Daryara Дарья Басова 05.04.24 в 19:34

О новом «неустойчивом» романе Мршавко Штапича

(М.Штапич «Устойчивое развитие», М., Городец, 2024 г., 384 с.)

Если бы сейчас поступил заказ на роман, в меру патриотический, с «правильными» по нынешним временам нарративами, чтобы и власть чуть-чуть пожурить и тут же немного похвалить, то ничего не пришлось бы придумывать и создавать. Такой текст уже вышел в начале года под авторством Мршавко Штапича и называется «Устойчивое развитие».

После «пацанских» попыток подражания Буковскому и Лимонову в «Плейлисте волонтера» Штапич решил показать более серьёзную прозу, что называется, «большую литературу» и порассуждать на темы глобальные — что есть земля русская, — и надо признать, это в какой-то степени пошло ему на пользу. Роман написан бодро, залихватским слогом (на это раз с меньшим использованием мата), не без остроумных пассажей и замечаний, которые, к сожалению, проваливаются под тяжестью дремучих суждений. Но давайте по порядку.

Роман построен на смешении двух жанров: любовного и производственного. Причем любовная линия здесь переплетается с так называемым травелогом, а именно заметками о путешествиях героя с возлюбленной Милой. Параллельные линии связаны только главным героем и сходятся вместе лишь в конце истории, в точке притяжения — в Кряжеве. Изначальная слабая связанность двух линий обуславливает неубедительный финал.

Завязка довольно проста, но небезынтересна: набирающий закадровые тексты для видео Штапич (тот, что герой) решает сделать предложение своей девушке Миле и отправиться вместе в путешествия по России и Европе. По примерным подсчетам все траты обойдутся ему в восемьсот четырнадцать тысяч рублей, которых у него естественно нет и не предвидится. Не найдя ничего лучше, Штапич использует старый проверенный во всем мире метод — знакомства — для чего идет в знаменитые Сандуны и просит знакомого Семёна пособить. «Голым в Москве работу получит куда проще, чем одетым», — видимо, со знанием дела сообщает нам писатель. И — как ни удивительно! — работа для него мгновенно находится: губернатору одного сибирского региона требуется пиарщик. Собственно, с этого момента начинаются рабочие приключения Штапича, в ходе которых он знакомится с реальным положением дел в судопроизводстве и замешенной на нем политике.

Тут же ожидаешь заявку как минимум на Терехова, однако в отличие от «Немцев» роман Штапича будто специально обходит острые углы и не заостряется на важных хитросплетениях региональной политики, не вникая в ее сердцевину. Если герой Эрбергард понимает всю подноготную бездушной чиновничьей среды, то Штапич, как будто и не рефлексирует на эту тему, принимает положение дел как должное.

 

УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ  

 

После пары заказов Штапич получает новое интересное предложение – поработать пиарщиком для свежепостроенного завода по производству туалетной бумаги в посёлке Кряжево. По ходу сюжета его задачи выходят за рамки обычного пиарщика, что в книге зовется «сельским пиаром». А если конкретно, то он становится и швец, и жнец, и на дуде игрец — местным устроителем дел и переговорщиком между заводом и населением.

 

«Русский сельский пиарщик должен безупречно отличать паль от настоящей водки, бандита от гопника, беспредельщика от пацана, блядину от честной проститутки».

 

«Те пиарщики, которых я видел, совсем не похожи на меня, приехавшего с колхозного поля и держащего в грязных пальцах бутылку «Букет Чувашии» в кафе «Красная Шапочка» субботним днем».

 

Что касается вживания в дело, то видно, что автор хорошо погрузился в производство, способен сказать, как что и где работает на заводе, и про логистические цепочки сбыта не забыл. Это вообще сильная сторона «Устойчивого развития» - технические детали, будь то завода, системы парусов или походов на Байкал — всё выписано со знанием дела. Однако «правда жизни» важна тогда, когда к ней привязана эмоциональная рефлексия, а вот с этим у автора проблемы, поскольку ему сложно выйти из им же созданной дихотомии. Отсюда происходит имитация производственной драмы, которая перерастает, по сути, в лоббизм промышленности.

Руководство завода представлено чересчур добрым, неконфликтным, всепонимающим. Оно даже не пытается где-то обмануть население, чтобы сократить издержки и без скандалов получать прибыль за использование ресурсов, а принимает все их хотелки и требования: и пенсионеркам выделяет автобус для экскурсий, и детишкам крышу для веранды строит, и даже выхухоль спасает, и много еще чего делает. Кстати, спасибо автору за любопытное наблюдение про выхухоля, который на самом деле мог бы быть нашим национальным символом, потому что обитает только в России. Честно, не знала.

 

Говоря о положении небольших российских предприятий, писатель предлагает посмотреть на проблему экономики с точки зрения глобализации. Термин «устойчивое развитие» появляется в 1980-х и закрепляется после конференции ООН по Окружающей среде и развитию в 1992 году в Рио-де-Жанейро. В мою бытность в университете тема с семью целями устойчивого развития только набирала обороты; во всю устраивались конференции, модели ООН и ЦУР и прочие. Благо потом это сошло на нет. Говоря о международных стандартах по развитию, Штапич очень правильно нащупывает корень проблемы: действительно, мультинациональные крупные корпорации за счет своих размеров и ресурсов легко обходят национальных производителей и, штампуя отчеты о выполнении стандартов устойчивого развития, фактически вытесняют конкурентов с рынков. Однако это, конечно, однозначный и односторонний взгляд на сложившуюся проблему. Если бы не было, например, требований о сохранности окружающей среды, то никакой капиталист-промышленник не почесался бы поставить мощные очистные фильтры, чтобы уменьшить выбросами. С другой стороны, существует проблема контроля и политического влияния на принятие решений на национальном уровне — а вот это уже материи, в которых нужно долго и нудно разбираться.

 

А ЧТО В ЕВРОПЕ?

 

Любовная линия выписана через короткие путешествия, с помощью которых Штапич и Мила испытывают отношения на прочность. То есть отношения проходят некое географическое измерение, а столкновения с иной культурой преломляется в чувствах друг к другу.

 

 «Пришлось пересекать векторы ужасного и прекрасного между собою, и тут открылось неожиданно, что прошлого не существует: улицы появлялись на карте только тогда, когда мы по ним впервые проходили. Вся карта стала белой, и закрашивались только те участки, которые стали «нашими»; мы позволили Москве быть».

 

Пишет он страстно, в манере, похожей на лимоновскую в отношении своих многочисленных женщин. Однако если Лимонов, вопреки заслуженному высокому самомнению, отдавал всего себя страсти, то Штапич оказывается абсолютным эгоистом.

 

«Я прилепился — и желал прилепить её», — сообщают нам. Проблема в том, что на самом деле главный герой предстает собственником, который не считается с тем, что у девушки есть друзья и увлечения. Мила — это не субъект, а объект, на который направлено внимание героя, отчего мы не видим ее чувств, не знаем ее характера (отчего кажется, что она бесхарактерная и безликая), не видим ситуации, в которых раскрывался бы ее психологический портрет. 

 

Ворчания Штапича по поводу совместной комнаты с друзьями Милы во время катания на Эльбрусе или истерика насчет поездки в Грузию еще раз подтверждают его порочное высокомерие:

 

«Я орал, что негоже меня сравнивать с другими, ведь в «Клозери де Лила» будет табличка «Здесь бухал Штапич», а не кто-то там ещё…».

 

Путешествия привлекательны искренностью авторских впечатлений, отпечатанных не только в фотографиях, но и в прожитых моментах. Но по правде, никаких безбашенных поступков, как вынесено в аннотации, герои не совершают, потому что ограничиваются вполне себе столичными буклеточными достопримечательностями.

Если про русский Север, Байкал и Сербию автор пишет с любовью, нежностью, то в отношении европейских городов он придерживается принципа сравнения с Россией.

 

О Сербии:

«Вместе с тем — нет ничего лучше зелени у реки Савы, рассвета у старинной крепости Калемегдан, нет ничего более страстного, чем сердце Белграда, скрытое в кафанах».

 

О Венеции:

«Биеннале — это ВДНХ для бедных. У нас павильон «Белоруссия» больше, чем у них тут «США» и «Германия» вместе взятые».

 

В таком же духе постоянного сравнения показаны Париж, Барселона, Мадрид и Лиссабон.

Действительно ли чтобы заявлять о своем патриотизме, нужно постоянно сравнивать страну с другими? Непременно доказывать, что «вот в России то менты хоть и ленивые, но быстро бы пресекли торговлю каннабисом на улице», не то что в Мадриде? Если первый и второй раз это вызывает улыбку, то на третий и последующий кажется заезженным и утомляющим. И вот этот взгляд выдает глубокую провинциальность.

 

Точно так же провинциальны суждения писателя «о жизни».

 

В его картине мире всё окружающее дихотомично и поделено на «плохих-хороших», причем эти категории детерминированы в пространстве «столица — провинция».

В стане «хороших» непременно состоит директор завода и жители Кряжево. Стоит отметить, что Штапичу удалось показать живых персонажей, не картонных вурдалаков, обитающие в «глубинной России», и добавить интересные замечания о людях, о быте. Однако блестящие пассажи тут же разбиваются о вот такие надменные суждения о друзьях Милы:

 

«Это были типичные бестолковые москвичи, то есть самые опасные люди страны, взрослые только по паспорту, инфантильные внутри; именно они и пропадают чаще других».

 

«а порой придумывают отдельное словцо, которые черт его знает, что значит, кроме того, что руки приставлены не к плечам» видеограф», например».

 

«гуляльщики по горам».

 

Штапич использует примитивный прием: он не дает художественные характеристики героям, а вешает на них ярлыки.

Он мыслит стереотипами, навеянными мемами из социальных сетей или «ура-патриотичных» пабликов. И про вейпы и про задолбавший уже вопрос «а вам кофе на классическом молоке?», хочется недоуменно спросить: серьезно? И это все наблюдения?

 

«Эти люди — они какие-то нерусские…Они никакие», — рубит с плеча Штапич.

Ах, вот оно что. Хорошо, что пока не он решает, кого относить к русским, а кого нет, иначе мы бы с такими советчиками далеко ушли.

 

Если посыл романа – что нам надо обратить внимание на провинцию, где тоже есть жизнь, где найдется применение талантам — очень понятный и верный, то, к сожалению, подача смысла теряется из-за категоричности автора, отчего складывается впечатление (возможно, ложное!), что тебе навязывают образ и систему мышления. Чувства причастности не происходит.

 

Что остаётся в остатке?

Писатель делит людей на хороших и плохих по каким-то своим критериям и даже не пытается заглянуть в душу «другому», посмотреть глазами другого, а просто и безапелляционно вешает ярлыки. У него вообще, кажется, отсутствует эмпатия. Неслучайно любимое ругательное слово в романе — «пидор».

Эпизод про гея-рабочего на заводе вообще никак не вписывается в логику повествования, никак не влияет на развитие сюжета, ничего не меняет и ничего не уточняет, а вставлен только для того, чтобы автор смог выразить свое отношение к гомосексуалам:

 

«…два больных человека заслуживают моего сочувствия, только если хотят излечиться, а если не хотят — то и жалеть о них нечего».

 

Уровень гомофобии в коротком эпизоде просто зашкаливает, так что спорить с такой позицией совершенно бессмысленно. Стоит лишь сожалеть о враждебности и предрассудках сознания и надеяться, что однажды автор научится толерантности, но не потому, что ему так прикажет пропаганда (хоть государственная, хоть какая), а потому что он станет ценить гуманизм без дискриминации.

Вообще, «Устойчивое развитие» прекрасно иллюстрирует идеологическую поляризацию современной русской литературы. Роман непроизвольно предлагает «иной» путь развития отечественной словесности – в сторону условно «патриотизма», который выступает ответом на условно «либеральное» направление, где наоборот всё плохо и будет ещё хуже. Из крайности в крайность. Многие сетуют на так называемую «повесточную» литературу, которая широко представлена на рынке. Однако если присмотреться, то роман Штапича использует практически те же шаблоны, что и «повесточная литература», только с противоположным знаком, как бы отвечая своим идеологическим конкурентам.

Такое вот неустойчивое развитие современной литературы.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 14
    13
    252

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • vpetrov

    "Уровень гомофобии в коротком эпизоде просто зашкаливает, так что спорить с такой позицией совершенно бессмысленно." (c). А спор так уж необходим? 

  • Africanych

    вот... на хрена геи на производстве? фрезерный станок лентами украшать? 

    поэтому вычеркнем этот позорный эпизод из нашего светлого настоящего! ))))))))

    плохо во всём этом словоизвержении одно - автор грамотно(!), по пиар-методичкам и по Штирлицу (запоминается последняя фраза) пытется научить нас толерантности (заметьте, именно гейский, а не какой-нибудь другой, гетеросексуальный, с Милой или Клавой, эпизод вынесен в резюме - венец этого "серьёзного" разбора).

    нам открыли глаза на прямо таки зашкаливающий уровень гомофобии в одном(!) коротком(!) эпизоде... я плачу... ведь всё по дедушке Фрейду - свести весь роман (херовый, наверное) к одному(!) единственному эпизоду с якобы угнетаемыми позицией автора пидарами. ))))

    начало цитаты: два больных человека...

    Мршавко (убиться!) проявляет сочувствие, называя их больными (русское сострадание к больным и увечным - наш национальный недостаток, эфтаназия - и нехер там!), величает их человеками (человек - это звучит гордо, опять же, по русскому классику), то есть -

    НИКОИМ ОБРАЗОМ ИХ НЕ ДИСКРИМИНИРУЕТ!

    Но Даше этого мало - ей, видимо, нужно чтобы пидаров на производсте целовали в анусы, разрешали коитусы (в нарушение правил техники безопасности) на сверлильно-бурильном станке, каждый месяц вешали на доску почёта в новых стрингах и тринадцать раз в год платили тринадцатую зарплату (сакральное число же, всё должно соответствовать).

    Слава Ашурбанипалу, что в нашей, закалённой дефолтами и новыми стразами Киркорова, аудитории нет слабоумных. А если и есть, то скоро вымрут.

    Даша, не надо высасывать из фаллоимитатора то, чего нет, но вам это заказали. Ебитесь со своей толерантностью сами. ))



  • shelley

    Дальше первого абзаца не читал. Но упорство засланных казачков, мягко рекламирующих печатный мусор - это по-прежнему забавный феномен на Альтерлите. 

  • mayor

    Ограничился двумя абзацами. Вопрос один:
    С какого куя Мршавко Штапич рассуждает на тему— что есть земля русская?

  • Africanych

    mayor1 

    )))

    ну что ты, в самом деле...

    Мршавко Штапич - это на самом деле Изя Розенблюм, но по паспорту (одному из тёх) он русский - Ерофей Ёлккин, уроженец Краснопупинска, а Краснопупинск -  что ни на есть земля русская )))))))))

  • elvi

    Про Буковского уже кто-нибудь авторку спрашивал?