, показывая с какой стороны нужно обогнуть магазин, если вдруг будет желание попасть ко мне в квартиру. Даша мило улыбнулась и посмотрела на меня так, что я тут же запереживал насчет своих устоявшихся принципов. Принципов, которые еще секунду назад казались мне незыблемыми.

Мы ни разу не виделись после нашего знакомства в Новогоднюю ночь у Ильи и все это время я даже не вспоминал о Даше. А между тем прошел почти целый год.

— Ты меня пропустишь? — она заговорщически шепнула мне в самое ухо и кивнула в сторону очереди, которая уже извивалась за моей спиной, словно змеиный хвост, — мне только маслица взять.

Она так произнесла это свое маслица, что я тут же вспомнил и Новый год и свой внезапный страх и порыв одновременно, которые я тогда почувствовал. Дама стоявшая сразу за мной недовольно фыркнула и принялась рассматривать кафельную стену молочного отдела, кроваво красный рисунок которой напоминал разрезанную плоть коровы с прожилками белого жира.

— Так что?

— А?

Дарья поняла, что если я буду продолжать тупить, ее тут же выпрут из очереди и неожиданно взяла меня под руку, словно старого знакомого. Она положила голову мне на плечо и я почувствовал как земля уходит у меня из-под ног.