Брог. Нигромант из Магриба (1 из 3)

Матиас и Брог

Эта история случилась в самом начале осени, лёгким, солнечным днём, будто нарисованным прозрачными, яркими акварельными красками. Пушистые облачка летели по небу, птички весело чирикали, ничто не предвещало беды. 
На общипанный овечками луг близ городка Фрайдебурга, басовито бибикая, въехал старый, но не дряхлый, бодро сияющий хромом лимузин «Паккард Клипер». Из него вышел и попрыгал на месте, разминая затекшие ноги, толстый мужчина, облачённый в невиданный сиреневый фрак.

Тут же на луг въехала кавалькада огромных, аляповато разрисованных фургонов, из которых повыпрыгивало множество пёстрого народа. Сиреневый фрачник замахал руками и немедленно принялся распоряжаться. Через какой-то час луг было просто не узнать. 
В его центре вознёсся высокий шатёр в оранжево-синюю полоску. Над шатром взметнулись разноцветные флаги. Кругом сновали плотники в клоунских париках и электрики в костюмах гимнастов. Рыжий, заросший бородой, дядька, водил на ошейнике настоящего тигра. В воздухе висели запахи костра, опилок, бензина, жареных сосисок, попкорна и сахарной ваты. Нечеловечески стройная девица ловко заколачивала гвозди в вывеску над билетной будкой: цирк «Восточные Чудеса Матиаса». 

Сам Матиас, тот самый сиреневый, во фраке, метался между фургонами в поисках клетки с белыми крысами, обреченными для кормления Кровавого Ужаса Альгамбры — престарелого, меланхоличного питона. В руке он держал хрустящий французский батон и огромную банку арахисового масла.

Матиас забрёл в фургон со старыми декорациями. Кроме декораций, в углу, между двумя бочками солярки, стояла огромная клетка. Сделанная из морёного дуба и толстых стальных прутьев, она заключала в себе клубящуюся тьму, густую и чёрную как смола. Матиас поставил банку с арахисовым маслом на бочку, приблизился к клетке на безопасное расстояние и досадливо сказал: 
— Крысы пропали. Помост для оркестра сожрали древоточцы. Мэрия разрешила только пять концертов, а не десять. Иногда мне кажется, Брог-аль-Иблис, будто ты нам ворожишь!

Во мраке клетки распахнулись сияющие как электролампочки глаза, а длинные белые пальцы вцепились в решётку: 
— Выпусти меня отсюда на минутку и узнаешь, как я умею ворожить, подхвостье кухонной крысы, сын шакала и внук шакала! — раздалось изнутри яростное шипение.

Матиас отпрыгнул, прижал пятерню к груди, нащупав под рубашкой висящий на стальной цепочке ключ от клетки Брога. Спасибо тебе папочка за такое наследство!

Триста долгих-предолгих лет, чернокнижник-нигромант Брог по прозвищу Иблис, провёл в этой клетке, заточённый в неё пращуром Матиаса — великим Магом-Кузнецом Асайтамом-аль-Гаасом. За эти триста лет Брог-аль-Иблис побывал уже во всех городах.

Взрослые мужчины в Бухаре и Джинистане бледнели, когда видели его, пусть даже и в клетке. 
После гастролей в Османской Империи, предок Матиаса направил фургоны в сторону холодной Европы. Королеве Великобритании его показывали как сына Графа Дракулы, пойманного в лесах Трансильвании.

На чёрной ледяной площади северного города Санкт-Петербурга гимназисты роняли приготовленные снежки под взглядом Аглицкого Упыря. О, эти унижения! Брога, седьмого сына в семье седьмого сына, мага, укушенного в сердце Демоном Пустыни, Брога Пожирателя Душ, Иблиса-Властолюбца, сравнивали с этими жалкими последователями медицинских пиявок — вампирами!

Величайшие восточные маги, у которых Брог учился, вышли из ремесленников и не использовали свою силу для убийства. Заклинали железо, чтобы гвозди не выскакивали из подков, или стекло, чтобы не трескалось от жара. Веточку дикой груши, на поиск воды. Заклинали глину, чтобы в печи никогда не остывала еда. Брог за сто лет переделал самые мирные бытовые заклинания в жуткие способы человекоубийства. 

Заклятые Брогом наконечники стрел невозможно было вынуть из ран. Заклятая им горячая лепёшка не остывала в желудке, а наоборот разогревалась всё сильнее, выжигая человека изнутри. Подправленное заклинание для засолки мяса за секунду превращало тяжеловооруженного воина в визжащее от боли существо. 
И всё у Брога было замечательно. Вместе со своими подельниками, Жракером, Нансусом и Выжигой, они держали в ужасе весь Магриб, пока Брог не попался в ловушку Асайтама-аль-Гааса, да соберут ифриты и джинны уголья на его лысину! 
Двенадцать раз на протяжении трёх веков Брог, которого магическая клетка лишала чародейской силы, пытался бежать. Шесть пожаров, два падения фургона с моста, расшалившаяся горилла, пытавшаяся выломать решётку — всё без толку.

Лет сто назад удача улыбнулась — цирк остановили среди бесконечных степей какие-то азиаты в островерхих шапках с красными пентаграммами. Они назвали Брога узником царизма, и совсем было принялись сбивать замок с клетки здоровенным топором, да вдруг с улицы раздалась беспорядочная стрельба и прадеду Матиаса — цирк тогда принадлежал ему, удалось унести ноги.

После этого прадед Матиаса перестал демонстрировать Брога и нигромант окутал себя ледяной тьмой и впал в сон, из которого время от времени выныривал, чтобы оглядеться и проверить прочность решётки.

Брог отвлёкся от воспоминаний и вдруг заметил огромную банку арахисового масла, забытую Матиасом на бочке. Он вытянул руку и попробовал до неё дотянуться — банка, сволочь, стояла далеко. Брог вытянул ногу и несколько раз пнул бочку — банка задрожала, упала на бок, покатилась и уперлась в бортик.

Брог вытянул руку так, что заскрипели суставы, он вжался в прутья, кажется, всё его существо переместилось в кончики пальцев. Эх, ему сейчас малую толику своих магических способностей! Но нет, закалённая в драконьем пламени решётка не даст сплести и простенького заклинания! Наконец, он ухватился за крышку и тихонечко, осторо-о-жненько втащил банку внутрь клетки.

Он сбросил с себя тюрбан, халат и тапочки, и густо намазал липким маслом лысую голову, плечи, живот и бёдра. Следующие сорок минут он протискивал, вкручивал своё жилистое тело сквозь проклятые прутья. Триста лет взаперти — это вам не джинны начихали. Наконец Брог, сам себе не веря, медленно выпрямился снаружи своей клетки и осторожно вправил кости черепа.

Он запрокинул голову и громко, счастливо завыл.

А ведь врач, седой и строгий, предупреждал Матиаса, что пристрастие к высококалорийным продуктам доведёт его до беды! 

* 

К счастью для Матиаса, Брогу надо было подкрепиться — оставшейся чародейской силы не хватало даже для убийства мухи. Требовалось выпить парочку душ, чтобы набраться магических сил. А ещё — вернуть гримуар, книгу заклинаний, совершенно необходимую для пира кровавой мести.

Брог выглянул из-за фургона — неподалёку рабочие в комбинезонах собирали карусель. Как раз двое. Брог опасливо посмотрел на бугрящиеся мышцы, крепкие бритые затылки, гаечные ключи в два фута длиной и сглотнул. 
Лучше найти ребёнка, лет десяти от роду, а там уже, когда он будет выпит до дна, когда забурлит в груди чародейство, когда расправятся слипшиеся, сухие пока жилы... Вот тогда можно будет приняться за более тяжёлую пищу. И за Матиаса! Ах, какие невероятные вещи Брог сделает с ним! Толстуну придётся отдуваться за всю свою многочисленную родню!

Брог обогнул фургон, спустился вниз с пригорка, оказался в зарослях камыша и торопливо, подобрав полы халата, побежал среди зелёных стеблей. Не разбирая дороги, положившись на чутьё своего чёрного, сухого сердца. Спустя какое-то время Брог услышал перекликающиеся детские голоса, а через пару шагов увидел под ногами белый кожаный мяч. 

Мальчишек было трое: двое брюнетов и один рыжий. У рыжих детей самые вкусные души, это Брогу повезло. Мальчишки настороженно смотрели на худого и странного дядьку в полосатом халате, вылезшего из камыша с их улетевшим мячиком в руках: 

— Эй, это наш мяч! — крикнул Рыжий. 
— Возьми же его, свет моих очей, — ласково предложил Брог. 
— Кидай сюда, — ответил Рыжий. 
— Руки мои старые, а кости ломкие, как тростник, — сказал Брог. — Подойди, милый отрок, и возьми свой мяч сам.

Рыжий пожал плечами и подошёл к Брогу. Нигромант ловко перехватил мальчика за плечи и потянулся к нему жадным ртом: душа, юная, трепещущая, выпить, высосать, как холодный плод хурмы в жаркий день!

Ба-бах!!!

Что-то влетело Брогу в лоб, отбросило в камыши, вышибло из головы фонтаны сияющих магниевых брызг, заполнивших всю Вселенную, все семь небес и все девять кругов ада. Уши его наполнились визгом гурий и джиннов, среди ругани которых он уловил радостные слова: «Чётко я ему из рогатки влепил! Как в тыкву гнилую!» После этого мальчишки, сами не знавшие какой опасности избежали, вскочили на велосипеды и уехали.

Минут через двадцать Брог задёргал лицом, задрал в небо куцую бороду и очнулся. Голова его работала только тогда, когда он её придерживал двумя руками. Он осторожно ощупал себя, поискал тапки, но не нашёл. Подрастерял хватку за триста-то лет, подрастерял.

Кряхтя, Брог поднялся на холм и присел в тени абрикосового дерева, неподалёку от петляющей тропки. Он здраво рассудил, что ещё одной такой встречи с ребёнком не переживёт.

Если ты попал в беду — обратись к друзьям. Даже если ты нигромант, вставший на кровавый путь Абстрактного Зла, у тебя всё равно должны быть друзья. В конце-концов, ты же злодей, а не идиот! Правда и друзья у нигроманта были ему под стать.

Брог, достал из-за пояса тощий кошель с давным-давно вышедшими из обращения мелкими монетами. Зашитые между стенок, в кошеле хранились три масара — три путеводных ниточки, по которым можно было отыскать старых подельников.

Он выложил на ладонь тоненькое золотое колечко, собственноручно украденное когда-то Жракером у собственной матери, медный наконечник стрелы Нансуса и ржавый рыболовный крючок Выжиги. 
Брог закрыл глаза и чрезвычайно ловко плюнул в самый центр золотого колечка.

Гриб зелёного дыма вырвался из-под земли, а когда он рассеялся, под абрикосовым деревом никого уже не было.