Глава IX

 

Марс, провинция Фарсида, подножие горы Олимп, 2113 г.

 

            Жить и работать на Марсе Рему Ли тоже сразу понравилось. Порядки здесь мало отличались от правил, царивших на космическом корабле: строгое расписание, для каждого действия выделено свое время, вход в каждое помещение и выход за пределы накрытого куполом города только по пропускам… Уже через несколько дней, проведенных на новом месте, биолог стал подумывать о том, что ему не особенно хочется возвращаться на Землю. Там его снова будут постоянно дергать по пустякам в самый неподходящий момент, там его планы будут то и дело нарушаться… Нет, конечно, он рано или поздно вернулся бы домой, если бы сообщения между планетами по-прежнему оставались такими же долгими и сложными, как раньше – в конце концов, у него были родные, которых он не собирался оставлять навсегда, хотя и виделся с ними нечасто. Но теперь на Марсе заработал первый внеземной телепорт, и перемещаться с Красной планеты на Землю и обратно стало проще, чем перейти в соседнюю комнату. Так что Рем вполне мог поселиться на Марсе и время от времени заглядывать на родную планету, чтобы навестить родственников и немного развлечься.

            Хотя не факт, что Ли удалось бы остаться на Марсе, даже если бы он окончательно решился на это. Прошел почти год с тех пор, как он с Лиорой и еще двумя помощниками поселился в Аресограде – самом крупном российском городе на этой планете – и они начали поиск кремнийорганической жизни, но им не удалось обнаружить никаких ее следов. Простейшие, состоящие не из углерода, как все живое на Земле, а из кремния, без сомнения могли бы возникнуть здесь в те бесконечно далекие времена, когда марсианские вулканы еще не «заснули» и повсюду кипела расплавленная лава. И из них даже могли развиться примитивные многоклеточные организмы. Могли, как рассчитала в своем дипломе Лиора Квинтовская, но все сложилось так, что этого почему-то не случилось. Марсу, в отличие от Земли, не повезло.

            А значит, и изучать Рему с коллегами здесь было нечего. Разумеется, в их распоряжении были все земные бактерии и другие одноклеточные, занесенные людьми на Марс, которыми биологи тоже занимались весь этот год. Но как оказалось, все эти живые существа в новых условиях почти не изменились, так что особого интереса для науки не представляли. Их можно было с тем же успехом исследовать и на Земле. Так что пока Ли старался убедить себя в том, что отрицательный результат – это тоже результат, а значит, они с коллегами все же не зря слетали на Красную планету.

            «Может быть, оно и к лучшему, что мы ничего не нашли? – все чаще раздумывал Рем, оставаясь по вечерам один в выделенной ему жилой комнате. – Если учитель все-таки был прав и жизнь на других планетах может плохо повлиять на человеческое чувство собственного достоинства… Придется, правда, в таком случае мне признавать свою неправоту, но как говорит Лиора, в жизни надо попробовать все, даже самое страшное».

            А еще в случае неудачи с поиском жизни на Марсе ему предстояло расстаться с Квинтовской. Потому что – для Ли это было очевидно – ей страшно не нравилось работать под его началом, и как только их перестала бы связывать общая цель, она наверняка ушла бы в какое-нибудь другое место. И ведь уйдет – в этом Рем почти не сомневался. Может быть, и вообще уйдет из науки, потому что, работая с обычными бактериями, ей никогда не получить того внимания, к которому она так стремится и которое она получила бы с избытком, если бы нашла внеземную жизнь. Что ж, Рем тоже был далеко не в восторге от сотрудничества с этой девушкой, так что если бы их пути разошлись, был бы только рад. Он, конечно, даст ей хорошую рекомендацию на случай, если она продолжит заниматься биологией, а потом вздохнет с облегчением и будет работать дальше – спокойно и ни на что не отвлекаясь…

            Именно об этом Рем Ли думал тем вечером в лаборатории, отпустив, наконец, домой уставших сотрудников и доделывая последний отчет, когда его лежащая на столе рация внезапно ожила и запищала перепуганным голосом Квинтовской:

            – Рем Николаевич, вы будете ругаться, но у меня опять… очень нештатная ситуация!

            – Так… – произнес Ли негромко, но стараясь говорить таким тоном, чтобы у ассистентки не осталось никаких сомнений: да, он будет очень сильно ругаться. – И во что вы теперь впутались? На Олимпе ведь уже были!

            – Я в начале подъема на Олимп, к северу от Аресограда, у вездехода сел аккумулятор, и у меня кончается кислород, – так же торопливо отрапортовала девушка. – Буду подавать сигнал фонариком и… – ее голос внезапно заглушили помехи, сквозь которые можно было услышать только отдельные слова. – …в сумке… фотографии… на переднем сиденье…

            Помехи стали еще сильнее, полностью перекрыв сбивчивую речь девушки, а потом наступила тишина. Про аккумулятор она, без сомнения, сказала правду.

            – Лиора! – на всякий случай все-таки попытался докричаться до нее Рем. – Лиора, если вы меня слышите, скажите еще что-нибудь!

            Рация молчала. И скорее всего так же молчало сейчас и переговорное устройство Квинтовской, но ее начальник все же потратил еще пару секунд, прежде чем выбежать из комнаты.

            – Я уже выезжаю к вам! – крикнул он в рацию, надеясь, что устройство Лиоры еще может работать на прием, и бросился к двери.

            В это время жилой комплекс, в котором жили биологи, казался вымершим: большинство его обитателей торчали после работы в развлекательном центре, сидя в кинозале, играя в виртуальные игры или танцуя, и должны были прийти в свои комнаты ближе к ночи. Вымотанные на работе Грегор или Владимир могли быть и у себя, но Рем не стал тратить драгоценные минуты на то, чтобы добежать до их комнат и объяснить им, что случилось. Если с кислородом у Лиоры все было так же плохо, как с зарядом аккумулятора – а судя по ее словам, это было именно так – времени у нее оставалось совсем мало.

            По этой же причине Ли не стал искать никого из местных служащих, чтобы попросить у них разрешения взять вездеход. Их лаборатория имела право пользоваться одним из марсоходов, и у Рема был электронный ключ от ангара, где стоял транспорт, так что уже через несколько минут он выехал за пределы Аресограда и на полной скорости двинулся на север, к поднимающейся в небо и закрывающей звезды громаде Олимпа.

            – По крайней мере, эта чертова авантюристка сумела в первой же фразе сказать все самое главное, – бормотал он себе под нос, вглядываясь в освещенную фарами пустыню за передним стеклом. – Не стала болтать ничего лишнего, не потеряла ни секунды, и теперь я знаю, как ее найти. Моя школа, не иначе! Сама бы она всего этого ни за что бы не сообразила.

            Этот монолог подбодрил микробиолога, и вскоре он понял, что почти успокоился. Вездеход подбрасывало на неровностях, но он мчался вперед со всей возможной скоростью, и Рем почти уверился, что доберется до своей ученицы вовремя. У него мелькнула мысль о том, что стоило бы хотя бы сейчас связаться по рации с местными спасателями, чтобы они тоже отправились к девушке, но, поразмыслив, Ли отказался от этой идеи. Все равно никто теперь не доберется до Лиоры раньше него – так зачем поднимать в городе тревогу? Прикрепить к ее скафандру новый кислородный баллон Рем сможет и сам, а другая помощь ей не требуется, иначе она сказала бы об этом. К тому же, девчонка наверняка угнала марсоход без спроса, и если об этом узнают, неприятности будут не только у нее, но и у всей их лаборатории. Да и сам Ли уехал, никого не предупредив, что было нарушением правил. А им с Лиорой и Владимиром, возможно, еще придется работать здесь – вдруг небелковую жизнь все-таки удастся найти?

            Последняя мысль заставила Рема вздрогнуть. Квинтовская ведь не только позвала его на помощь, она еще говорила что-то про какие-то фотографии. Значит, они тоже были для нее крайне важны – чуть менее важны, чем сообщение о том, что она вот-вот задохнется. Что же такое она сфотографировала? Что может быть таким же важным, как собственная жизнь, для биолога?

            Ответ напрашивался сам собой. Другая жизнь. Та, которую этот самый биолог изучает. Или пытается найти.

            – Что ты нашла, девочка? – прошептал Ли, пытаясь еще больше увеличить скорость и с досадой понимая, что это уже невозможно.

Это не могли быть бактерии или еще какие-нибудь простейшие, это было что-то большое, что можно сфотографировать. Может быть, белковое, может быть, кремнийорганическое или какое-нибудь еще. Но, без сомнения, живое – его ученица вряд ли могла ошибиться.

            – Что ты нашла? – повторил ученый, глядя в темноту. Только что он думал о том, что теория Лиоры не подтвердилась и что, вернувшись на Землю, они смогут пойти каждый своей дорогой, и эта мысль его скорее радовала, чем огорчала. Но если Квинтовской удалось что-то найти… Если у них появится объект для изучения, им придется и дальше работать вместе. И пожалуй, это было бы не так уж плохо.

            Если, конечно, Лиора действительно что-то нашла. И если сам он сейчас найдет ее живой. В чем Рем снова начал сомневаться – он уже проехал больше двадцати километров, его марсоход уже поднимался по пологому горному склону, но впереди по-прежнему была непроницаемая тьма, которую не нарушал ни единый огонек. А Квинтовская собиралась светить ему фонариком – и если она этого не делала, значит, либо в фонаре тоже кончилась энергия, либо девушка уже задыхалась и была не в состоянии даже просто поднять руку.

            – Да нет, не может этого быть. Она всегда выкручивается из опасных ситуаций – и сейчас выкрутится! – почти прокричал Ли, после чего снова сосредоточился на дороге.

            Если не считать небольшого пространства перед вездеходом, ярко освещенного фарами, вокруг царил полный мрак. Хотя… Рему вдруг показалось, что он видит маленький блик на стекле, и уже в следующий момент эта крошечная светящаяся точка заплясала на месте, выписывая в темноте круги, а потом несколько раз мигнула.

            – Жива!.. – выдохнул Ли и с удивлением понял, что ему страшно холодно в скафандре, несмотря на включенный подогрев.

            Светящаяся точка, тем временем, опустилась ближе к земле. Но это, как надеялся Рем, ничего не значило – просто Лиора поняла, что он заметил ее сигнал, и села на землю, чтобы экономить силы и расходовать меньше кислорода.

            Его марсоход пронесся еще несколько метров, и лучи фар выхватили из тьмы вторую такую же машину, а потом и привалившуюся к ней маленькую фигурку в скафандре. Фонарь, лежащий ряжом с ней на небольшом камне, все еще светился, а сама девушка сидела неподвижно, и теперь Ли стало жарко. Неужели он совсем чуть-чуть не успел?!

            Но когда он подбегал к Лиоре с кислородным баллоном, она зашевелилась и перевернулась на живот, чтобы ему было удобнее подсоединить баллон к ее скафандру. Рем справился с этим делом меньше чем за минуту – успел натренироваться на занятиях по технике безопасности – после чего на мгновение задумался, пытаясь сообразить, как ему поговорить с ней. Его рация осталась в вездеходе, но от нее в любом случае не было толку, так как рация Лиоры была разряжена. Впрочем, был же еще один способ, вспомнил биолог и, наклонившись еще ниже, прижал свой шлем к шлему ассистентки.

            – Как вы? Идет воздух? – спросил он срывающимся голосом.

            – Да, все в порядке! Спасибо! – отозвалась его коллега. – У меня еще минут десять было, вы даже с запасом приехали.

            – Ох… – у Рема отлегло от сердца, и он некоторое время молчал, продолжая, впрочем, касаться Квинтовской шлемом, а потом снова заговорил мягким, почти ласковым голосом: – Знаете, Лиора, я вот все думаю… – он сделал еще одну паузу, а потом рявкнул так, что девушка вздрогнула и вжалась в землю. – …какого черта я не завалил вас тогда на экзамене?! Нет, какого лешего я вообще не вытолкнул вас в то окно на последнем этаже, как только увидел?! Жил бы сейчас тихой и спокойной жизнью, был бы до конца дней своих обеспечен едой, крышей над головой и работой!!!

            Резко выпрямившись, Ли пнул ногой гусеницу марсохода Лиоры и, не рассчитав силы при низкой гравитации, отлетел от него на пару метров. Это, впрочем, нисколько не охладило его пыл – он снова вскочил на ноги и пнул валяющийся перед ним камень, который взмыл в небо и исчез в темноте. Рем снова шумно выдохнул и постарался взять себя в руки, а потом посмотрел на Квинтовскую. Девушка по-прежнему лежала на земле, и ему показалось, что она мелко трясется. Неужели плачет? Надо думать, сильно перенервничала, пока ждала его!

            Ли одним прыжком снова оказался возле нее, осторожно взял ее за плечо и перевернул на спину. Свет фонарика, прикрепленного к его шлему, осветил ее лицо, и Рему снова захотелось выругаться и дать пинка еще какому-нибудь ни в чем не повинному камню. Лиора не плакала – она бешено хохотала. Ее трясло от смеха, такого буйного, что она не могла ни встать, ни даже перевернуться. Все, на что она оказалась способна – это жестом поманить начальника к себе, чтобы они снова соприкоснулись шлемами.

            – Успокоительного? – предложил ей Ли своим обычным спокойным тоном, и это вызвало у его ассистентки новый взрыв смеха.

            – Не надо! – простонала она. – Сейчас пройдет… Я просто… никогда не видела вас… в гневе!!!

            – Да я сам себя в таком состоянии еще ни разу не видел, – буркнул в ответ Рем и помог девушке сесть, прислонив ее спиной к марсоходу, после чего устроился рядом с ней. – Когда придете в себя, расскажите, какую именно форму жизни вы нашли и где ее прячете.

            Эти слова сработали как самое лучшее успокоительное средство: Лиора мгновенно перестала смеяться и вскочила на ноги, подхватив валяющийся рядом с ней фонарь и закрепив его у себя на шлеме. Ли увидел, что она что-то говорит, и поспешил тоже встать, чтобы снова получить возможность ее услышать.

            – Я не буду вам рассказывать, я вам прямо сейчас его покажу! – торжественно воскликнула девушка и потащила Рема за собой куда-то в темноту. Лучи их фонариков уперлись в большую груду камней, и Квинтовская завела начальника за нее, после чего опустила голову, направив луч вниз.

            На торчащий из песка темно-зеленый камень с неровными краями.

            – Хотите сказать, что это… – Ли тоже пригнулся, чтобы сохранить контакт с шлемом ассистентки и чтобы получше разглядеть этот ничем не примечательный на первый взгляд камушек.

            – Я пока не знаю, что это, – призналась девушка. – Но оно растет. Примерно на треть миллиметра каждые тридцать сол[1]. И оно чуть-чуть меняет свою форму. Я наблюдаю его почти десять земных месяцев, с того дня, как приехала сюда, чтобы подняться на Олимп, и с тех пор оно стало больше и круглее.

            – Надеюсь, вы это где-то зафиксировали? – поинтересовался Рем, с удивлением обнаружив, что голос у него снова дрожит и что ему опять становится слишком жарко.

            – Обижаете, Рем Николаевич! Естественно, я подробно все описала, и каждый раз делала снимки. Вы успели это услышать, когда я говорила по рации?

            – Нет, я почти ничего не расслышал, – вздохнул Ли и снова перевел взгляд на зеленоватый камень. – А скажите-ка мне теперь, Лиора Эдуардовна, если бы вы не остались здесь сегодня без кислорода, я бы про эту форму жизни вообще никогда не узнал?

            – Что?! – вспыхнула Квинтовская и отпрянула от него, но затем вернулась обратно, ударившись своим шлемом о шлем начальника. – Да как вы вообще могли обо мне такое подумать? Когда я вас обманывала?!

            – Все девять лет, что вы у меня учились и работали, – напомнил ей Рем, и девушка на мгновение сконфуженно замолчала, после чего с новыми силами принялась доказывать шефу, что он неправ:

            – Это все мелочи, но разве я когда-нибудь скрывала от вас что-то серьезное?! Разумеется, я бы рассказала вам об этом камне, как только полностью убедилась бы, что он растет и меняется! Я сегодня уже почти убедилась, как раз думала, привести вас к нему завтра или выждать еще месяц и еще раз его измерить, чтобы уж наверняка…

            – А если вы не собирались это скрывать, почему сразу мне не рассказали? – продолжал допытываться Рем. – Побоялись, что я присвою ваше открытие?

            – Да нет же! Уж я-то о вас в жизни не стала бы плохо думать! – еще больше разозлилась Квинтовская. – Неужели непонятно, почему я ничего не сказала вам сразу? Я же не знала точно, что это за штука, мне же надо было проверить, убедиться, что это не просто камень!

            – И что же? Почему вы не предложили мне вместе его проверять?

            Лиора громко застонала и всплеснула руками, словно ей приходилось объяснять кому-то очень глупому прописную истину.

            – Рем Николаевич, ну вы же наверняка сказали бы мне, что это обычный камень, и запретили бы ездить сюда! – крикнула она и шагнула в сторону, лишая его возможности возразить.

            Ли рванулся за ней, обхватил ее обеими руками и прижал к себе, не давая ей отбежать еще дальше.

            – Вы меня, видимо, с моим учителем перепутали, – заявил он, с трудом удерживая вырывающуюся девушку. – И очень зря, потому что я, в отличие от него, поверил в неземную жизнь, когда вы еще только в теории о ней заговорили!

            Квинтовская опять дернулась в сторону, споткнулась о какую-то неровность, и они вместе покатились по пологому склону, ударяясь от присыпанные песком неровности.

            – Я все равно не могла так сильно рисковать, – объяснила девушка, когда их шлемы в очередной раз дотронулись друг до друга. – Была ведь некоторая вероятность, что вы не поверите…

            – Вы побоялись рисковать?! – опешил Рем. – Вы же всю жизнь только этим и занимаетесь!

            – Так это другое! – отмахнулась девушка. – Здесь-то речь шла о действительно важном!

            Теперь уже Ли застонал, окончательно отказываясь понимать свою коллегу. Он перевернулся на спину и уставился в небо, на почти не мерцающие в разряженной марсианской атмосфере звезды. «О действительно важном», – сказала Лиора, и это было единственное, в чем Рем мог на сто процентов с ней согласиться.

            Они нашли живое существо на другой планете. Не имеющее никакого отношения к земной жизни. Земля все-таки оказалась не уникальной планетой, человечеству предстояло узнать, что оно все-таки не одиноко во Вселенной. Потому что если жизнь возникла в двух местах, она точно могла зародиться, где угодно. В том числе и на таких планетах, где условия позволили бы ей доразвиваться до разумной.

            Представления людей о мире должны были в очередной раз кардинально измениться. Хотя пока этим уникальным знанием владели всего лишь два представителя высшей формы земной жизни.

            По сравнению с этим великим знанием их обиды друг на друга были так ничтожны…

 

Глава X

 

Марс, провинция Фарсида, подножие горы Олимп, 2113 г.

 

            Квинтовская смотрела в ночное марсианское небо, наполовину закрытое гигантским давно спящим вулканом, и думала о том, что будет вспоминать этот момент всю свою оставшуюся жизнь. И это воспоминание будет ярче, чем ее первый прыжок с парашютом, первое погружение на морское дно и выход в открытый космос. Возможно, оно вообще будет самым ярким в ее жизни.

            Потому что еще никогда ни один человек не восхищался ею так сильно, как теперь это делал ее начальник.

            – Это невероятно! Этого в принципе не могло быть! – повторял он на все лады, пока Лиора рассказывала ему, как после восхождения на Олимп стала искать на его склоне не занесенную песком и мелкими камнями застывшую лаву и как впервые заметила странную «горную породу» необычного для марсианских пейзажей зеленоватого цвета. – Я бы не поверил, если бы мне кто-то такое рассказал…

            – Так ведь я стала искать там, где, по моим расчетам, и должна была быть кремнийорганическая жизнь, – смущенно объяснила ему Лиора. – Раз она в принципе могла зародиться в лаве, когда та была горячей, значит, могла сохраниться и здесь, у Олимпа. И даже дорасти до многоклеточной формы.

            – Это я понимаю! Но вам удалось найти нечто живое сразу же, как только вы попытались! То ли у вас какое-то особенное везение, во что я, как человек науки, не верю, то ли превосходная интуиция, во что мне тоже сложно поверить, потому что я не знаю, как это работает… Но в любом случае, вы понимаете, что вы сделали? Понимаете, насколько это огромное открытие, за которое вам должны дать Нобелевку?!

            Только что Квинтовская видела Рема Ли в ярости, и это было крайне необычное зрелище, а теперь ему на смену пришло еще одно – Рем Ли в полном восторге. Казалось, еще немного, и он запрыгает на месте или начнет бегать кругами вокруг каменной горки, возле которой обитала новая форма жизни. Однако он все же сдержался и остался сидеть вместе с Лиорой возле ее вездехода, а после нескольких громких фраз о ее гениальности и вовсе успокоился и заговорил своим обычным тоном:

            – Ладно, поехали теперь в город. Надо будет отдохнуть как следует, а завтра приедем сюда всей лабораторией, с приборами и компами. Будем изучать эту штуковину. Кстати, я ни за что не поверю, что вы не попытались отломать от нее кусочек и изучить его свойства. И поскольку вы ни слова об этом не сказали, это значит, что она очень прочная – так?

            – Именно так, стальные ножи ее не берут, – подтвердила Лиора. – Поэтому, скорее всего, она кремнийорганическая, как мы и предполагали. Я сначала думала, что это колония отдельных одноклеточных организмов, но тогда она бы легче крошилась на куски, так что, может быть, это нечто вроде многоклеточной водоросли или губки?

            – Да, похоже на то. Скажите, а выкопать ее из земли вы пробовали?

            – Естественно, но она уходит очень глубоко вниз и как бы врастает в лаву.

            – Что если это аналог коралла?

            – Тоже вариант.

            – А другие такие организмы вы здесь искали?

            – Да, но у меня было не так много времени. В ближайших окрестностях я ничего не нашла, но если проверить весь склон…

            – На это понадобится несколько лет, даже если пригнать сюда весь город!

            – Когда о нашем открытии станет известно, сюда не то что весь город – все биологи с Земли примчатся! Телепорт снесут!

            Эта беседа длилась еще несколько минут, но потом Ли вернулся к более актуальным делам.

            – Все, пора домой, – объявил он и встал, потянув за собой Квинтовскую. – Вставать завтра придется рано. И ехать в одноместной машине будет тесновато.

            – Ничего, как-нибудь втиснемся. Да и ехать тут не так уж далеко… – отозвалась девушка, и они в обнимку направились к вездеходу Рема.

            – К слову, вы мне еще не рассказали, как вообще очутились здесь без энергии и без кислорода, – вспомнил Ли.

            – А тут-то что рассказывать? – вздохнула его спутница. – Забыла проверить и то, и другое, потому что смогла уйти только вечером. Торопилась поскорее выехать, чтобы успеть назад до темноты.

            – М-да, я даже не знаю, что на это сказать. Вы парашют перед прыжком проверяете или, может, тоже забываете, потому что спешите?

            – Рем Николаевич, это же совсем другое!

            – А не кажется ли вам…

            Лиора так и не узнала, что хотел ответить ее начальник – на середине его фразы земля у них под ногами внезапно затряслась, и они оба опять повалились на песок, не удержав равновесия. Девушка, впрочем, тут же снова вскочила на ноги и начала озираться вокруг, пытаясь понять, что происходит – так что она первой увидела, как оба стоящих рядом вездехода сперва слегка шевельнулись, а потом стали заваливаться на бок в растущий прямо у нее на глазах провал.

            Рем тоже вскочил и попытался подбежать к вездеходам, но Квинтовская повисла у него на руке, не давая ему оказаться слишком близко к краю осыпающейся внутрь быстро растущей песчаной воронки. В первый момент он дернулся, стремясь вырваться, но потом и сам остановился в паре шагов от провала, понимая, что марсоходы уже не спасти. Яма перестала расти, но обе машины оказались на самом дне, лежащие на боку и частично засыпанные песком.

            – Что это было?! – ошарашенно выпалил Ли, прижимаясь шлемом к Лиоре. – Здесь не может быть землетрясений, они закончились миллиард лет назад!

            – Это не землетрясение, – отозвалась его коллега. – Это… я, кажется, знаю… Это взрывные работы – местные же начали строить второй город в Фарсиде. Раз телепорт нормально работает, сюда теперь толпы новых жителей попрутся – их надо будет где-то селить.

            – Да, в новостях писали, – кивнул Рем, припоминая, что и правда недавно читал в марсианском интернете о чем-то подобном. – Но почему они ночью взрывать начали?

            – Видимо, чтобы взрыв точно никому не повредил, – хмыкнула Квинтовская. – Чтобы если из-за него где-нибудь возникнут трещины, в них не провалился ни один марсоход. Очень предусмотрительно!

            – Да уж, вряд ли они могли предусмотреть, что какая-то… неразумная женщина решит покататься по Марсу среди ночи, – таким же ироничным тоном поддакнул ей Ли, но затем посерьезнел. – Ладно, что у вас с кислородом? В моем вездеходе есть еще два баллона, каждый на шесть часов. А в том, что сейчас на мне, осталось на пять без двух минут.

            – В моем баллоне хватит на пять часов тридцать шесть минут, – отрапортовала Лиора. – Полезли за теми двумя! – и не дожидаясь ответа, она спрыгнула в яму к полузасыпанным марсоходам.

            – Осторожнее! – машинально крикнул ей вслед Рем, после чего, сообразив, что девушка его уже не слышит, стал спускаться в воронку вслед за ней.

            Через час оба снова сидели на краю ямы, прижавшись друг к другу шлемами и тяжело дыша. Машина, на которой приехал Ли, оказалась внизу, и второй вездеход, упав на ее кабину, раздавил всю приборную панель, включая и оставленную на ней рацию. Он же выдавил и одну из ее дверей, так что более миниатюрная, даже несмотря на скафандр, Лиора сумела просунуть внутрь руку и достать баллоны с кислородом. Но на этом их удача закончилась. Оба марсохода лежали на боку, так что даже если бы биологи перенесли заряженный аккумулятор с машины Рема на машину Квинтовской, уехать на ее вездеходе у них все равно не было возможности.

            А еще, как оказалось, в обоих марсоходах лопнули емкости с водой.

            – Ну что – сорок минут бежим, две минуты идем шагом, каждые три часа садимся отдохнуть, – сказал Ли. – Если не будем разговаривать, то дойдем до Аресограда в самый притык. А если нам повезет, то после рассвета кто-нибудь выедет из города и увидит нас.

            Лиора ответила не сразу – несколько мгновений она шевелила губами, явно проверяя его расчеты – но затем кивнула:

            – Идем, мы должны успеть.

            Вдалеке громыхнул еще один взрыв, но на этот раз почва под ногами биологов лишь слегка содрогнулась. Больше в этом месте не было подземных пустот, которые только и ждали хорошего толчка, чтобы обрушиться. Рем с Лиорой в последний раз переглянулись и побежали прочь от бесполезных вездеходов, ориентируясь на тусклые далекие огни скрытого под куполом марсианского города.

            Во время первого привала они не сказали ни слова. Лишь смотрели друг на друга, и Ли чуть заметно кривился – Квинтовская была уверена, что он злится из-за того, что она, вместо того, чтобы паниковать, чувствует себя чуть ли не счастливой. Но нарушать свой собственный запрет и тратить кислород на чтение ей морали зануда не собирался, и это тоже не могло не радовать.

            Когда они сели отдохнуть во второй раз, небо над их головами начало светлеть, а звезды и две маленькие луны заметно побледнели. Кислород в первом баллоне Рема закончился, и Лиора помогла ему подсоединить к скафандру второй. А потом они растянулись на земле, и Ли придвинулся к девушке, чтобы снова достать до нее шлемом.

            – Вы можете описать, что сейчас чувствуете? – спросил он требовательным тоном.

            Такого вопроса Квинтовская ожидала меньше всего.

            – Боюсь, что нет… – неуверенно протянула она. – Это… почти невозможно передать словами.

            – Вы научный работник, вы должны уметь излагать словами то, что наблюдаете, – настаивал Рем. – Я вас пять лет этому учил.

            С этим было не поспорить, и девушка попыталась собраться с мыслями, чтобы дать ему хоть какой-то ответ.

            – Я чувствую… – она снова замялась. – Знаете, наверное, так: я чувствую, что именно сейчас я по-настоящему живу. У меня есть цель – дойти до города и спастись, и эта цель совершенно точно правильная. Я точно знаю, что мне для этого надо делать, а если бы не знала, то старалась бы это понять, и у меня мозги работали бы на сто процентов. И в любом случае у меня сейчас все работает на сто процентов, я даже вижу как будто бы лучше, чем в обычное время, и я буду помнить весь этот путь, все камни на дороге, и эти звезды с лунами, и тот край купола, – она приподняла руку, указывая вверх, а потом в ту сторону, куда они стремились. – Нет, я все-таки не могу объяснить, это нельзя передать, это может понять только тот, кто и сам… такой же ненормальный. Это все равно, что слепому от рождения пытаться объяснить, что такое цвета.

            – Что ж, спасибо, вы все же попытались… – задумчиво пробормотал Рем.

            – Меня изучать сложнее, чем археев? – усмехнулась его спутница.

            – В общем, да. Но и интереснее, – не стал отрицать Ли. – И кое-что я, кажется, даже понял.

            Лиора собралась спросить, какие же именно выводы сделал ее учитель, но в этот момент он посмотрел на датчики на рукаве скафандра и потянул ее вверх:

            – Время вышло, бежим дальше.

            И они продолжили бег, высоко отталкиваясь от земли и делая большие прыжки вперед, после каждого из которых у них за спиной оставалась пара метров. Небо над их головами становилось все светлее, но это