Фёдор Михайлович Достоевский, «БЕДНЫЕ ЛЮДИ» / «УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ»
Доброго времени суток, дорогие друзья. Помните я говорил вам, что в этом году собираюсь дочитать трёх любимых авторов? Двух я уже дочитал: Хемингуэя и Мураками. Так вот сегодня у меня для вас обзор на третьего, которого я тоже дочитал. А именно, на два его последних романа. И сказал бы я сейчас что-нибудь вроде «Прошу любить и жаловать», но в его случае это и так понятно.
Фёдор Михайлович Достоевский, «БЕДНЫЕ ЛЮДИ» / «УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ»
Хотя, большой вопрос: можно ли называть эти книги последними? Ну, разве что, только с моей точки зрения. Формально же, они, наоборот, первые. Но могу сказать, что в таком сочетании (и подряд) я их читаю не случайно. Дело в следующем: если кто не в курсе, то жизнь у Фёдора Михайловича складывалась... Ну, скажем так: интересная у него была жизнь. И включала она в себя, помимо всего прочего, долгую отсидку. Собственно, ему вообще присудили «высшую меру» за антиправительственную деятельность и даже привезли на казнь. Но, в последний момент, передумали и заменили весомым сроком лагерей (тогда это каторгой называлось). Сначала он сидел, потом ему смягчили режим и отдали в солдаты, потом, вроде бы, расконвоировали и перевели на поселение (тогда это называлось ссылкой). И, в общей сложности, «отмотал» он что-то в районе десяти лет. Ну что сказать? Уважаемым человеком был Фёдор Михайлович. Так вот, друзья, эти две книги он написал: одну — до своей отсидки, а другую — сразу после. И мне страсть как интересно посмотреть, как на его литературный стиль повлиял сей факт биографии. Что изменилось в манере письма, в настрое, в жизненных взглядах автора. Ну, интересно же!
Соответственно, и начнём.
«БЕДНЫЕ ЛЮДИ»
Это самая первая книга Фёдора Михайловича, после которой он, как говорится, «проснулся знаменитым». Ему сразу сообщили, что он — гений. И, что характерно, он поверил. Да, друзья, на его и без того «сложный характер» это, так сказать, «наложило дополнительный отпечаток». Что ж, бывает. Как говорится: имеет право. Впрочем, это уже подробности. Поговорим о смой книге.
Некоторое время назад слышал я мнение о том, что наш Фёдор Михайлович учился у Диккенса. Могло ли такое быть, задумался я. Потому, как литературный стиль у них не сказать, что похожий. Ну, по крайней мере, в целом ряде моментов. Хотя, чисто технически, такое быть могло: Диккенс начал писать на 10 лет раньше, чем Достоевский и, к моменту начала литературной карьеры Фёдора Михайловича, был «модным и перспективным» автором, выпустившим уже несколько всемирно известных произведений. А к моменту, когда Фёдор Михайлович вышел из тюрьмы и начал писать снова, у Диккенса и вовсе выходили его последние романы. К примеру, те же «Униженные и оскорбленные» (о которых мы ещё поговорим) вышли в одно время с «Большими надеждами». Впрочем, предположения — они и есть предположения. Но вот только, прочитав «Бедных людей», я теперь нисколько не сомневаюсь, что это действительно так. Потому, что это — максимально диккенсовский роман. Более того, я даже подозреваю, каким именно произведением Диккенса вдохновляется Фёдор Михайлович — романом «Лавка древностей». Которая, кстати, вышла как раз лет за пять до него. Ну, по крайней мере, у меня сложилось стойкое впечатление. Это нечто неуловимое: атмосфера, настроение, ощущение.
Да чего там: у этой книги чисто диккенсовский сюжет. Но, при этом, вполне уникальный стиль и внутренний накал, как раз уже в стиле Фёдора Михайловича. Написана она в форме переписки двух людей: пожилого человека и девушки. И это очень эмоциональная переписка. Предельно. Пожилой человек заботится о девушке. Они оба бедны, им обоим очень тяжело. Но они стараются друг друга поддерживать. Скажу, что лично меня герой, по началу, раздражал. Его манера говорить словами в уменьшительно-ласкательной форме бесит. Ну, такой уж он человек: вполне хороший, добрый, благородный. Из-за чего страдает по жизни. Как и героиня. Из-за своей бедности они подвергаются натуральной травле. В итоге оба буквально оказываются на краю. И, хотя в итоге у обоих жизнь налаживается, в финале остаётся ощущение безысходности и пустоты. Книга сильная, но очень тяжёлая.
Лично меня зацепила сцена с щёткой: когда главный герой приходит в контору, где трудится мелким чиновником, и пытается почистить одежду от грязи, а сторож ему говорит, что щётка — казённое имущество и нечего её портить. Такое вот отношение к людям. Которых ценят ниже, чем ветошь. И мне вспомнилась одна история. Лет восемнадцать назад работал я в ростовском филиале одного крупного российского банка (не будем называть по имени и показывать пальцем на «Внешторгбанк»). Тогда была очень холодная зима и на аляповатом гранитном крыльце было очень скользко. Одна из наших кассирш даже упала и сломала ногу. Так вот, буквально через день после этого завхоз банка велел убрать с крыльца пластиковую половицу (как раз и положенную туда, чтоб люди не скользили), сказав, что она, дескать, денег стоит, а из-за мороза может испортиться. Казённая она. Ничего не напоминает? Полтора века прошло, а отношение к людям у «господ» всё то же.
Что ж, повторюсь: книга хорошая.
А следующая вышла ровно через пятнадцать лет.
«УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ»
Разница есть. Причём, огромная. Как будто две эти книги написаны двумя разными авторами. Даже просто по стилю письма вторая книга куда энергичнее первой. Не говоря уже о том, что написана с куда большим надрывом. Более того, «Униженные и оскорблённые» — это, пожалуй, самая эмоциональная книга Фёдора Михайловича. Да, эмоциональный накал там, местами, просто запредельный. И он передаётся читателю: буквально пробирает до костей. И в финале выводит на очень сильные эмоции: местами реально до слёз. Скажу откровенно: я сейчас под очень большим впечатлением. Даже несмотря на то, что книгу дочитал вчера. И описать это впечатление будет непросто. Но я постараюсь.
Скажу сразу: я снова понятия не имел, о чём книга и, ориентируясь на её название, полагал, что речь пойдёт о чём-то остро социальном. Но над было мне получше помнить то, что я сам говорил об авторе уже несколько раз: Фёдор Михайлович — это не писатель, а религиозный философ. Вот и здесь сработал именно этот принцип. Вместо социального романа, бичующего пороки общества, он рассказал нам очень трогательную и очень грустную историю-притчу о добре и зле, любви и ненависти, гордости и прощении. Вот это последнее — главное. Это и есть основной смысл того, что он хотел сказать: прощение. Которое буквально спасает жизни. Он говорит о том, что каким бы ты оскорблённым себя ни чувствовал (даже если это справедливо и ты полностью в своём праве) — ты должен найти в себе силы простить близких людей. Потому, что, не прощая, ты разрушаешь жизнь, в том числе, и себе. Ты теряешь душу. И в итоге тебе не остаётся ничего, кроме пепла. А ещё он говорит о том, что вокруг и так слишком много зла — не нужно, чтоб его порождали хорошие люди.
Сюжет пересказывать я вам не стану. Скажу лишь, что из других книг Фёдора Михайловича этот роман более других напоминает «Подростка» (что тоже довольно неожиданно). А ещё добавлю, что я вновь убедился: Диккенс всё-таки был его учителем. Это тот случай, когда гениальность одного трансформировалась в гениальность другого. Я вот, что по этому поводу подумал: если раньше я считал, что Достоевский и Диккенс отличаются друг от друга тем, что последний является гением описаний, а у первого их практически нет, то теперь я понимаю, что это не совсем так. Просто Диккенс описывает природу, а Достоевский — людей. Описания которых у Фёдора Михайловича не менее красочны и выразительны, чем диккенсовские описания пейзажей. К примеру, то, как он описывает князя Валковского — ты его буквально видишь целиком, от внешности, до мелких нюансов поведения. Кроме того, у меня снова возникло категорическое ощущение, что Фёдор Михайлович вдохновлялся не просто Диккенсом, а конкретным романом «Лавка древностей». Опять же, я могу ошибаться, конечно, но чувство это просто неотступно. Хоть у самого Диккенса я этот роман и не слишком люблю. А, вообще, это приятно — видеть и понимать перекличку великих людей через время. Ради этого стоит читать книги, истинно говорю.
Но что меня в очередной раз особенно впечатляет в Достоевском — это его персонажи. Кстати, это одна из черт, которая добавилась в сравнении с предыдущим романом. Да, друзья, говорю вам снова — это одна из самых ярких его граней. Персонажи — его всё. И вот здесь особенно резко и глубоко показаны злодеи. Ну, вернее, сказать, отрицательные персонажи (злодей с большой буквы там только один). И, в первую очередь, это князья Валковские — отец и сын. Да, ребята, сына я тоже пишу с жирным знаком «минус». Хоть, чую, согласны со мной будут далеко не все. Дескать, просто он молодой, глупый и разбалованный.
Нет. Не просто.
Этот самый Алёша — классический малолетний дебил. Именно в той самой максимально негативной коннотации. Типичный «мамин пирожочек», который зачем-то вырос. Испорченный барчук. Эгоистичный инфантил. Для которого других людей просто не существует. Он совершенно искренне не принимает тот факт, что у других могут быть чувства, что им может быть больно. Для Алёши существует только Алёша. Ещё одни «большой ребёнок». Я вообще не понимаю и не принимаю умиления, которые многие высказывают по поводу данной категории граждан. Мол: «ну, он же большой ребёнок» — как будто это что-то оправдывает. Таких надо бить (я долго подбирал здесь цензурное слово) по-взрослому, чтобы хоть что-то поняли по жизни. Вот Алёша — из таких. Он просто походя ломает жизнь сразу нескольким людям. И это хорошо, что в данном случае всё закончилось ещё более или менее нормально. Алёша — это молодой диккенсовский мистер Скимпол — на мой взгляд, самый омерзительный из его персонажей (а Диккенс тоже был великим специалистам по изображению ублюдков всех мастей). Если кому интересно, то переадресую к моему же обзору на роман «Холодный дом». Так что делать хоть какие-то скидки Алёше я не вижу ни малейших причин.
Но рядом с ним существовал и другой персонаж. Его папаша. И вот это уже реально инфернальная мразь. Которую смело можно поставить в один ряд с такими моральными уродами Достоевского, как папаша Карамазов из «Братьев Карамазовых», Тоцкий из «Идиота» и Верховенский из «Бесов». Кстати, на последнего он чем-то очень отдалённо смахивает. И вот, что я вам скажу — на самом деле он такой же инфантильный эгоист, как и Алёша. Только зашёл он в этом гораздо дальше. И подлость его как раз от этого. Он тоже искренне уверен, что является пупом Земли и весь мир ему должен. Всё, что он вытворяет — происходит просто по причине его каприза. О чём он сам прямо говорит главному герою: мол, «мне так угодно». И обосновывает все свои претензии он исключительно собственным желанием. Показательно, как он рассуждает о своём суде против Ихменёва: мол я знаю, что тот не виновен, но деньги всё равно мои, потому, что я так хочу, а он обязательно виновен в чём-нибудь ещё. Или эпизод из собственной «прелестной молодости», которым он чуть ли ни хвастается: как по его приказу засекли насмерть крестьянина, жену которого он, перед этим, обесчестил — тот, видите ли, возмутился. И почему же, в итоге, случилась революция? Ума не приложу. Точно масоны виноваты. И вражеские козни. Однозначно. И вот этот «большой ребёнок» обращается с людьми, как с жуками — лапки отрывает и смотрит, что будет. В глубине же души своей этот князь — просто мелкая, испорченная дрянь, которую в жизни недопустимо мало били. Если били вообще.
По сути, эта книга ещё и о том, как много горя может принести один гад.
Закончилась она не так, как я ожидал. Честно говоря, я думал, что развязка будет кровавой. Серьёзно: под конец накал был такой, что хоть сигареты прикуривай. Но нет. А просто эта книга была про другое. Не про месть. Не про жестокость. Как я уже говорил — книга о прощении. И эту тему Фёдор Михайлович отыграл на все 146%.
Единственное, что мне не понравилось: главная тварь так ни за что и не ответила. Но в этом тоже был определённый смысл: автор презрительно отбросил его в сторону, не желая впредь касаться его даже палкой. А может просто Фёдор Михайлович добрее меня. Даже скорее всего.
Что ещё могу сказать о книге. Написал её автор от лица некоего писателя. Прямо, как Мураками или Хемингуэй. Хотя, конечно же, это они писали, как он, а не наоборот.
А ещё я, наконец, узнал смысл эвфемизмов «быть под мухой» и «напиться в стельку». Бесполезных знаний не бывает.
Книга отличная. Если бы Фёдор Михайлович написал только её — он уже стал бы великим русским писателем. И абсолютно культовой она не стала только по одной причине: следом за ней были написаны другие романы Достоевского. По-настоящему великие. В тени которых она просто потерялась. А это жутко несправедливо. По сему, книгу эту я вам категорически советую.
Хорошего вам чтения, друзья.