Королева волчьего цирка

Вас убьет не тот медведь, которого вы видите.

Эскимосская поговорка.

Волчонок

…И А́йрон оказался в родных лесах земли Ма́йкнорт – густых, непроходимых и холодных даже летом, что уж говорить про зимнее время. Снег падал с каждой минутой все сильнее – вот-вот, да и нагрянет типичная, к сожалению, снежная буря, что вредит и людям, и животным.

Айрону снова двенадцать. Он бредет сквозь деревья так, словно знает каждое из них по имени – впрочем, так оно и было, ибо с ранних лет Айрон почувствовал особую связь с природой. Ветер говорил: «возвращайся домой, и скорее», снег говорил: «шагай медленнее и легче, иначе провалишься и не сможешь встать», пролетающие низко птицы говорили: «тебя ждет дома отец – нужно помочь по хозяйству…». Каждая частичка вокруг что-то, да сообщала подростку…

Но он не мог пока вернуться домой. Не потому что чувствовал себя наказанным или виноватым – нет, причина пребывания в лесу скорее благородная…

Он хотел помочь волку.

Айрон втянул ноздрями лесной воздух, поправил в районе воротника шубку из малоузнаваемого животного, что досталась ему по наследству от одного из предприимчивых родственников с отцовской стороны (только этот самый родственник, хвалясь полученными шубами, не рассчитал размер, в результате чего шубка быстро стала выросшему пареньку мала), и неслышно сделал несколько шагов вглубь деревьев. Он чувствовал, что несчастный волк, попавший в человеческую ловушку, где-то недалеко: возможно, эта ловушка – смертельная, а потому каждое мгновение на счету.

Опасения Айрона отчасти подтвердились, когда он невдалеке услышал звуки выстрелов. «Убиватели, чтоб их ке́глерт взял», - мысленно выругался парень: конечно, призывать темного духа, вышедшего из общегерманского фольклора, было совсем не время, но в отношении личностей, ведущих охоту не ради пропитания, но ради развлечения, самое оно…

Выстрелы раздались снова – и в этот раз удачные: Айрон видел, как один из воронов, пытавшихся набрать высоту, резко пикирует, издавая предсмертный вопль. Ворона Айрону было жаль не меньше, но птиц в этих краях хватает с лихвой, а вот волков…

«Весь мир готовы ввергнуть в пустоту, лишь бы получить мнимую радость…».

К лесным ароматам присоединился совсем несвойственный деревьям… Запах крови. Волчьей крови.

«Где-то недалеко…».

Айрон резкими выпадами – не задерживаясь, чтобы не застрять в сугробах – оказался в том месте, где летом обычно располагалась лужайка, на которой играли зайцы, в перерывах поедая ягоды и грибы… Но сейчас на ней распластался волчонок – ему даже не исполнилось и года. Волчонок негромко выл – видимо, сил у него осталось совсем немного… «Он ранен», - мгновенно понял Айрон, а после обратил внимание на переднюю лапу, которую проткнуло что-то зубасто-металлическое…

«Капкан!».

Совсем скоро убиватели доберутся до волчонка, и тот ничего не сможет сделать. «Вот твари – никогда не станут биться честно…».

Айрон ползком приблизился к волчонку – в глазах животного блестела влага. «Тебе больно… Понимаю тебя. Сейчас станет намного легче».

Капкан, к счастью, оказался самого примитивного устройства – такой можно разделить руками пополам, если хватает физической силы. У Айрона ее было не просто много – с запасом, и неудивительно: труд закаляет, а если это еще и каждодневный труд, когда приходится проходить десятки тысяч шагов с грузом на плечах… «Металл сам себя не принесет! Да и продукты тоже…».

«Потерпи, пожалуйста, волчонок – мгновение боли, и ты будешь свободен…».

Айрон легко схватился за челюсти капкана и разжал их так, будто занимался этим всю жизнь… Вот только подвела пружина, соединяющая обе части – она издала такой громкий «блям!!!», что пареньку стало понятно: вот такое убиватели точно услышат. Так и вышло:

- Слышали? Капкан сработал! Волк там!

Волчонок же притянул к себе раненую лапу и стал спешно ее облизывать.

«Беги скорее», - мысленно произнес Айрон, глядя волчонку прямо в зеленоватые глаза (и кто вообще сказал, что у волков они – сплошь желтого цвета?).

И неожиданно паренек услышал ответ волка:

«Спасибо тебе, человек».

Убиватели приближались – волк, несмотря на рану, спешно заковылял вглубь леса, а Айрон решил спрятаться за ближайшим деревом, бывшим настолько толстым и ровным, чтобы за ним точно не проглядываться. Остатки капкана Айрон оставил на снегу, хотя очень хотелось, чтобы ловушка сработала еще раз, и уже на ноге одного из людей, научившихся стрелять не туда и не в тех. Конечно, металл, из которого сделали капкан, уже начал ржаветь по бокам (самое грустное, что ржавчина могла попасть и в рану волка), но все же ловушка могла еще б пригодиться, если б не дурацкая пружина…

А еще волк, разумеется, оставил следы крови на снегу.

«Вот и помог, называется – охотники и по следу выследят», - выругался Айрон, утешая себя тем, что просто сделал то, что смог. Да, нужно было перевязать рану, и парень это умел, но времени в обрез…

Из глубины леса показались двое незнакомцев – явно не с родного Ки́львана. Они прятали лица шарфами, натянутыми до самых глаз, а в руках у них были примитивные длинноствольные пищали, которые и стреляли-то не каждый раз, но против волчонка и такое оружие было смертельным. Один из убивателей произнес напарнику:

- Смотри-ка, следы! Сейчас мы найдем эту шкуру…

«Ну точно не ради еды охотятся», - любителей стрелять в животных только ради шкуры с каждым годом становилось только больше.

- Пошли уже! – грубо велел второй, и убиватели двинулись в сторону – Айрон неслышно сдвинулся в сторону, оставаясь невидимым для вооруженных людей.

«Не дыши… Хотя бы пару мгновений – не дыши!».

Только когда охотники оказались вне зоны видимости, Айрон тихо направился на выход из леса.

«Надеюсь, волчонок, что ты вырастешь, станешь большим, крупным волком, способным перекусить каждого, кто посмеет тебя обидеть, заведешь семью, и тогда мы с тобой обязательно встретимся… И ты меня узнаешь, как и я тебя. Ведь мы – на самом-то деле – одной с тобой крови…».

Аркитид

«Опять этот сон».

Айрон проснулся в дурном расположении духа – встреча с тем волчонком приходила к нему по ночам нечасто, но каждый раз предвещала что-то малоприятное. Мужчина повернул голову и посмотрел на спинку кровати, к которой был привязан паутинообразный предмет, называемый «ловцом снов» - может, он и работал, учитывая, что Айрон крайне редко проваливался в так самый У́сул, из которого можно и не выбраться живым…

«Но те народы, про которые любит рассказывать мать, наверняка повалятся со смеху, увидев подобное».

Уже наступил рассвет, так что в любом случае нужно было вставать – работа сама себя не сделает.

Несмотря на то, что Айрон Видярё́й жил не где-нибудь, а в центральной германской земле, которая так и называлась – Центральный Бе́рен – он предпочел жить не в типичном многоквартирном «муравейнике», а в отдельном доме: неподалеку от исторического квартала – он же Старый город - находился частный сектор, где друг на дружке сидели многочисленные дома. Год назад Айрон приобрел за крайне скромную сумму небольшую развалюху, занялся ее отделкой, и в результате развалюха превратилась во вполне себе аккуратный домик-мастерскую – работы, конечно, было еще предостаточно, но сей работяга не представлял себя лежащим на печке и грустно смотрящим в потолок. А работы у Айрона было много – да, в германских землях хватало умельцев, работающих с деревом, металлом, костью, драгоценными камнями и прочими дарами земли, но никто из них не мог соревноваться с мастером, или, как называли местные, таува́уэром Видярёй в плане художественного таланта… Ибо фантазия Айрона была столь развитой, что при виде застывших в материале фантастических существ и картин люди задавались вопросом – да где он видел нечто, чего нет не то что на Бра́славском континенте, но и во всей Лавренте́лле?

А за то спасибо матери. Ведь она и сама была далеко не местная…

Айрон посмотрел на себя в зеркало – стекло подарил приятель, а металлическую рамку выковал сам таувауэр – и снова убедился в своей необычности, что привлекала людей, но как-то странно и издалека. От отца – уроженца северногерманской земли Майкнорт – он унаследовал высокий рост и крепкое, развитое во всех плоскостях телосложение, а вот от матери, которая называла себя представительницей неизвестного Лаврентелле народа «эскимосы», перешли жесткие черные волосы, чуть вытянутый череп, высокий, непропорциональный лицу узкий нос, а главное – суженный разрез глаз, которые были характерного уже для германцев зеленого цвета. «Полукровка» - называли таковых, как Айрон – кто-то с иронией, а кто-то с брезгливостью, но и то была полуправда – как утверждал Ки́да Видярёй, «жену мне принесла льдина из другого мира, и этой льдине угрожало чудовище, которое я и сразил своим мечом…».

Об этом подвиге знали все германские земли.

«Я здесь не для подвигов», - снова напомнил себе Айрон и вышел во двор – к поленнице. Хоть это лето и казалось теплым, печку протопить надо, и не только для того, чтоб согреться – огонь нужен и для дерева, и для металла. Оценивающе осмотрев дом, Айрон вздохнул: «Да, заднюю стену все-таки надо обшить досками до конца, а то зимой продувать будет…».

Потратив несколько минут на то, чтобы в печке, несколько раз приведенной в рабочий порядок, разгорелось пламя, а благодаря открывшейся заслонке тепло стало наполнять дом, Айрон умылся в уличной бочке, наполовину заполненной водой, что уже начала цвести водорослями («надо бы слить и набрать новую – до Ва́дарна недалеко…»), после чего набросил на себя сшитую из разноцветных кусков ткани куртку-безрукавку и осмотрел рабочее место. Сегодня он решил продолжить свои скульптурные изыскания: нужно было из небольшого куска железа выковать мужскую фигуру, которая должна была держать земной шар – то, что крайне скудно сформулировал заказчик, Айрону нужно художественно развить, с чем он благополучно и справлялся. Но сначала стоит хотя бы чем-то перекусить, а вот с этим у парня все время возникали проблемы… Да, он мог сходить в ближайшую закусочную, где ему подали бы традиционную похлебку с чесноком и даже небольшой кусочек мяса, но чаще всего умелец перекусывал бутербродами с солониной – вопреки распространенному мнению, соленое мясо калорийно ничуть не уступало обычному жареному, которое в Центральном Берене любили особенно. Бутерброды Айрон хранил в сундуке, на дне которого находился лед – не всегда этот метод сохранения еды работал, поскольку лед имел привычку таять, а потому хлеб превращался в сомнительную склизкую смесь, так что приходилось довольствоваться разве что мокрым мясом. «Нет, похоже, я не дождусь того счастливого дня, когда в каждом доме появится сундук, который сможет действительно хранить еду… Можно, конечно, самому заняться, но все руки не доходят, да и технически я не настолько подкован – это вот к Чарующим вопросы…».

И да – в этот раз хлеб снова превратился в кашу.

«Кеглерт тебя возьми», - выругался Айрон, понимая, что наводить порядок придется и в самом сундуке, но мясо, облепленное размокшим местом, все же выудил. «Придется-таки сходить куда-нибудь за кусочком чего-то более стоящего! Жаль, что в еде я так и не научился разбираться…».

После двух бутербродов, растерявших форму, желудок несколько успокоился – Айрон пошел к угловой бочке, зачерпнул оттуда котелком питьевую воду (к счастью, не испортилась) и поставил посуду прямо на печку – способ был действенным, и в очередной раз костер не нужно на улице разводить (хотя это тоже было заблуждением, учитывая, что Айрон работал с металлом). «Все, остается проглотить травяной отвар – и можно заняться делом», - вздохнул мужчина, ожидая, когда закипит вода…

Но в этот раз попить спокойно чай не дали – кто-то громко, четко и упрямо колотил в дверь.

- Да открыто, кеглерт вас потяни! – низко и гулко разрешил войти Айрон. – Не надо дверь избивать – я только недавно ее сделал…

- Извини, - дверь открылась, и в проеме показалось знакомое лицо – правда, чего конкретно от него можно было ожидать, не совсем понятно… Но А́ркитиду Бе́ссенгаузену Айрон был в любом случае рад, и не только потому, что этот парень был членом организации «Го́льшта Мо́ндсиль», целью которой была защита германских (и не только) земель от всякого рода живых кеглертов… Аркитид не умел быть навязчивым, а это качество в людях умелец ценил – как и каждый, кто с ранних лет страдает так называемым «синдромом одиночки».

- Доброе утро, Айрон! – улыбнулся Аркитид. По внешнему виду о Бессенгаузене невозможно было определить, что этот парень – не просто военный, но и на редкость профессиональный боец, учитывая, что размерами Аркитид был раза в полтора меньше таувауэра, да и характер был скорее мягким, что не слишком в плюс для организации, прославившейся радикальными методами наведения порядка.

- Доброе. Я вот только что позавтракал. Хочешь?

- У тебя опять бутерброды растворились? – захихикал Аркитид. – Слушай, Айрон, ты же неплохо зарабатываешь – почему бы тебе хоть раз не сходить в приличное заведение? Могу подсказать пару мест…

- В еде изысков не принимаю.

- Да кто бы сомневался – ты у нас во всем аскет, - Аркитид не обвинял, просто констатировал факт.

- Ты пришел, чтобы заставить меня пойти поесть то, что мне вряд ли понравится? – да, Айрон знал, что его манера разговаривать с людьми не слишком приятная, но ничего с собой не мог поделать, хотя и пытался исправиться.

- Да нет, что ты – тебя заставишь, конечно… - фыркнул Бессенгаузен и тут же добавил более серьезным тоном: - Есть дело к тебе.

- Заказ? И насколько срочный?

- Ну… Чем раньше, тем лучше. Можешь приступить сегодня.

- Прекрасно. И что нужно?

- А вот тут все не так просто… - протянул Аркитид. – Дело касается цирка За́йдентера. Туда привезли необычную куклу, сделанную из металла и дерева – я не в курсе всех деталей, но главное, что куклу нужно починить. И желательно в кратчайшие сроки.

- Так пусть приносят сюда… Хотя… - и Айрон с недоверием и даже с легкой опаской посмотрел на друга. – А откуда у тебя эта информация?

- Скажем так – мне положено знать, - попытался уйти от ответа Аркитид, но это оказалось не так просто.

Айрон хмыкнул, почесал подбородок, на котором не было ни единого волоска – еще одна необычная для германских земель особенность внешности таувауэра – и медленно протянул:

- Я, конечно, не питаюсь слухами, но… Насколько мне известно, Зайдентер-эрр не то что не воспринимает всерьез «Гольшта Мондсиль» - во всеуслышание заявляет, что ваша организация не имеет над ним никакой власти, да и в остальном Центральном Берене вас не особо-то и жалуют, не считая армии... А потому сомнительно, чтобы ты если и раздобыл какую-нибудь историю, то только о поломанной кукле… Здесь есть двойное дно, не так ли?

Аркитид тяжело вздохнул и признал:

- От тебя ничего не скроешь, Айрон. Ладно… Раз хочешь правду, то буду краток – в цирке Зайдентера творится какая-то нездоровая жуть. Да, там и раньше случались малоприятные истории, но с недавних пор их количество только растет… А вершиной айсберга стала пропажа Ге́рдейрона До́йкхолла – одного из наших лучших бойцов, которого мы, скажем так, внедрили в цирк.

- Пропажа? – ухмыльнулся Айрон в духе «раз уж начал, то договаривай до конца».

- Нам доставили его голову. Остальные части тела не нашли.

- Печально, - вздохнул мастер. – И ты полагаешь, что его убийство связано с цирком?

- Последнее сообщение от Гердейройна гласило, что он раскопал в цирке что-то такое, за что можно и убить…

- И в результате был убит.

Аркитид развел руками.

- Так чего же ты хочешь – чтобы и меня такая участь постигла?

- Ты плохо обо мне думаешь, - боец не такой, как оказалось, могущественной организации сделал вид, что обиделся, но Айрон был настроен серьезно. – Я просто прошу тебя разведать, что там происходит.

- Разведка? – приподнял бровь Айрон. – Без боя?

- Ни в коем случае не с боем… - замахал руками друг. - Как почувствуешь опасность – отступай. Придумаешь что-нибудь в духе «я сделал все, что мог – пойдите вы со своей куклой куда хотите». О тебе и не подумают, что как-то связан с «Гольшта Мондсиль», а учитывая, что рабочих рук цирку и без того не хватает…

- Неудивительно – с такими-то историями, - фыркнул таувауэр. – Говорят, что здание цирка хотят снести, а Зайдентер-эрр упорно не желает этого допустить…

- И вот здесь тоже кроется загадка – ему Центральный Берен обещал построить новое здание, что будет намного лучше, а он сказал, что цирк как был на прежнем месте, так и будет…

- Думаешь, и с этим что-то нечисто?

- Очень может быть… - вздохнул Аркитид и признался: - Знаю, что ты сейчас обо мне подумал – мол, я такая скотина, что отправляю друга на смерть, но… Мне не к кому больше обратиться, а привлекать незнакомых людей не очень хочется… Да и сами накололись – правда, Гердейрон и сам понимал, на что идет: все-таки у нас военная организация…

- С соответствующими потерями, - дополнил Айрон.

Бессенгаузен потоптался на месте и произнес:

- Если откажешься, судить не стану.

- Мне не нравится то, что ты предлагаешь… - честно признался таувауэр. – Но ты мне сказал правду, а это я ценю куда больше. Если тебе действительно нужна именно моя помощь, то я готов тебе протянуть руку… Только за бесплатно и по дружбе я на такое не пойду.

- Разумеется, - кивнул Аркитид. – Зная тебя, то могу предположить, что тебе нужен какой-нибудь редкий материал, с которым тебе давно хотелось поработать…

- Кость того необычного существа, что натворило дел в Волга́рии.

- У него костей не обнаружено.

- Точно?

Аркитид выдержал пронзающий взгляд Айрона и кивнул.

- Тогда древесину о́тки – не важно, какой кусок достанешь. Даже из маленького получится вещь…

- Отки, говоришь? – нахмурился Аркитид при упоминании одного из самых известных демоноидских деревьев. – Что ж, я попробую договориться с Монемдьо́ром – они, конечно, срубать отку не будут, но думаю, что какую-нибудь его часть, да найдут… - несмотря на то, что Монемдьор был городом-государством, населенным преимущественно союзнически настроенными к людям демоноидами всех мастей, за некоторые вещи даже самые дружелюбные представители могли отгрызть человеку любой из органов.

Айрон помолчал и вздохнул:

- Что ж, пойду тогда собирать инструменты. Надеюсь, что работа и вправду ограничится только куклой…

- Каждый вечер жду отчет. Где найти меня, знаешь…

- Главное, чтобы тебе не приходилось меня искать. И далеко не в Центральном Берене…

Тут Аркитид вновь виновато развел руками – мол, тут уж как получится.

Цирк Зайдентера

Упомянутый цирк Зайдентера находился в сердце Старого города Центрального Берена. Здание было выдержано в оттенках красного и синего, отчего его в шутку называли «цирюльней с клоунами», ибо впоследствии все парикмахерские в округе тоже отделывались теми же цветами. Форма – что-то между передвижным шапито, только застывшим на месте и расширившимся до размеров беренского ипподрома: и то, и другое могло запросто занять собой добрую половину частного сектора Центрального Берена (город-государство-то был сам по себе не очень большим…). Где-то в ста шагах от зрительского входа проходили линии, по которым ездили вашутя́нки – этот вид транспорта был внедрен сравнительно недавно, но вагончики, в которых можно было рассекать через большую часть города, стали крайне популярными. По левую сторону от здания цирка – почтамт и высотная Глави́рна - одно из многочисленных зданий для заседаний правительства Центрального Берена, известного так же как До́трис (вот любят заседать, что ж поделать…), по правую – Коннауха́ус, главный драматический театр всех германских земель… А буквально через квартал развернулась стройка – без разрешения Зайдентера вырастал новый Дворец цирка, в который, по замыслу города, и должно было переехать детище известного в прошлом артиста, который давно уж оставил яркий костюм и физические упражнения ради административной должности. Казалось бы, что может быть не так, если не знать один важный нюанс – в последние годы цирк не радовал жителей и гостей земли своими представлениями: да, были те артисты, на которых держалось все творчество (так, народ часто ходил в цирк только ради того, чтобы посмотреть номер всего лишь одного выступающего, но чаще – выступающей), но в целом репертуар не блистал новинками и какими-то завлекающими моментами, без которых современная культура попросту невозможна. А если учесть, что, как говорил Аркитид, вокруг цирка хватает всяких неприятных историй, тогда и вовсе неудивительно, что дела идут плохо, хотя на первый взгляд так сказать было нельзя… Все-таки здание выглядело так, что может простоять без капитального ремонта минимум лет пятнадцать, хотя, конечно, стены нужно подкрасить – краска медленно сползает, а по бокам заметно облупилась (и такое допускают в центре города?!?).

«Не мое это, конечно, дело, но предложить свою помощь и в покраске стен, наверное, стоит…».

Через главный вход Айрон решил не идти – опыт подсказывал, что лучше обойти: служебная дверь найдется сама собой… Так и вышло – подойдя к потертой двери, мужчина несколько раз громко постучал.

- Да иду я, иду! – раздался громкий, недовольный голос, а за ним – и тяжелый стук шагов. – Кого принесло с утра пораньше, а…

Дверь раскрылась, и в проеме показался такой гигант, что Айрон, обладавший далеко не маленьким ростом, ойкнул – эту тяжелоатлету явно ничего не стоило взять помешавшего постороннего за шкирку и швырнуть куда-нибудь в сторону южного Гединога́но… А если добавить лицо, на котором не выражалось ничего, кроме выражения «кто бы ты ни был, но виноват во всем», то становилось понятно, что с этим циркачом лучше не шутить.

- Пф… - подавился воздухом силач, явно узнав Айрона. – Айрон Видярёй во весь свой крохотный рост! – «а вот это обидно звучит…». – Чего надо, а́длет?

«Надо же – даже мое прозвище знает…», - удивился Айрон, но вида не подал, постаравшись, чтобы его голос звучал как можно ровнее и отстраненнее:

- Здравствуйте. Я слышал, вам нужны рабочие руки?

- Такие, как у тебя – наверняка! – все тем же грубым тоном воскликнул силач. – Только чего ты к нам подался? Ты же вроде одиночка!

- Хочу попробовать поработать с кем-то. Хотя бы раз в жизни, - слукавил Айрон – попытки-то уже были, только благополучно растоптанные дурным характером…

Силач фыркнул, подвинулся так, чтобы Айрон смог пройти в проем, и велел:

- Ну заходи. Проведу тебя к Зайдентеру-эрру… Знаешь хоть, кто это?

- Директор цирка, - произнес Айрон.

- Владелец цирка, тупица! – поправил собеседник и запоздало представился: - Да, кстати, меня Тиби́лло зовут. Если возникнут вопросы, то обращаешься непосредственно ко мне – если, конечно, тебя Зайдентер-эрр возьмет сюда…

- А ты здесь кто – позволь уточнить?

Тибилло смерил Айрона тяжелым взглядом и произнес:

- Главный помощник, тупица…

«Похоже, как-то иначе он меня называть не собирается… Что ж, спасибо, что хоть слово «адлет» столь оскорбительно не произносит…».

Тибилло двинулся по узкому (для его габаритов) коридору, который провел в достаточно просторное фойе. Не успел Айрон осмотреться, как к нему подскочил какой-то паренек, который, судя по прическе, только что попал под электрический разряд: сравнение лишь усиливалось благодаря несколько нервным движениям рук, что было опасно, особенно если держишь в них довольно-таки увесистые дубинки… «Все понятно – жонглер», - почему-то Айрон был уверен в своей догадке.

- О, Тибилло, Айрон! Уже познакомились? – радостно воскликнул жонглер.

- Вроде бы да… А с тобой? – удивился Айрон.

- Ты что, не узнаешь Ва́дилла Великого?!? – хохотнул новый знакомый.

- Да тебя никто не узнает, тупица, - Айрон отметил, что у Тибилло с фантазией все крайне плохо. – Я сейчас зайду к Зайдентеру-эрру, доложу о тебе… А вы, тупицы, ждите пока здесь, хотя ты, - и палец, похожий на крохотную колбаску, ткнул в Вадилла, - должен репетировать! Если опять не хочешь опозориться…

- Да когда же такое было?

- Клоун, - «а нет, все-таки что-то другое произнести может…».

Как только Тибилло исчез за дверью кабинета директора, Вадилл резко подскочил к Айрону, быстро огляделся и шепотом спросил:

- Получил привет от Аркитида?

«Так вот кто информатор», - Айрон понимающе кивнул.

- Слушай, если что, можешь мной располагать, - сразу же предложил помощь Вадилл.

- Быстро ты ко мне доверием проникся, - удивился спешке Айрон.

- Я давно знаю Аркитида – он с кем попало общаться не будет, - конечно, заявление Вадилла мало о чем говорило, но почему-то Айрона порадовало, что хоть кто-то считает таувауэра не «кем попало». – А еще я видел некоторые твои поделки. Плохой человек такое не создаст.

- Да ты наивен, - хихикнул Айрон.

- Все так говорят…

И тут издалека раздался голос Тибилло:

- Эй, адлет, сюда заходи!

- Позже поговорим, - заговорщицким тоном произнес Вадилл и отправился репетировать. Айрон же сделал несколько шагов и завернул за угол, где находился кабинет владельца цирка Фра́уэрна За́йдентера.

«Мда, неказистый человек…» - пронеслось в голове мастера, когда он увидел великого и могучего циркового артиста – нет, конечно, он слышал, что на арене, как и на любой сцене, человек преображается, вот только… Зайдентер-эрр оказался тщедушного вида мужчиной лет шестидесяти с седыми волосами, сгорбленным носом, а когда его рот раскрылся, то Айрон увидел мелкие желтые кривые зубы. Ко всему прочему, морщины избороздили всю кожу директора – даже на пальцах, и то проглядывались глубокие впадины.

- Вот – хочет к нам в цирк. Рабочим. Или тауваэром - кеглерт там разберет… - объявил Тибилло.

Зайдентер-эрр вышел из-за стола и произнес насмешливым тоном:

- Наслышан о тебе, Айрон Видярёй! – но насмешка мгновенно сменилась радостью, которая показалась таувауэру какой-то неискренней: - Наконец-то к нам пришел кто-то действительно толковый! Прекрасно!

- Так Вы меня берете? – на всякий случай решил уточнить Айрон.

- Мы, конечно, специально за помощью не обращаемся, но тут приключился совсем уж интересный случай… Я думаю, ты возьмешься за него!

- Сначала познакомьте меня с вашим интересным случаем, - мужчина сделал акцент на двух последних словах.

- Что ж, пойдем – я покажу! Тибилло, подготовь пока рабочую комнату для нашего нового работника!

- Слушаюсь, - а вот хозяина Тибилло явно почитал, и тон был соответствующий.

Зайдентер-эрр с неожиданной для его фигуры скоростью отправился в одну из других рабочих комнат, которая мгновенно не понравилась Айрону, и даже не тем, что она была полностью заставлена клетками.

В клетках находились животные – кабан, курицы (что они-то делают в цирке – непонятно: яйца, что ли, просто несут?), какой-то непонятный рыжий зверек и…

Волк.

«Ненавижу тех, кто держит волков в клетках!» - хотелось выплюнуть Айрону, но он смолчал – иначе точно выгонят… А бедный волк – точнее, волчица - похоже, уже пару дней ничего не ела: по глазам видно. Да и худой она оказалась для своих лет – Айрон не то чтобы мог сходу назвать возраст животного, но кое-что все же понимал…

«Не волнуйся, волчица – мы же с тобой одной крови… Вытащу тебя – не переживай».

Но как бы Айрон не возмущался по поводу отношения к волчице, все же могло быть то, что не просто выводило мастера из себя – гнев, который в такие моменты исходил из каждой клетки тела, мог заживо сжечь любого на своем пути… И подобный ужас именовался просто – отвратительное отношение к рукотворным изделиям.

Что и продемонстрировал Зайдентер-эрр.

Та самая кукла, о которой говорил Аркитид, не просто валялась на полу – складывалось ощущение, что по ней не протоптался только ленивый. Круглая металлическая голова с правого бока была выгнута внутрь, а стекла-глазницы кто-то благополучно разбил. Конечности куклы были сделаны из некоего темного дерева, а вот суставы и сочленения – металлические, однако более всего не повезло туловищу, от которого буквально оторвали (если от металла что-то и можно оторвать) целые куски. Непонятно, для чего эта кукла задумывалась, но Айрону стало ее не просто жаль – он просто хотел вылечить это несчастное создание, которое, судя по всему, не пригодилось прошлым хозяевам…

- Зачем вы так с этим чудом? – не удержался от напрашивающегося вопроса Айрон – слава всем святым, гнев удалось подавить, хоть и ненадолго.

- Нам уже доставили ее – или его – в таком состоянии, - попытался оправдаться Зайдентер-эрр.

- Кто?

- Говорят, что ее сделали на Эдоса́нских островах. Но там она то ли сломалась, то ли не оправдала ожиданий… И не скажешь сразу.

- Кошмар какой-то… - и Айрон аккуратно приподнял сломанную куклу.

- Ты сможешь что-нибудь с ней сделать?

- Я попытаюсь, - честно признался таувауэр. – Но нужны материалы и мои инструменты…

- Все, что нужно, мы тебе предоставим, но работать будешь непосредственно здесь – каждый вечер отчет. Если меня что-то не устроит – вышвырну, даже несмотря на все твои прошлые, так сказать, заслуги. Ночевать здесь необязательно – можешь по ночам уходить домой. В девять утра начинается рабочий день, обед – по твоему усмотрению. По всем вопросам обращайся к Тибилло. Насчет зарплаты – пять тысяч те́йлеров за куклу, а там посмотрим – может, еще к чему-то привлечем… Хотя ты – парень крепкий. Во время представления сможешь помогать артистам?

- Легко.

- Еще лучше… У нас как раз выступление сегодня – если хочешь, можешь смотреть из-за кулисы. На первый раз в помощники… Нет, наверное, не пущу, да тебе и куклой нужно заниматься… Да, и не забывай – ты здесь работаешь, а не прохлаждаешься.

- Я Вас понял, Зайдентер-эрр, - кивнул Айрон.

- И не будь болтливым! Не люблю, когда работники лясы точат – по поводу и без…

- Я же – одиночка. Если только с животными пообщаться… - и Айрон перевел взгляд на волка.

- Кто бы сомневался, что ты не задашь соответствующий вопрос… Не беспокойся – Бе́лу мы на самом деле хорошо кормим. Лакси, наш дрессировщик, мог бы поделиться рассказами о неподобающем поведении Белы, но он накануне уволился, только не успел пока забрать с собой всех животных…

- И Белу тоже заберет?

- Ее – нет, оставил мне на поруки. Так что Беле достанется… - и директор злобно глянул на волчицу, добавив: - Я, конечно, не кровожадный, но некоторых тварей стоит бить – и часто. Иначе плохо работают…

- Меня бить не обязательно, - попытался пошутить Айрон, хотя это было очередной попыткой подавить искренний г