Три коридора Глеба Жеглова
— Ты что заканчивал?
— Я? Девять классов и три коридора...
Глеб Егорыч кокетничает. Выставляет себя малообразованным босяком, который постоянно (дважды в фильме) норовит залезть на каждый попавшийся диван прямо в сапогах.
Гражданин он вполне начитанный как минимум. Сейчас докажу.
Как говорят проповедники, откроем книгу.
Хотя нет. Книгу-то я толком не читал. Мне нравится фильм пересматривать. Посему включим кино.
Володя получил показания гражданской жены подозреваемого, о чём и докладывает начальнику. Тот с ехидной улыбкой возражает:
— Положим, жена Груздева под присягой подтвердит, чтобы мужа выгородить, что это ты ему пистолет подбросил. А также поведает, о чём говорили отец Варлаам с Гришкой-самозванцем на литовской границе...
Стоп.
Наверное, многие зрители нашего поколения воспринимают реплику как синоним небылицы или бессмыслицы. Про молодёжь вообще молчу: она даже не в курсе, кто такой Жеглов с Шараповым, не говоря уже про Варлаама и Гришку.
Итак.
Григорий Отрепьев — реальная историческая личность, молодой монах из Чудова монастыря, выдавший себя за случайно спасшегося царевича Дмитрия, законного наследника престола. Впоследствии Отрепьев становится самозванцем Лжедмитрием Первым, ибо «основных» Лжедмитриев в смуту было аж три. Не говоря уже о всякой мелочи.
А вот теперь откроем книгу.
Пытаясь перебежать к врагам в Польшу, Отрепьев у литовской границы встретил двух монахов — Варлаама и Мисаила. Появившиеся в это время приставы принесли царский указ, согласно которому Отрепьева следовало поймать и повесить. Самозванец вызвался прочесть грамоту Бориса Годунова. При этом приставам он описывал приметы отца Варлаама, говоря, что вору Гришке за пятьдесят лет, что он маленький и толстый. Монах вырвал бумагу и стал читать настоящее описание Отрепьева. В это время Отрепьев внезапно выхватил кинжал, и, угрожая безграмотным госслужащим, выскочил в окно.
Всё это происходит в пьесе (а это именно пьеса) Пушкина «Борис Годунов».
Действие второе. Сцена под названием «Корчма на литовской границе». Вот tutto весь разговор упомянутых Жегловым предателей. Фрагмент:
Мисаил:
Что ж ты закручинился, товарищ? Вот и граница литовская, до которой так хотелось тебе добраться.
Григорий:
Пока не буду в Литве, до тех пор не буду спокоен.
Варлаам:
Что тебе Литва так слюбилась? Вот мы, как утекли из монастыря, так ни о чём уж и не думаем. Литва ли, Русь ли, что гудок, что гусли: всё нам равно, было бы вино...
Имел ли возможность Глеб Егорыч лицезреть картину Григория Григорьевича Мясоедова «Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе»? Не представляется возможным установить.
Оригинал полотна хранится в Пушкинском музее Санкт-Петербурга — и нынче, и во времена Жеглова. Кроме того, в столичной Третьяковке имеется эскиз картины. Не исключено, что Глеб Егрыч там бывал, причём не только по работе.
Но то, что Жеглов вдумчиво читал «Бориса Годунова» — не вызывает никаких сомнений. Вот вам и девять классов. Потому что советское образование лучшее в мире.