Путь в никуда. Часть первая

Корабль плавно заходил на посадку. Сергей отключил тягу маршевых двигателей, и слегка наклонил нос звездолета легким движением штурвала.

Взлетно-посадочная полоса космодрома казалась узкой и короткой.

— Черт, этому порту лет пятьсот, если не больше, — пробормотал он, нажимая на панели клавиши выпуска закрылок.

Атмосфера на планете была довольно плотная, а многотонная громадина крейсера набрала при спуске слишком большую скорость.

Звездолет медленно терял быстроту снижения, но к тому моменту, когда посадочные опоры коснулись пластобетона полосы, скорость была не слишком высокой, и Сергей опустил штурвал. Корабль понесся вперед. Пальцы пилота скользнули по клавишам включения реверса. Крейсер задрожал всем железным телом, как в лихорадке, и чуть выкатившись за пределы полосы, встал.

— Уф! — смахнул со лба выступившие от напряжения капельки пота командор второго ранга Мир Шторм — капитан крейсера. — Мичман, вы молодец!

Сергей довольно улыбнулся. Не часто приходится сажать космический крейсер на законсервированный космодром, предназначенный для среднегабаритных транспортов.

— Кэп, — раздался голос комендора Шадрина. — А на кой хрен нас занесло на эту богом забытую планету? Там, в адмиралтействе, о чем думали?

Шадрин отстегнул посадочные ремни, бодро спрыгнул на пол командного отсека.

Крейсер «Фатум» — новейший звездолет Космического Флота Земли, был создан по особой технологии. Это сложная конструкция на базе командно-двигательной платформы, к которой пристыковывались необитаемые элементы систем защиты, антенн связи, разведки и еще разных вспомогательных модулей. Платформа была предназначена для создания звездолетов крейсерского класса — кораблей, способных быстро передвигаться, вести разведку внутри звездных систем и если понадобиться, то создавать на выбранной планете временную базу. Внутри платформа представляла собой большой отсек, разделенный на две части. В одной части располагался командный пункт, и жилое помещение на пять человек экипажа. В другой — системы управления двигателями, бортовой компьютер и сами двигатели с топливными контейнерами.

В командном пункте, защищенном многослойной броней, снизу вверх по ступеням шли места для пилота, капитана и комендора управления защитой. Комендор спускался обычно по крутой лесенке, но Шадрин предпочитал спрыгивать, чем часто раздражал командора Шторма.

Вот и сейчас капитан поморщился, увидев перед собой спрыгнувшего со своего места Шадрина.

— Не знаю, старшина, — сказал Шторм. — Приказ был от командующего эскадрой. Прибыть сюда, и ждать дальнейших распоряжений. Старпом! — капитан позвал лейтенанта Бокова.

Молодой помощник капитана вскочил со своего места, вытянулся в струнку.

— Слушаю, кэп.

— Установите связь с эскадрой. Доложите, что мы прибыли. — Шторм махнул рукой, давая понять Бокову, что не стоит так рьяно выражать свою готовность к действиям. Потом направился в свою каюту, и по дороге добавил:

— Мичман, проверьте с инженером скафандры. Вдруг на поверхность придется выходить.

— Хорошо, кэп, — кивнул Сергей, не вставая с места. Посадка несколько измучила его, и он сидел, расслабившись, прикрыв глаза.

— И проверьте, насколько далеко мы выскочили за полосу, — капитан продолжал отдавать распоряжения на ходу. — А то еще вытаскивать всю нашу громадину, неизвестно что там за поверхность. Может опорами увязли.

— Ладно, — крикнул Сергей, сморщившись. Вот старый зануда!

«Но, кэп что-то немного нервничает», — подумал он, открывая глаза.

На больших мониторах, будто окна расположенных по передней части рубки, и показывающих полусферу по носу корабля, ничего существенного не происходило. До горизонта протянулась каменистая пустыня грязно-коричневого цвета. Изредка ее поверхность нарушали торчащие пиками невысокие скалы. И все. Ни пыли от ветра, ни какого-либо другого движения. Словно безжизненная фотография, сделанная рукой начинающего фотографа.

— Что за дыра? — комендор таращился на экраны, стоя за спиной Сергея.

Пилот пробежался пальцами по клавиатуре. На одном из экранов его личного пульта появились характеристики планеты — сила тяжести, состав атмосферы и прочие. Микро-зонд для сбора такой информации автоматически выстреливался при посадке еще на высоте нижней орбиты.

— Ого! — сказал Шадрин. — Тяжеловато.

Подошел лейтенант Боков.

— Мичман, вы скафандры начнете проверять? — спросил он строго.

Сергей сжал челюсти. Вот чего лезет?

— Инженер Алексеев проверит. Он слышал команду, — ответил мичман.

— Тогда займитесь проверкой опор, — не унимался лейтенант.

— Слушаюсь, — Сергей на панели набрал роботам команду выйти на поверхность.

На экране отобразилось пространство под звездолетом. Роботы неспешно обследовали каждую из шести массивных посадочных шасси, и плотность грунта за полосой. Крейсер стоял крепко, и при необходимости мог развернуться для взлета.

Вспомогательных роботов и различных шагающих и летающих дронов на корабле было множество. Все они выполняли различные функции, а половина дронов представляла многофункциональные устройства, способные ремонтировать повреждения, устранять неполадки на обшивке и внутри звездолета. Все ремонтное хозяйство подчинялось инженеру, боевыми дронами управлял старпом. У пилота тоже было несколько управляемых помощников, в том числе и для обследования поверхности после приземления.

Проверка скафандров была капризом капитана Шторма.

Как-то, лет тридцать назад, будучи командором почтового корвета, капитан со своим кораблем попал в сильное гравитационное поле возле погасшей звезды. Пришлось садиться на ближайшую планету, чтоб не сгореть на поверхности потухшего гиганта. Посадка была очень жесткой, и при ударе о поверхность планеты повредился отсек, где стояли камеры со скафандрами. Тогда, в неразберихе катастрофы, на это не обратили внимание. Да и автоматика предупреждения о пробоине вышла из строя. Под воздействием агрессивной атмосферы внутренние системы скафандров вышли из строя, и в нужный момент ими не смогли воспользоваться два человека из экипажа. С тех пор Шторм, страшно переживавший потерю людей, при каждой внештатной ситуации с кораблем заставлял инженера проверять защитные костюмы каждого члена экипажа. Хотя на крейсере этой модели все было предусмотрено. Если корабль попадал в ситуацию, подобно той — пятнадцатилетней давности — командно-двигательная платформа уцелела бы в любом случае. На верфях Земли умели учитывать при строительстве кораблей накопленный за многие годы опыт космических путешествий.

Единственное в чем опыта не было — это встреч с другими цивилизациями. Земляне освоили лишь небольшое пространство вокруг своей системы, приблизительно радиусом в сто парсек, выстраивая сеть баз и лагерей на освоенных и пригодных для строительства планетах. И не отчаивались. Как кроты в земле, рыли ходы в безбрежном пространстве своими звездолетами, на десять-пятнадцать парсек отдаляясь от ближайшей базы в неизвестные просторы, открывая миры. Порой красивые и пригодные для жизни, но без признаков существования разума.

В отсек зашел капитан в сопровождении инженера Алексеева.

— Всем внимание! — выговорил командор слегка осипшим голосом. — Получено сообщение от командующего эскадрой.

«Что-то очень быстро» — подумал Сергей.

— Видимо, нам послали его с месяц назад, — будто прочитав его мысли, сказал Шторм. — Мы остаемся на этой планете. Надо активировать работу местной базы, и подготовить полосу для приема двух транспортов. Они прибудут через месяц. Потом притащат сюда исследовательское судно. В адмиралтействе какие-то планы насчет сектора «Джи семь». С обсерватории на Антурине обнаружили странное движение в секторе. Вот туда и будут запускать исследователей.

Сергей в уме быстро подсчитал, представив карту пространства. Как профессиональному пилоту, ему не составило труда прикинуть расстояние.

— Кэп, это почти двадцать парсек отсюда, — негромко сказал он.

— Да, мичман. Экипаж судна проведет в звездолете почти сорок лет. И это только в один конец. Их готовили к этому, — командор потер ладонью небритую щеку. — Алексеев, Боков... Запускайте активацию базы, коды в компьютере. Фомин, займитесь полосой. Транспорты тяжелые, класса «три икс». Шадрин, вам необходимо усилить метеоритную защиту и осмотреть тщательно планету. Дронов распределить по необходимости.

Шторм взглянул на собравшийся экипаж.

— За дело! Времени мало, работы много.

«Сорок лет!» — представил себе Сергей, — «И это только в один конец! Какие же мы тихоходные!»

Кэп нетвердой походкой скрылся в своей каюте.

— Старик, наверное, принял немного, — шепнул Шадрин.

Сергей только махнул рукой в ответ, активируя роботов и давая им задание отсканировать взлетную полосу вдоль и поперек. Транспорты тяжелые и габаритные, судя по маркировке в три икса, и «дорожку» для посадки этих посудин придется удлинять чуть ли не вдвое.

Алексеев с Боковым ушли в моторный отсек, а Шадрин, по-мальчишески сдвинув бейсболку козырьком назад, колдовал на своем пульте, задавая команду дронам на облет планеты.

Сергей и Семён Шадрин были знакомы давно, еще с училища академии Космических Сил. Тогда, по окончании учебы они вместе попали на стажировку, на древний звездолет — фрегат «Стерегущий». Командор фрегата по окончании стажировки выдал молодым офицерам превосходные характеристики, и они какое то время служили на флагмане — разведывательном фрегате «Алтай», пока четыре года назад не попали на «Фатум», тогда еще крейсер проходил испытания.

После введения в боевой строй корабля началась жизнь «крейсерских» служак, поскольку посудины этого класса были всегда в полной готовности.

Исследователи — это другое. Это высшая каста. Люди, которые добровольно заключали себя в железную банку звездолета на много лет, ради достижения совершенно неизвестной цели, вызывали уважение, легкий трепет и жалость. Молодыми, они уходили в глубины пространства, и возвращались стариками. Если возвращались. Порой, принося из экспедиции малоутешительные результаты.

«Фатуму» пришлось встречать такой корабль. На одну из баз пришло сообщение, что исследовательский лайнер «Заря» выходит в координаты рядом с которыми болтался в рейде «Фатум».

Они встретились. Некогда сверкавшая подобно отшлифованному серебру обшивка «Зари» напоминала черный загар, по которому обильно прошлись розгами. Настолько корпус был испещрен шрамами от попаданий метеоритов. Одиннадцать стариков, лет под семьдесят гордо расхаживали по коридорам палуб, свысока посматривая на юнцов с крейсера. Двенадцатый член экипажа «Зари» лежал в холодильнике, обернутый в черный саван. Его надо было сбросить, но они не смогли. Настолько были привязаны друг к другу, что не смогли расстаться с телом товарища, выбросив того в безжизненную пустоту. Экспедиция всего в десять парсек не нашла ни единой хоть на немного пригодной для обитания планеты. Либо газовые гиганты с чудовищной силой тяжести, либо выжженные карлики на расстоянии «вытянутой руки» от своего солнца, напоминающие, как ненавистна вселенная ко всему живому.

— Слушай, Сень, — заговорщицки зашептал Сергей. — А что старик так нервничает?

Комендор удивленно вытаращился.

— А ты не знаешь?! Ребятня кэпа вроде на той посудине пойдет в космос, — Шадрин вздохнул. — Вот его и штормит. Они два года назад академию звездоплавания закончили.

— Да ладно? — изумился Сергей. — Ну, это ты с кэпом в приятельских отношениях. А меня эти новости особо не интересовали. И девчонки Мира могут уйти в этот поход?

— Да, — кивнул комендор. — Ты же знаешь, как он их обожает.

Сергей кивнул в ответ. Вспомнил, как после назначения на «Фатум», через полгода они всем экипажем отмечали юбилей командора. Две дочери кэпа — сестры-близнецы Елена и Мария — в длинных вечерних платьях. Сам Шторм — в парадном мундире с множеством регалий. Его жена — стройная брюнетка, в свои почти пятьдесят, выглядевшая на тридцать. Тогда Сергей, любитель вальса, просто не отпускал Марию с танцевальной площадки ресторана. А кэп смотрел на своих дочерей с такой нежностью, что порой у чрезвычайно строгого и требовательного на службе командора, увлажнялись глаза, и губы, всегда натянутые в суровую нитку, слегка растягивались, задираясь вверх трепещущими кончиками.

— И как он все это вынесет? — задумчиво пробормотал Сергей. — Вот не позавидую старику.

— Жизнь, Серёг, — назидательно прошептал Шадрин. — Она такая. Ладно. Давай капонир для крейсера намечать.

— Рано, роботы еще полосу не прибрали. Потом удлинять ее будут. Выстроят, тогда и разметим. Что там на поверхности?

Комендор повернул к себе экран со своего пульта.

— Дроны лазают, — ответил он. — Ничего интересного. Займусь пока базой, пошлю туда пару роботов.

Сергей кивнул, углубившись в расчеты геометрии удлиняющейся полосы. Надо было оценить несколько параметров, взяв за основу посадочный вес транспортов в атмосфере планеты. Потом еще выстроить рулежную дорожку, и капониры для всех приземляющихся звездолетов, чтобы они не мешали друг другу.

Семён, тем временем, активировал разведывательных роботов, проверил системы визуального контроля и запустил своих помощников на базу через главный вход, который напоминал невысокий каменистый холм с двумя огромными раздвижными броне дверьми. Пришлось покопаться с введением пароля на открытие. За несколько десятков лет консервации автоматика немного «просела» в восприятии сигналов, да и аппаратура отличалась. На крейсере она была новейшей, и программное обеспечение на головном компьютере базы с трудом восприняло мощные сигналы современного бортового компьютера звездолета, и Шадрину пришлось несколько раз подтверждать пароль входа.

База на планете — огромное подземное помещение в несколько этажей, под площадкой верхнего ангара, на которой была оставлена масса строительной техники. Роботы разведчики медленно продвигались среди скопища различных машин и механизмов, сканируя пространство видеорегистраторами и выдавая картинку на экран комендору.

— А, Серёг, — обратился Шадрин к пилоту. — Наш лейтенант влюблен в Елену — дочку кэпа. У них там даже что-то совместное намечалось. Думаешь, почему наш старик взял его старпомом к себе?

— Да брось ты, Семён, — сморщился Сергей. — И как близняшек можно отличить? Они ж похожи как две капли воды.

— Я не знаю. Но, Боков прямо «запал» на Елену. Мне кэп сам говорил.

— Ну да, — усмехнулся пилот. — Ты ж его любимчик. Лейтенант попал к нам по протекции своего папы. В эскадре все об этом судачили.

— Да. Адмирал попросил старика присмотреть за сыном. Тот тоже вроде хочет в исследователи податься.

— Боков? В исследователи?! Первый раз слышу, — удивился Сергей.

— Потому что ты не ходишь в кабаки, и торчишь все время на тренажере, — сказал Шадрин. — Нет бы, с другом пропустить стаканчик.

— Сень, я не люблю водку, — поморщился пилот.

— Пивка бы попил. Со мной поболтал, — пилот защелкал кнопками управления дронов, направляя их на теневую сторону планеты.

— Ладно, — сдался Сергей. — Придем из похода — посижу с тобой. Обещаю.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, сомкнув ладони на затылке. Прикинул в уме. Полгода еще здесь на планете, потом год идти на базу эскадры. И это если не озадачат еще чем-нибудь.

— А вообще-то Боков молодец, — сказал, обращаясь к другу. — Уже лейтенант, а ведь моложе нас. До старпома крейсера дорос.

— А мне кажется все это неспроста, — сказал Шадрин. — Есть какой-то подвох.

Сергей махнул рукой, и снова прилип взором к экрану.

— Везде ты ищешь подвох, Семён. Старпом, просто молодец.

Комендор неожиданно взлетел по лестнице на свое место. Его пальцы застучали по клавишам настройки.

— Вот, черти, — выругался он. — Картинка с дронов пропала.

— А ты сателлит навесил? — спросил Сергей. — Не забыл?

— Да, висит, — отмахнулся Шадрин, настраивая частоту мощного передатчика, установленного для того чтобы принимать сигналы с обратной стороны планеты.

Передатчик молчал. Сигнала с дронов не поступало. Семён нахмурился.

— Командор, у нас два робота замолчали на теневой стороне, — передал он капитану. — Сателлит в порядке, я проверил.

— Когда замолчали? — спросил невидимый из своей каюты Шторм.

— Сорок секунд назад.

— Сверьте по карте, может в расщелину упали, — командор явно не желал расставаться с горизонтальным положением на диване.

— Да карте несколько десятков лет. Еле вытащил ее из памяти компа базы. Половину не разобрать.

— Пошлите еще, и не прекращайте слежение за ними, — проговорил кэп слегка раздраженно.

— Есть, — Шадрин не хотел вызвать гнев Шторма.

— Помочь? — оторвался от своих занятий Сергей.

Комендор кивнул. Вдвоем сподручней, тем более, Сергей — мастер пилотирования.

Шадрин переключил управление дронами на панель пилота, а сам внимательно рассматривал колонки данных на своем экране.

— Странно все, — проговорил он. — Дроны будто в стену уперлись.

— Давай я с обратной стороны подлечу, — предложил Сергей.

— Хорошая идея, — согласился комендор.

На панели изображений появилась картинка старта роботов-разведчиков. Две яркие звездочки стремительно уносились вдаль до горизонта.

— Вышли, — прокомментировал Сергей. — Скорость четыре с половиной Маха.

Стали поступать данные поверхности. Бортовой компьютер крейсера тут же преобразовывал их в визуальное изображение на мониторах. Сергей развел дроны параллельными курсами на максимально возможное расстояние, чтобы охватить сканерами большую площадь облетаемого участка.

Текли минуты. На экранах пробегал все тот же пейзаж — каменистая поверхность, торчащие скалы, иногда, вдали, проглядывали нестройные гряды разновысоких острых сопок, или собравшиеся в небольшие кучи пологих холмов, выглядевших как бурые острова на темно-коричневой поверхности планеты.

— Серёг, притормози, — попросил Шадрин.

Пилот дал команду дронам остановиться. На экране четко проступило совершенно белое пятно внушительного диаметра на поверхности планеты. Просто размытое белое пятно с четкими границами.

— Ничего не понимаю? — прошептал комендор.

— Надо кэпа позвать, — встрепенулся Сергей, и протянул палец к кнопке связи.

— Не надо! — резкий окрик Шторма оборвал его движение. — Я уже здесь.

Командор внимательно, нахмурив брови, рассматривал пятно на экране, переводя взгляд от изображения к столбцу данных.

— Это не аномалия, — наконец сказал командор. — Смотрите. Поле электромагнитного излучения очень сильное на границах пятна.

— И что? — не сразу сообразил Шадрин.

— А то, что там, — палец Мира уперся в изображение пятна. — Что то есть. И мы не видим, что это. Сигнал глохнет. И наши пропавшие дроны там внутри.

Сергей и Шадрин были ошарашены этим заявлением. Командор сам испугался своих слов, и мотал головой, пытаясь найти сколь угодно другую причину возникновения пятна. Алексеев и Боков, услышав возглас командора, тоже примчались посмотреть на экраны. Экипаж крейсера в пять пар глаз сверлил экран, на котором мерцало пятно непонятного происхождения.

— Доложим командованию? — осторожно предложил Боков, пока остальные находились в немом оцепенении.

— И что докладывать? — Шторм пришел в себя, и теперь о чем-то лихорадочно размышлял. — Что у нас белое пятно на экране? Вот что, лейтенант, возьмите мичмана Фомина, и отправляйтесь туда. Выясните, что там за... И прихватите с собой боевых дроидов. Мне нужны снимки.

— Есть, — Боков зашагал в отсек со скафандрами. — Мичман, а вам нужно особое приглашение?

Вообще то, приказ Шторма был несколько необычным. Да, в экипаже не было специалистов строго узкоспециализированных. Каждый член команды был универсальным, так сказать, солдатом. Но, существовало негласное правило. Все работы на поверхности проводил старпом с помощью кучи роботов. А пилот, канонир, инженер выходили туда только по мере острой необходимости. Поскольку, в случае опасности, корабль не мог остаться без них. Конечно, командир корабля мог выполнять все функции во время полета — техника это позволяла. Но, он не мог быть настолько умелым, чтоб делать все сразу профессионально. И капитан крейсера, вообще не должен покидать корабль — чтобы не случилось.

В данной ситуации командор отдавал приказ, посылая в неизученную зону своего пилота, оставляя без него крейсер.

— Сергей, идите, — подтвердил Мир. — Я знаю, Боков не очень хорошо пилотирует. Еще разобьет о скалы единственный штурмовик. И потом где лейтенанта искать? Да и непонятно, что вы там увидите.

Сергей понял. Старик нашел мудрый выход, рискуя всего один раз.

— Слушаюсь, кэп, — сказал пилот, и, встав с кресла, пошел вслед за Боковым.