Он придет и приведет ее за собой

В этот раз царил полный климатический бардак. Ветхую сторожку занесло снегом так обильно, что выйти на улицу сейчас было нереально. Старик снял с огня большой алюминиевый чайник, заваренный душистым, на малиновых ветках, чаем. Настроение было скверным. Разливая дымящийся напиток в старые эмалированные кружки, старик, в который уже раз взглянул на часы над единственным в сторожке закругленным оконцем. Одну из кружек он протянул Мартину.

— На вот, шалопай, согрейся!

— Спасибо, старик, — мальчишка-подросток медленно выбирался из-под одеяла на печи и, принимая чай засуетился, перекладывая кружку из одной руки в другую. — О-ох, горячо…

Голос Мартина был виноватым и болезненно хриплым, к тому же, он постоянно пошмыгивал сопливым носом. Старик подошел к окну и наблюдал как белоснежные хлопья, погоняемые метелью, налипали на пробивающиеся листочки смородины. Да их уже и видно-то не было…

— А вот и твой брат. Эх, достанется же сейчас кое-кому!  — при этих словах Мартин вскочил и, ошпаривая руки кипятком, задернул шторку в своем временном убежище…

***

Он шел, заметно торопясь и оставляя за собой растаявшие до скудной травы следы. Подойдя к двери, он набрал в легкие воздуха и дунул так, что снег под ногами заклубился вихрем, освобождая проход.

— Здравствуй, Эприл! Спасибо что пришел так скоро…

— Привет, старик! — они обнялись, как старые добрые друзья. Парень был очень высоким, наклоняя голову, чтобы не задевать балки под потолком, он протиснулся внутрь. Отряхнув просторную светло-зеленую одежду, присел. Глаза вспыхнули внезапным гневом, он был явно не в духе. —  Где этот гаденыш?!

— Он сбежал, как только почувствовал, что ты рядом.

— Как же это случилось?

— Знаешь, сначала все было хорошо: Мартин вел Весту по своей территории… А когда они уже подходили к сторожке…

— Винта?!

— Ну а кто же еще? Последнее время она частенько бубнила о глобальном потеплении — возмущалась… Вот и решила подослать своих… Пока Фавр отвлекал мальчишку  леденцами-сосульками, Явор накинул на Весту снежную шубу и увел. А к вечеру повалил снег…

— Старые беспредельщики — черт бы их всех побрал! А знаешь, Кален, я даже рад… Может теперь она обратит на меня внимание. Все эти годы я принимал ее тихо-мирно из рук Мартина, и она занималась себе своими делами… А я для нее — полный ноль! Я ходил за ней, словно тень. С Мартином — и то — она постоянно хихикает, играет…

— Да брось, Эприл — они же еще дети!

— А потом… Потом она попадает в руки Мэя…

— Малыш, да ты влюблен!

— Давно и безнадежно. А она сохнет по Мэю… Глупая, неужели она не не видит, что он всего-то подло играет ею — морочит голову… А сам только и думает, что о Саммаре…

— А Саммара любит всех! — они весело рассмеялись.

Кален вышел проводить его наружу. Колючий леденящий ветер по-прежнему пуржил, но снежные потоки неизбежно огибали Эприла и неслись прочь, поэтому старику было уютно находиться рядом. Они стояли в парящей луже и всматривались вдаль, в сторону территории Мартина. Всматривались в снежную стену.

— Ну, мальчик мой, иди — и разнеси к чертовой бабушке эту контору! Только уж постарайся — у меня совершенно вышел древесный уголь. — Старик улыбнулся и хлопнул юношу по плечу. — С Богом, я верю в тебя!

Всю неделю полчища огромных серых туч — то сгущаясь, то рассеиваясь — перемещались по небу. Мороз — то крепчал, то падал к нулю — сменяя снегопад дождями, все чаще и чаще… Шла битва.

«Скоро… Он придет и приведет ее за собой…» — то и дело бормотал старик себе под нос.

И вот наконец, с утра, выскочив на улицу, старик наблюдал над головой чистый голубой небосвод. Остатки снега таяли на глазах, растекаясь в разные стороны настырными ручейками. Птицы щебетали все настойчивей. Где-то вдалеке душераздирающе заорал мартовский кот, ненадолго заглушая бой капели. Всё кричало о их скором возвращении…

Эприл, заметно припадая на левую ногу, старался идти уверенно. За руку он крепко удерживал Весту. Сжимая губы, изо всех сил пытался обуздать рвущуюся на свободу радость, вводил ее во двор. Его одежда была изодрана в клочья, а на теле не оставалось «живого места» — оно было покрыто ранами и ссадинами. Веста — молодая длинноногая девица, будто бы плыла рядом с ним, ее русая коса кончиком шелестела по ранней траве. Она смущенно отошла в сторону, и сбросила наконец с себя ненавистную белую шубу. Девушка была обворожительна в сплетенном из полевых цветов и трав легком платьице. На какое-то время эта смешная девчонка с маленьким веснушчатым носиком совершенно отвлеклась от происходящего. Она закружилась, подняв руки к небу и смеялась, собирая вокруг себя целую ватагу дуреющих птиц. Эприл не сводил с нее влюбленных глаз, когда подоспевшие к нему Мартин и старик Кален помогали присесть на скамейку под окном.

— Садись, в ногах правды нет…

***

— Где она? — были первыми словами проспавшего двое суток юноши. Все эти долгие часы он постоянно ворочался во сне, повторяя в бреду ее имя. Время от времени старик вливал в его пересохшие губы отвар из каких-то, только ему известных трав.

— Лежи-лежи, парень, с ней все в порядке — она наверстывает упущенное. Я наказал Мартину, чтобы он ни на шаг не отходил от нее…

— Она сказала, что любит меня, старик!

— Я знаю, — Кален добродушно засмеялся, — мог бы и не говорить. Любовь… — тут не обманешь… Девочка подолгу сидела у кровати, глаз печальных не сводила, а когда уходила, постоянно оглядывалась. Так что, отдыхай, восстанавливай силы — скоро твое время. А она будет ждать тебя. Обязательно будет…

В глазах Эприла больше не было тоски. Вскоре он снова уснул, улыбался во сне и спокойно дышал.  Теперь он действительно был спокоен...

#девочкавесна