"До встречи, отец"
Начало романа.
«ВАСИЛИЙ БУСЛАЕВ»
«… Частная жизнь превыше всего…»
Василий Розанов В первую встречу у него не все получилось в постели.
Василий ужаснулся.
Вышел на кухню, думал с горечью, что вот уже и старость подкралась коварно,
Решил: надо собраться и уйти, не прощаясь. Немощь и бессилие. И он уже больше не мужчина.
Мария неслышно подошла сзади, обняла. Он повернулся, поцеловал в шею, немного неловко. Она отстранилась, взяла его голову в ладони, поцеловала крепко в губы.
Он почувствовал прилив желания.
– Не переживай, секс не самое большое, что может подарить мужчине женщина. Я гляжу на мир открытыми глазами. – И улыбнулась искренне.
Увлекла его в постель и так расшевелила, что он восхитился этой неожиданной радости, новизне, взявшейся вроде бы ниоткуда.
Она быстро уснула. Только руку положила ему на грудь. И он лежал, боясь шевельнуться, разбудить: «Человечество устроено так, что кто-то всегда за кем-то следит, чтобы остаться одному».
Сладко, незаметно вплыл в тихий покой сна. И мерцал в нем волнительный фитилек благодарности, которая, возможно, больше не повторится.
Засыпая, подумал:
«Самые сложные отношения – с «собой, любимым». Вот истоки заблуждений, неуверенности, одиночества, одного из этого множества. Чего я достиг? Рано или поздно я должен был задать себе этот вопрос. Меня готовили к этому давно, чтобы заслать с таким заданием в тыл этого вопроса, глядя в глаза, спросить самого себя: «Признавайся как на духу – чего ты добился?» Зачем обижаться на всех, на себя? Жалеть непомерно. Ошибки, которые совершил, но забыл первопричину, возвращаются, делая больно, почти физически. И тревожат, раздражают. Сеют семена вины, из которых прорастают угнетение и губительные фобии. Это очень опасно, как езда по скользкому шоссе, в тумане, на бешеной скорости. Мы уйдем однажды, и прекратятся терзания по разным поводам. По всем поводам, так будет точнее. Коротка ли моя жизнь, если я прямо сейчас умру? Странный вопрос: ведь жизнь не заканчивается сегодня. Мы часть природы, и то, что происходит с нами, надо принимать как часть жизни в природе, значит – быть самим собой, принимать ход вещей философски, забыть постоянную калькуляцию цен, расходов, не видеть перед глазами штрих-код своей жизни. То, что делает зависимым, несвободным. И вот, только оставшись наедине с природой, поймешь – какой ты, сколько стоишь? «Не стыдясь живота своего». Может быть, поэтому так много людей интуитивно боится природы, особенно дикой, заповедной?»
Досада полностью не исчезла, засела в нем занозой.
Проснулся. Мария спала. Ему страстно захотелось повторить, самоутвердиться. Она поняла это молчание, улыбнулась.
Снова закончилось хорошо.
«А все-таки жаль, что я не так здоров, как хотелось бы. Чересчур стеснителен, не умею толком выражать чувства. У меня нет друзей: не остается времени, да и с деньгами вечная «недостача». Сфокусирован на этом, занимаюсь философствованиями и не позволяю себе быть просто счастливым. Победу можно спрогнозировать, а счастье своевольно, с ним сложнее. И то и другое ненадежно, потому что мешает излишняя эйфория. Бывают такие короткие моменты, когда это возможно. Самоутверждение через преодоление. Путь счастливого человека. Букет ставят в вазу, наливают воду, подсыпают удобрение. Смертельная агония. Прощальное цветение. Так и в старости: таблетки, процедуры, бассейны, советы друзей и врачей о пользе одного и о вреде другого, чтобы отвлечь от грустного финала. Хотя, какой из меня «розан в вазоне»? И, снова я вернулся к началу, потому что в основе перечисленного мной сейчас – здоровье. Внутреннее зрение не имеет диоптрий, а умозрительно, кажется, что я потерял пару сантиметров роста за последние полвека. Нет! За эти несколько часов. Возможно, что-то было во мне лишнее, и оно растерялось по ходу жизни. Следуя этой логике, я и дальше буду терять в росте и в других частях тела. Такое время: терять, укорачиваться. Лишь нос и уши будут расти всю жизнь. Останется в итоге одиночество с ушами и носом. Жизнь оставила «с носом».
Некоторые мои умозаключения похожи на сплетни с самим собой. Разве, сплетничая, можно родить умную мысль?»
Он понял, что теперь зависим от Марии, потому как был уверен: с другой женщиной так хорошо ему не будет, возможно, уже никак, потому что снова придется пройти через непростые переживания, объяснения.
И затаенный позор.
Это не был страх, обернувшийся вспышкой страсти. Короткий испуг? Любовь? Пожалуй, чересчур романтично, в их-то возрасте. Жизнь жестока, она проще, а потому ее фантазии жестче и сбивает с толку.
«Хорошо, что есть климакс у женщин и мужчин, – успокоил себя. – Иначе давно уже негде было бы жить на нашей странной планете. Но очень жаль, что он есть. А как ещё заставить ценить каждый миг и то, что есть?»
Однако он прекрасно понимал, что это самая банальная из всех истин.
«Чувства мешают четкости и точности исполнения задуманного. Они связаны с воображением. Даже у хладнокровных убийц и закоренелых преступников. Реальность размывает очертания в воспоминаниях и возможных последствиях. Вот почему так мало настоящих Художников. В основном те, кому чувства идут на пользу.
Какой из меня художник?
На удивление, весь день был в приподнятом настроении, но вдруг всплывало «то происшествие» и расстраивало его чувством досады, хоть и ненадолго. Размышлял о том, куда девается «энергия» жизни, любви, и было ему ясно, что однажды её не станет вовсе.
Простая мысль не выглядела убийственной, как в самый первый момент, когда ему с ужасом показалось, что он перестал быть мужчиной, а теперь убаюкивает себя «размышлениями», чтобы пригасить коварство случившегося.
«В преодолении возникшей неясности время деформируется, и нам становится тревожно: мы не понимаем, как расходовать впредь свою энергию… остатки ее. Отсюда излишняя суета, недодуманность, спешка, отчаяние, которые искажают реальность происходящего и приближают финал этой ненормальности, мешают осуществлению задуманного еще больше».
Он размышлял о том, что было бы, будь Мария его женой. Как бы она себя повела, какие слова нашла? Вполне допускал и мысль о разводе, и тоскливое одиночество мужчины, списанного за ненадобностью.
Потом переключился на какие-то дела, и вскоре острота этих раздумий притупилась.
Был благодарен Марии за такт и понимание.
Знакомство с Марией вообще не предвещало длительных отношений.
... По обыкновению Василий забредал на небольшой рынок, стихийно родившийся на стоянке напротив почты.
Дело было зимой. Он двигался вдоль ряда немудрящих вещей, вынесенных на продажу, не нужные ни продавцам, ни покупателям продуктов домашнего приготовления, разносолов. Внимание привлекла розовощекая, крепко сбитая, голубоглазая женщина средних лет. Улыбалась, предлагала попробовать капусту домашней закваски. Капуста была аккуратно выложена горкой, оранжевые ниточки моркови смотрелись красиво. А была еще с клюквой, тмином. Рассол доливался по желанию покупателя, после взвешивания.
Можно было выпить бесплатно одноразовый стаканчик рассола.
Что Василий не преминул воспользоваться.
Улыбчивые глаза: в них читались собранность и характер.
Он ощутил легкую грусть. Едва приметный толчок в сердечный мускул.
Возможно, это была досада – оттого, что не встретил раньше? Или видел во сне, но не придал значения.
Вполне вероятно, она тоже видела его в своем сне, а сейчас встретились наяву? Поэтому с ее лица не сходила хорошая улыбка.
Он понял – она думает о нем хорошо, чем не повод влюбиться.
Так с ним, бывало, прежде: нравилась мимолетно какая-нибудь женщина, и он некоторое время думал о ней. Хорошо, но недолго.
Эту миловидную женщину он выделил из всех торгующих. Не только по возрасту, хотя она была самой молодой.
Возраст привлекательности определяется в каждом конкретном случае. Строгих критериев не существует. Не надо думать, что жизнь прошла зря, потому что этого с вами не случилось прежде, пытаться сориентироваться во времени, связать прошлое с допотопным через сегодняшнее.
Ни в коем случае не спрашивайте мнения других на этот счет, и не критикуйте здравомыслящих, потому что это вспышка зависти, что вам такое улыбнулось, а им нет. Радуйтесь, что это есть в жизни и вам повезло в этом убедиться.
Промолчу об этом, чтобы не показаться занудой или дамским угодником, тем более что женщина и так поймет, без лишних слов: хватит одного короткого взгляда.
Василию голос показался на удивление знакомым, будто шепнул вещун, отвлекая от одиночества, он внял ему, и понял: это знак.
Они развернулись навстречу друг другу. Без особых каких-то причин, но искренне и заинтересованно. Оба поняли и приняли друг друга такими, как есть.
Она вдруг чихнула.
– Будьте здоровы! Значит, это правда.
– И вы!
– Капуста вкуснюшшшная! – зажмурился от удовольствия.
Рассол стекал с деревянной лопаточки, Василий ловил его открытым ртом, улыбался. Дурачился, был раскован. Потом попросил налить стакан рассола, выпил «за здоровье продавца».
– Ничего сложного для технолога.
– Должен сказать, капуста у вас отменная! – нахваливал Василий. – Я полкило взял вчера, «контрольная закупка», так сказать, проверил, есть ли уксус. Вот! И умяли с отцом за один присест! Теперь только у вас будем окормляться! Надеюсь, муж не станет ревновать? Заодно и поддержу вашу «фирму» рублем в непростое время! Меня Василием зовут.
– А меня Мария. Разве проблема капусту заквасить? К тому же всякая нормальная женщина должна с прожиточным минимумом управляться без проблем. И что-то же надо делать. А муж объелся груш! Нет мужа. Уехал на родину, в Харьков. Меня звал, да я отказалась. Сами прорываемся через трудности. И сына растим. Школу заканчиваем. Постараюсь, чтобы вырос достойным человеком.
Рапорт Василию понравился.
Разговорились. Он узнал, что Мария работала технологом кузовного цеха на машиностроительном заводе, который обанкротился, а теперь она ждет приглашения с Урала, с предприятия, которое делает продукцию не только для оборонки, но и трамваи, электрички. Обещали жилье, приличную зарплату.
Не сидеть же без дела, Мария квасила капусту и торговала на рынке, в «шаговой доступности» от дома.
Если попросили бы объяснить, чем именно понравилась, слишком долго пришлось бы перечислять, что же так его властно притянуло к ней?
К следующей встрече Василий задумал купить цветы, голландские розы, но удобрение в зеленых пакетиках продавалось отдельно.
«Жлобы!» – возмутился молча, купил горшок с расцветающими фиалками, хотя больше любил азалии, но они стоили очень дорого.
– Чтобы память была подольше, – объяснил Марии отсутствие букета.
Потом она вспоминала, хвалила его за практичность: «Тут у меня капуста в чанах, и куда бы я с букетом? По-хозяйски продумал. Зато потом покоя не давали, спрашивали – продаю ли я цветок?»
«Мы не говорили о любви. Это у нас про запас, но мы берегли этого птенца, надеясь, что он вырастет у неё на груди, вовремя и однажды полетит. А мы будем смотреть в чистое небо и радоваться нечаянному волшебству», –
восторженно думал он.
Василий приходил в себя после долгой летаргии одиночества, воздержания, призрения за больным отцом. Пульс, дыхание и походка снова были в тонусе.
Так Мария вошла в его жизнь.
Жила она недалеко: полчаса пешком от почты.
Дома у Марии была стерильная обстановка, и Василий начинал снимать ботинки на коврике у порога, чтобы не наследить рифленой подошвой. И по квартире двухкомнатной передвигался в мягких тапочках, осторожно.
Потом привык.
– Ну, здравствуй, чистолюбивая Мария, – улыбался Василий.
Сын Марии учился в седьмом классе, часто отсутствовал. Паренек рос серьезным, самостоятельным, похоже, брал пример с мамы: после занятий тренировался в секции модного нынче дзюдо.
Конечно, вдвоём смотрели фотографии в толстом коричневом альбоме с серыми страницами, полукруглыми прорезями-вставками для уголков фотографий.
Девочка в спортивном трико делает шпагат.
– А вот эта тростиночка я и есть! – вздохнула Мария. – Акробатка. Помню, читала «Легенды и мифы Древней Греции», восхищалась подвигами Геракла и вдруг подумала о том, что он не только физически совершенен, как мужчина, но еще и отличный сантехник! Почему я так отнеслась к Гераклу? Возможно, совпало так, что вызывали сантехника? И тогда поняла, что человек – это агрегатное состояние. Решила поступать в технологический, засела плотно за учебники. Хотя в спорте были неплохие успехи, доросла до мастера.
– Замечательно, когда в молодости определяешься на всю жизнь, но для девочки немного странное решение.
– Стереотип. Меня работа и кормит, и радует. Конечно, не все так радужно, но я уже не могу иначе, потому что это мое.