Сон князя

Князь беспокойно ворочался, понимая,
что русский народ — раздроблен, дремуч, незряч.
С юга на Русь катилось войско Мамая —
чёрный гремящий шар, человекомяч.

Князь был печален, светел, был безутешен.
А внутренний голос вещал каждый день в году:
«Что тебе эта родина? Горсть скворечен,
белый костёр на льду.

Тьма путевая, локация огневая.
Власть меховою шкурою на плечах
тяжко лежит у тебя, и она — живая,
а ты уж поди зачах.

Брось, отрекись, ибо крови твоей не стоит
тёмная Русь, и трагедию не ломай.
Так ли она — взаправду — страдает, стонет?
Так ли уж плох Мамай?»

Князь усмехался, и месяц-кузнец над Доном
лил серебро расплавленное над рекой:
«Что ж отступать, если даже во сне ладоням
слишком легко без меча да тяжёл покой?»

Видел под утро княже родные сечи,
красные речи, горящие города...
Вечна — резня. А этот Мамай не вечен,
как и его орда.