Непрочитанные письма — 18

Племянник Антона Палыча Чехова писал своему другу: «Оказывается, без театра можно жить...» Открыл Америку! Вот мы живем или стараемся не замечать театр абсурда, окружающий нас повсеместно. Я уже и не помню с какого года в Петербурге строят станцию метро «Театральная». На эти деньги можно было, наверно, еще один тоннель под Ла- Маншем прорыть. Пока что наши пути к высокому искусству неисповедимы. Даже памятник Александру Блоку наклонился в сторону театра, словно движется по улице Декабристов против невидимого ветра. Все актеры борются друг с другом за роли, за свое место на сцене под софитами, за успех и любовь зрителя.

Моя бывшая коллега Пораманская, пытающаяся доползти на работу по мраморной лестнице перед ошарашенным начальником охраны, дыша «духами и туманами», в трезвом состоянии вечерами собиралась в Мариинский театр, как на любовное свидание. В служебном туалете весь пол был улит водой (обязательный душ!). На работу она являлась в образе серой моли: без макияжа, не выспавшаяся и язвительная. Но к вечеру эта «упрямая пшечка», как звала ее бабушка, наводила «стрелы Амура» и меняла удобную обувь на изящные туфли на каблучке. Потомственная театральная «сыриха». Ее мать с детства таскала три раза в неделю на оперу и балет, и болезнь ребенка не считалась уважительной причиной пропускать спектакль. Театр живет своей жизнью, а «сыры» живут жизнью своих кумиров. Они знают наизусть их роли, вкусы и привычки. Пораманская приходила на оперу, шла в буфет до второго акта, потом прослушав арию любимого певца и не дожидаясь финала спектакля, покидала театр, передав букет обожаемому артисту через людей приближенных. Театральные фанатики умеют делать красивые жесты и совершать гнусные поступки с чистой совестью. 

Прикладываясь временами к небольшому термосу с заваренными лекарственными травами (подозреваю и коньяк!), она смотрела на нас, обывателей, презрительно-насмешливым взглядом. Вокруг ее личной жизни ходили легенды, которые сама и создавала. Она дочь дипломатов, жила с родителями в Индии. Много путешествовала. Пальцы обеих рук украшены кольцами из ярко-жёлтого металла. Это какое-то африканские золото или золото инков, что в её случае было похоже за правду. Муж известный юрист, живущий на два дома «Петербург-Москва», любил путешествовать по Италии с личным гидом. Дочь и сын учились в МГИМО. И эта скучающая «пани Валевская» почтила своим присутствием наш храм Искусства. Думаю, она была по-настоящему одинока при всей своей бурной богемной суете. «Живи в моменте», не раз мы слышали ее кредо. 

Жизнь нельзя воспринимать серьезно. Иначе можно заиграться, возомнив себя режиссером собственной судьбы и даже судеб зрителей, как случается у творческих личностей. Возбуждать человеческие пороки самый беспроигрышный вариант скандальный известности. Роман Виктюк, видимо, задал себе в 1988 году сакраментальный вопрос: «Что я могу принести на алтарь Гимероса? » Ответом стал его эпохальный спектакль «Служанки». Публику надо удивлять, бесспорно. Сюжетом, костюмами, декорациями, игрой актеров. Но и без порно, как видно, сложно обойтись современным режиссерам. И прав был Оскар Уайльд, сказавший «Не искусство подражает жизни, а жизнь — искусству».

Зрителю любопытнее наблюдать за пороками и извращениями героев Жана Жене, нежели переживать набившую оскомину родную достоевщину. О вкусах не спорят. Мы знаем с чего начинается театр, но чем он заканчивается?

Сквер на Театральной площади вокруг памятника Римскому-Корсакову усеян опавшими каштанами. Неподалеку на скамье два пьянчужки считают деньги — хватит или нет? Знакомые до боли декорации. Поднимаю гладкий лакированный плод, не успевший усохнуть и потрескаться от дождя: у меня на ладони прошедшее лето.