bitov8080 prosto_chitatel 09.05.24 в 19:22

С Днем Победы

Да, весь день провела в дороге по делам и запал выкладывать истории воевавших дедов по прибытии домой испарился, как не было его. Еще смотрела на сайте, что вроде никто не пишет, думаю, чего ж я-то полезу. И не полезла. А с другой стороны, повторюсь, почему-то в этот день начинаешь вспоминать свою родню и одно цепляет другое, и вот уже как будто весь род стоит перед твоими глазами. Род, который молча смотрит на меня, пока я еду по весенним весям, и ничего не просит и не говорит. Просто был запал и вот нет запала. И они отодвигаются до следующего раза, когда я про них вспомню. Род, которого я на самом деле знаю очень мало, практически не знаю совсем. Мамины все умерли, я их не застала, мама  рано сиротой осталась, она и ее сестра. Папины прожили подольше, и я все детство, трясясь в южном поезде по дороге в город Фрунзе, думала, а почему и правда, вся папина родня живет в Киргизии? Как они там оказались? "Ты киргизка что ли?", - спрашивали меня дети в школе. Меня это даже обижало. Какая я киргизка, говорила я им. Но киргизов с детства очень люблю, всяких узбеков и казахов еще тоже, потому что с детства их немало прошло по поезду с тюками и немало их я видела по дороге в невообразимых глиняных мазанках, на южных рынках, в домах по соседству, во всех моих летних поездках к бабушке. Я хочу когда-нибудь записать все это иначе, сделать текст более литературным. Пока это просто почти фонограмма рассказов моих родителей мне. 

***
В городе Томске жила девушка Матрена Петровна Винокурова и брат ее, Винокуров Филипп Петрович. В те времена из Сибири всех отправляли служить на восток, и Филипп в 1904 году плавал сначала на Варяге, а потом на Корейце. Послужил на втором совсем немного, и тут его настиг брюшной тиф, списали на землю лечиться. Избавили таким образом от неминуемой гибели.
Вернулся домой, стал сестру замуж выдавать. Матрена в 16 лет была выдана за одного человека, но того убили на востоке, так что во второй раз вышла она за Дорохова Матвея Иудовича. Мама говорит, в метрике он записан, как русский, но отчество как бы намекает. Дед мамин был маленький, темненький, кудрявый. Хотя, бабушка говорила, что тогда, если батюшке не занесешь яиц или там, чего еще получше, так он назовет по-своему, как захочет. 
Матрена же Винокурова была староверкой, мама вспоминает, что водила её бабушка тайком в темную церковь, лекарств никаких не пила, к врачам не обращалась.
Родила Матрена за свою недолгую жизнь восемь детей, трое умерло, пятеро выжили - четыре брата и младшая сестра Нюра. 
Была еще одна сестра, когда Нюре было два месяца, той было три с половиной года, она заболела дифтерией, и к ней в кровать подкладывали двухмесячную Нюру, чтобы Нюра тоже заболела и умерла, потому что голод и нищета были страшные.
 
И вот, дети выросли, старший Иван Дорохов, 20-го года рождения, мамин папа, призван был в армию, и отправлен, как и его дядя в свое время, на восток, с Японцами воевать. 
Документ на фото - благодарность моему деду по маминой линии от т-ща Сталина за участие в боях с японцами на Дальнем Востоке. Увидела в первый раз в прошлом году. И мама эту историю почему-то совсем недавно только рассказала.
Так, мамин папа к началу второй мировой оказался в армии на другом конце света и прослужил там до 46 года. 
Говорили, что на востоке у Ивана остались жена и маленький сын, но Матрена, мать Ивана, привозить ее в дом не разрешила. 
Сказала, что женщину с войны, которая там сына прижила, не примет. И что, мол, пускай отец, Матвей Иудович, собирается и с Ваней едет молодую Марию в Томске сватать. 
Так, собственно, получилось, что родилась моя мама. 
 
Младшая сестра Нюра, которая в два месяца таки не заразилась дифтерией, выучилась на бухгалтера, и в восемнадцать лет, в 43-м году ей дали полностью вести продовольственный магазин. И какой-то товарищ ее сильно надурил. Нюру отправили предварительно до суда в тюрьму, как растратчицу, и там она познакомилась с Петром Алексеевым. 
Петр Алексеев был инженер из Ленинграда, он служил на фронте под командованием генерала Власова, и по его словам, мало кто тогда понимал, что вообще происходит и к чему приведет.  На допросе бросил чернильницу в нквдшника, был осужден на 10 лет тюрьмы.
Где-то там, они пересеклись с Нюрой, и, когда ту освободили, оправдав, как не участвовавшую в растрате, она уже была беременна. 
Через десять лет освободился Петр, и они уехали жить в Малые Вишеры, в Ленинград ему с такой судимостью вернуться было уже нельзя.
 
А вот второй брат Дорохов, Иннокентий, 23-го года рождения, на фото он в середине, был призван на западный фронт, и в боях под Луцком ему оторвало стопу. 
 
Мама вспоминает, что День Победы у них в доме был такой: сидит ее отец, дядя Кеша, еще один брат, стол накрыт кружевной крахмальной скатертью, скрипит игла в проигрывателе, поет Марк Бернес, мужчины курят и выпивают, женщины за стол не садятся, готовят, подносят еду и убирают тарелки. 
Я спрашиваю маму, почему так, она говорит, так принято было.
Жена должна была постоянно наготавливать прекрасную разнообразную еду и делать так, чтобы их дети были самыми отглаженными, нарядными и воспитанными из всех соседских детей, а в доме чтоб крахмальные салфетки, скатерти и занавески бархатные с шишечками.
Все садились смотреть телевизор с линзой. Как-то там показывали фильм про военный эшелон с ранеными, и мама говорит, что мужчины никогда не говорили про войну, но тут дядя Кеша увидел эти кадры и начал ругаться, что, конечно, это все не так было. Везли его из-под Луцка с оторванной ступней аж до самого Улан-Удэ. Зачем, никто не знает.
Наверное, просто больше некуда было. 
По дороге раненых складывали не просто рядом на другие полки, а прямо на него, на дядю Кешу. Сверху. По несколько человек. И они там, в дороге, сверху умирали на нем. А его снизу ели опарыши. 
Тут мама отвлекается и говорит, что хорошо, что опарыши ели, они выедают гной и отмирающие ткани. 
И так дядя Кеша ехал через всю страну, а ему по дороге отнимали по частям гниющую ногу, и когда он доехал до конечной, от ноги осталось 17 сантиметров. 
Протез носить он не мог, потому что тот крепился на специальном поясе, а крепить у дяди Кеши было не к чему, спину ему проели черви в поезде. 
Вернулся в Томск инвалидом и очень переживал, что за него никто замуж теперь не хочет. Был он ужасным франтом и щеголем, носил шелковые брюки и рубашки с запонками. 
 
Дядья выпивали, брали гармонь и кричали моей маме: "Милка, цыганочку!"
Тут выходила маленькая Милка и танцевала цыганочку, а дядьки кидали ей мелкие бумажные деньги, которые она потом раздавала детям на улице просто так.
 
(На первом фото дядя Кеша в середине. Второе - благодарность маминому отцу за японцев)

***

Родители моего деда Виктора по папиной линии жили где-то возле Саратова, отец его был очень хороший бочкарь. Делал бочки и прилично на этом зарабатывал. Мать ходила убираться в церковь и к батюшке в дом. Так, говорила, в бога не верила оттуда, больно батюшка грешил много и любовниц водил к себе, когда попадья отлучалась по делам.
Когда пришла советская власть, решили, что слишком хорошо живет семья и раскулачили их. Собрали по городу раскулаченных, посадили в телеги и всех сослали в Сибирь. В дороге у родителей моего деда умерла старшая дочка, потом они доехали, в какой-то вечной мерзлоте вырыли землянки, там померла другая дочка, дед мой один выжил. Стали обживаться, уголь нашли в тех местах, дед подрос когда, в 16 лет пошел шахтером. 
Потом началась война, он ушел на фронт.
 
Воевал в артиллерии наводчиком орудия. И очень хорошо и метко наводил по фрицам,  за что его командир ценил как зеницу ока. 
Прошел Курскую дугу, Сталинград, победу встретил в Кенигсберге. 
И вот, после победы уже, пришло поручение, сопровождать в Москву некую дамочку и ее чемоданчик. Ну, дед взял под козырек, сопроводил, что там в чемодане было не знает, доехал благополучно до столицы, дамочку довез, обратно отбыл. 
Вызывает его к себе командир и говорит, мол, Витя, мне наш полковой особист сказал, что на тебя разнарядка после  командировки с чемоданчиком пришла - убрать тебя надо. Но так как я люблю тебя очень и ценю, как боевого товарища, то прям сейчас собирай-ка ты манатки и п..и вали быстрее куда подальше. 
Куда же я свалю, растерялся дед
А найди на карте самое глухое место и вали, вот хоть бы в горы какие, - подсказал умный командир.
 
И дед собрал какие никакие свои вещи и свалил ну очень далеко - на Тянь-Шаньские хребты. Завербовался в геолого-разведочную партию. И облазил все горы вдоль и поперек, ища полезные ископаемые, золото и руду
Где-то по дороге познакомился с моей бабушкой, у  моего папы в паспорте местом рождения стоит : Тянь-Шань, экспедиция номер пять. 
Вот так мои родственники попали в Киргизию.
(На фото мой дед, папин папа, Виктор, в начале войны)

 

 
 
Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 26
    9
    179

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.