Смотри!
Отмирает сиреневый город. Встаёт
Невозможный рассвет на затёкшие ноги.
Как цыганский волшебник, неспящим немногим
Отдаёт, а потом забирает своё
И чужое по воле коварных небес
/Носит бесу в собес, чтобы чтобы выпросить льготы/.
Если счастливо спишь, не увидишь его ты,
Сохраняя души́ непорочность и вес…
Город по́лон забот. Перекрестия вен
Набухают заботой о хлебе насущном.
Молодой Арлекин, тучи в небе пасущий,
Расчищает пространство для действия вер.
На иконе небес проявляется лик.
Быстрый блик. То ли молния, то ли знаменье.
Но внизу не увидят — в погоне за тенью
Проживают секунды рабы и цари.
Лишь один, сумасшедший, с чертями в глазах,
С перебоями в сердце, стоял, запрокинув
Чугунок головы за широкую спину,
Любовался, не в силах качнуться назад.