Непрочитанные письма — 16

Весной этого года, случайно попав на выставку, посвященную 150-летию со дня рождения Мейерхольда, в музее театрального и музыкального искусства, я наткнулась на удивительный экспонат — кресло из металлических часовых шестеренок, которое окрестила про себя троном Времени. Когда на него садится посетитель, все детали приходят в движение, издавая неприятный скрежет, как будто время, намертво вгрызаясь в человека, пропускает его сквозь свои жернова. Всеволод Эмильевич на своей шкуре ощутил эту железную хватку.

Смутное время сейчас, говорят. Были ли на Руси не смутные времена? Андрей Рублев писал свою Троицу в XV веке, в переломный момент истории страны, даруя всем страждущим надежду на свет во мраке земного бытия. Народ верит ему уже шесть веков. Двумя веками позднее родилась Пресвятая Богородица «Непроходимая дверь». Не все достойны милости божией. Грешников не ждут по ту сторону райских врат. А кто из нас праведник?! Каждое царство на крови. Не исключение и Царство Божие. Но критиковать Бога легко. Не хотела бы я оказаться на его месте.

Если идти по Большому проспекту Петроградской стороны, а потом свернуть на улицу Ленина, во дворах домов вы сможете лицезреть рукотворный рай прижившегося здесь барда, стрит-арт художника и по совместительству дворника Нельсона. Яркие стены с жизнеутверждающими лозунгами соседствуют с манекенами, выкрашенными в неоновые цвета, импровизированные клумбы из подручных материалов с неизвестными растениями вскарабкались на крышу старого автомобиля без колес, громоздятся на руле велосипеда и березовых пнях. Театрально-бытовая фантасмагория старого осыпающегося дома не оставляет равнодушным никого.

На встречу мне неспеша вышла огромная белая собака неизвестной породы. Чешу ее за плюшевым ухом. Она поднимает морду и смотрит всепрощающими глазами.

— Хорошая! Где твой хозяин — Нельсон?

При упоминании знакомого имени собака начинает вилять хвостом и облегченно вздыхает, признав «Свои».

В свои врата Нельсон принимает и бесхвостую ворону, и хромую кошку, и скромную бездомную собаку. Он не бог. Просто он человек. Которому нет места среди людей, и которого городская администрация несколько лет безуспешно пытается выселить с его земли обетованной.

Лиза хандрит.

— Тошно на душе. Надо в Казанском поставить свечки. Давно не заходила.

Она чаще посещает театр, чем храм. Может, это и правильно: театр — это же храм искусства. В Господнем храме лишь один зритель, все остальные задействованы в представлении. Главное — достойно уйти со сцены.

Ноябрь по-европейски толерантен. В воздухе висит влажная взвесь, над головой серое ватное небо. Все время хочется спать, кофе и цитрусовых. Город спутал времена года. Иногда сквозь тучи проскальзывает единичный солнечный луч на несколько минут, как будто кто-то по ошибке включил небесный прожектор. Кичливые москвичи продолжают осаждать Невский проспект и ближайшие заведения. Пафос парфюма опережает их появление на горизонте. Не смотря на приближающийся лязгающий цокот коней Апокалипсиса, туристы «и жить торопятся и чувствовать спешат» ©.