Тульский купец

Народ в Туле мастеровитый, не торговый. Оттого и местный купец особый.
Взять хотя бы Ганю Лобова.
Физиономию тот имел настолько неподходящую для торговли, что диву дашься, как это он такое дело выбрал.
Купец лицо должен иметь располагающее. Лоб чистый. Глаза честные, и, что бы, вокруг добрые морщинки. Нос самый простецкий. Уточкой, либо картошиной. Губы сами в улыбку расползающиеся.
Ганя же личиной скорее на бурлацкого артельного смахивал, чем на торгового человека. Круглые глаза над загогулистым носом, что два бура собеседника сверлят. Губы тонкие, бескровные, в куриную гузку собраны, будто хозяин под ноги сплюнуть собирается. Стоит купец Лобов к тебе левым плечом, головой чуть покачивает, словно примеряется, куда кулаком костяным сподручней вдарить. Не речь ведёт, а слова, словно горький сбитень цедит. Как, скажите на милость, с таким дела вести? Как о красном товаре говорить?
А секрет прост!
Зайдёт, бывало, покупатель к Гане в скобяную лавку, а хозяин шасть куницей к дверям. Встанет, выход собой загородит. Левую ногу вперёд выставит, голову пригнёт и молвит, точно грозит, — Бери товар, добрый человек. Выбирай, не мешкай.
— Пёс с тобой, — струхнёт покупатель, — возьму какую безделицу. Авось, не обеднею.
Протянет хозяину денежку.
Вот тут-то чудо и случится.
Растянутся губы купца Лобова в улыбке, морщины на лбу распустятся, глаза светом изнутри наполнятся.
— Уважил, — изогнётся прямая спина в поклоне, — уважил ты меня, голуба.
— Экую я монстру укротил, — решит покупатель. – И не страшный он вовсе. Такую уж внешность Господь человеку сподобил.
Приосанится, пройдётся победным шагом по лавке и ещё чего купит. Уходя же, потреплет Ганю по плечу, как рысь ручную. И зашагает по улице, довольный собою до невозможности.
— Надобно, — подумает, — с супругой ещё раз наведаться.