Наш день придёт

Городу нужны воздушные шарики. Бесспорно. Любой товар может быть ценен и продаваем успешно. В основе же успеха лежит личное отношение к самому процессу торговли и в очевидной материальной выгоде. Хотя в моём случае выгода не так уж и очевидна.

О конце света сообщили по радио. В торговом центре начались какие-то сумасшедшие скидки, и та страшная давка, которая в те дни творилась в громадном магазине, больше походила на приближающийся Армагеддон, чем на любой из известных видов торговли.

И в самом эпицентре этого хаоса стоял я. В ровном круге пластиковой витрины с надписью «Шарики на комарике». На моей жёлтой майке красовалось ублюдское улыбающееся насекомое, в правой лапе которого был букет из разноцветных шариков: серого, голубого, красного, зелёного и коричневого. Шарики были и вокруг меня. Буквально. С мишками, зайчиками, белочками, мышками. И мои любимые — зелёные с оленем.

В пределах означенных географических координат мне предлагалось за зарплату в двадцать две тысячи рублей пытаться всучить шарики унылым гражданам и получить с них приемлемый вид утвержденной валюты.

Оставаться нормальным в такой ситуации я не мог, поэтому плотно курил качественный морокканский гашиш в туалете подземной парковки вместе с коллегами по погрузочным работам из Таджикистана.

Буквально на несколько минут я зависнул в курилке с весёлым таджиком Акпантокпантур Захиджоном-Ибадуллаулы Джанибековым, который завесил мне интригу, что если его имя и фамилию с определённой скоростью прочитать безошибочно три раза подряд, то где-то на планете обязательно грянет гром и начнётся гроза. Я сначала проникся весомой «телегой». Но потом предъявил этой хитрой сволочи свою версию магических заклинаний. Суть моей гипотезы сводилась к тому, что обильные осадки, равно как и другие климатические катаклизмы, происходят на Земле практически непрерывно. И если моё вполне обычное имя Вова Бубликов трижды быстро выкрикнуть и хлопнуть в ладоши, то где-то сойдёт оползень. Поди знай.

Акпантокпантур хитро щурился и, словно не замечая моей иронии, пускал тонкие ровные кольца дыма по направлению к ржавой вытяжке.

Вернувшись на рабочее место, я зафиксировал в голове неутешительный факт будущего. Круг моего общения на ближайшие восемь часов сузился и был отчаянно страшен.

В течении строго контролируемого мною рабочего времени ко мне будут подбегать розовощекие, пахнущие попкорном детишки в сопровождении унылых родителей и будут тыкать и трогать жирными пальцами мои шарики, как бы странно это не звучало. Я же, как индивид, заинтересованный сохранить не только лицо компании, но и товарный вид разноцветных гандонов, буду вынужден терпеливо объяснять взрослым людям, что трогание пальцами моих шариков противоречит общей концепции их успешной продажи. И что если они не удержат восторженных чад от шарикового рукоприкладства, то им придётся покупать облапанные шары за собственные средства.

Кто-то обязательно пожалуется и позовет менеджера. Менеджер, как, несомненно, лицо более компетентное в вопросах продажи шариков, попросит меня объяснить, что случилось в присутствии этих долбоящеров, и мне придется снова давить пересказанный скрипт о жирных пятнах на шарах и последующих штрафных санкциях.

Менеджер, внимательно выслушав мой ответ, со вздохом нескрываемого раздражения расскажет им точно такую же историю о загрязнении воздухоплавательных предметов, только более сухим языком и безо всякого вдохновения. И это будет отвратительно. Я же старался, был так убедителен, а они, неблагодарные твари, еще и боссу на меня стуканули. Вот хрен им, а не шарики!

Неожиданно для себя я чихнул. Это могло означать что угодно. Хотя чихание, или, другими словами, стернутация — не что иное, как полуавтономное судорожное выталкивание воздуха из легких через нос и рот, обычно вызванное инородными частицами, раздражающими слизистую оболочку носа. Чихание принудительно выталкивает воздух изо рта и носа взрывным спазматическим непроизвольным действием.

Чихание, оргазм и процесс умирания имеют абсолютно одинаковую метафизическую основу. Но разные временные координаты. Так утверждают буддисты. Что выберете: сдохнуть или кончить? Я за то, чтобы кончить и сдохнуть. Рад бы, но шарики. Без них социуму не выжить.

Странно, но вместо детишек ко мне подошёл парень лет тридцати. Внимательно ознакомившись с ассортиментом, он предусмотрительно воздержался от трогания шаров, чем вызвал мое прямое уважение:

— Почём шары, товарищ?

За такие повороты камрад Чапаев награждал бойцов именным маузером. Или шашкой. Я протянул ему шар с оленем, любимый:

— Кто знает цену, тот не дремлет. Меняю воздух в резиновой форме на светлое знание.

Парень одобрительно кивнул:

— Я весь внимание.

Вот человек, которому стоит довериться:

— Если со средней скоростью и безошибочно сказать три раза: Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, то грянет гром и начнётся гроза.

Гражданин отреагировал мгновенно. Старая школа, сразу видно:

— Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков.

Твою мать! Гром шарахнул так, что на стоянке завопили сигнализации автомобилей. Мой собеседник поклонился мне в пояс и вложил ладонь пятитысячную купюру. Потом перекрестился и, что-то бормоча себе под нос, торопливо направился к отделу с алкоголем.

Гроза развивалась стремительно! Шквальный ветер бушевал, вырывая пакеты из рук спасающихся покупателей, срывая куски рубероида с крыши Ашана. А на самом её краю, воздев руки к небу, стоял мой таинственный друг Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков и, безумно хохоча, что-то резко выкрикивал на магическом и неведанном мне языке.

«Будущее не предопределено. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами…»

(Джон Коннор)

Воспользовавшись возникшей паникой, я выхватил острейшую катану и одним махом перерубил все ниточки, удерживающие шары от полёта. Мишки, зайчики, белочки и любимые олени взмыли вверх!

Впервые за много лет я почувствовал себя совершенно счастливым. И, вырвавшись из ненавистного плена окружавшей меня витрины, гордо ушёл в грозу.

Мир уже никогда не будет прежним.