Мать любит портреты родственников, на желтых фотографиях старые бородатые деды и чопорные бабки вглядываются сквозь пыльное стекло. Молодые, впрочем, тоже были, но наряды — тяжелые черные юбки и костюмы из толстого сукна безнадежно старили их. Позы — как у памятников; прямая спина, выверенный поворот головы — будто готовили стоять в этой двумерной вечности для наблюдения за мной.
За стеклом
Черт с ними, пусть смотрят, что они увидят, как я смотрю в смартфон?
Но я знаю, как преобразить себя, на экране я совсем другая. Там внутри телефона, в его уплотненном теле столько возможностей для изменений, что у меня не хватит жизни, чтобы овладеть ими.
Но, ничего, то, что умею уже не плохо, я могу создать ту внешность, которую хочу, а не той, что наградили меня.
Я перебираю идеальные тела; красавиц с ногами упругими и длинными, с шаткими при ходьбе бедрами и узкими, как ласты мелких пингвинов, кистями.
Я как маленькое божество способна создавать новую плоть; могу легко смешать в одном теле загорелые ноги и белые плечи. В жизни, чтобы добиться такого пришлось бы закопаться в песок вниз головой.
Но мир за экраном позволяет все что угодно — даже прилеплять бороды к женским телам. Но я не люблю крайностей.
Мне нравится вести дневник, точнее это не дневник, а ответы на вопросы моих поклонников сотканных из их зыбких желаний. Я никого из них не видела в жизни и даже не слышала, мы касаемся друг друга идеальной стороной души — мечтами.
Девочки красивы, мальчики сильны, но те и другие избыточно богаты — все просто. Это мир где торжествует деталь, только пустяк позволяет возвыситься над остальными, заставить завидовать. Это как бал в эпоху рококо, все кажутся одинаковыми — высокие парики, панье, у мужчин букли и косы. Но если приглядеться — каждый ищет личного пустяка; пуговица выточенная из слоновьего ногтя, юбка цвета осеннего тумана или заколка из лакированной лапки синицы.
Вчера мать пыталась выправить мой жизненный путь, в который раз я выслушала нытье о несостоявшемся счастье, о череде фатальных неудач и ошибок, о том, что я не должна повторить их. Самое смешное, по ее мнению, для моего счастья надо делать все тоже самое, что и она, только чуть лучше; лучше искать мужа, не такого слабого как отец, лучше искать работу, лучше... А как это «лучше» ответа, разумеется, не было.
Пока она говорила, я переписывалась в телефоне с очередным другом, постучавшимся на мою страничку в Вконтакте. Мотылек, привлеченный светом моей двумерной красоты.
— Привет, это твои фотки на пляжу?
— Да, я только вернулась с Мадейры.
Работа над фотографиями занимает почти все мое время, я тщательно обтачиваю образ, полирую фотографическую кожу, отращиваю грудь, ресницы. Тщательно выбираю антураж, пальмы — которые я видела лишь однажды в торговом центре, бассейны и балконы гостиниц — которых не видела ни разу.
А Мадейра мне нравится просто как слово, как фантастическое место, что-то в роде недостижимого Энцелада или Калипсо.
Мать тем временем вошла на привычную колею упреков.
— Твои дурацкие кольца в щеках, мне противно видеть зубы! — Это она про тоннели. Мне нравится её бесить, но это не главное. Главное что свое настоящее тело я позволяю рассматривать самым необычным образом; через туннели в ушах видна шея, если была бы возможность, то я открыла бы на обозрение даже желудок. Даже... ну, нет, не буду заходить так далеко. А кольца и серьги подчеркивают границы моего тела, даже самые далекие.
Мне нравятся идеи компрачикосов — сознательное уродство. Я управляю вниманием того кто на меня смотрит.
— Ты похожа на отца! — Кидает слова мать, перед тем как закрыть дверь моей крохотной комнатки, кстати, доставшийся именно от него, но он олицетворение всего плохого, что по ее мнению живет во мне. А я помню только его лысину и большую розовую родинку за ухом. Разве это в этом может жить зло?
Не важно, что она говорит. Я хочу оказаться за стеклом, как родственники на старых фотографиях и смотреть, как течет жизнь, как выцветают обои на стенах, как тени оживают с восходом солнца, а потом получают новую жизнь от включенного света. Но опять стучит поклонник, он желает получить мои новые фото, я оживаю...
Но я знаю, как преобразить себя, на экране я совсем другая. Там внутри телефона, в его уплотненном теле столько возможностей для изменений, что у меня не хватит жизни, чтобы овладеть ими.
Но, ничего, то, что умею уже не плохо, я могу создать ту внешность, которую хочу, а не той, что наградили меня.
Я перебираю идеальные тела; красавиц с ногами упругими и длинными, с шаткими при ходьбе бедрами и узкими, как ласты мелких пингвинов, кистями.
Я как маленькое божество способна создавать новую плоть; могу легко смешать в одном теле загорелые ноги и белые плечи. В жизни, чтобы добиться такого пришлось бы закопаться в песок вниз головой.
Но мир за экраном позволяет все что угодно — даже прилеплять бороды к женским телам. Но я не люблю крайностей.
Мне нравится вести дневник, точнее это не дневник, а ответы на вопросы моих поклонников сотканных из их зыбких желаний. Я никого из них не видела в жизни и даже не слышала, мы касаемся друг друга идеальной стороной души — мечтами.
Девочки красивы, мальчики сильны, но те и другие избыточно богаты — все просто. Это мир где торжествует деталь, только пустяк позволяет возвыситься над остальными, заставить завидовать. Это как бал в эпоху рококо, все кажутся одинаковыми — высокие парики, панье, у мужчин букли и косы. Но если приглядеться — каждый ищет личного пустяка; пуговица выточенная из слоновьего ногтя, юбка цвета осеннего тумана или заколка из лакированной лапки синицы.
Вчера мать пыталась выправить мой жизненный путь, в который раз я выслушала нытье о несостоявшемся счастье, о череде фатальных неудач и ошибок, о том, что я не должна повторить их. Самое смешное, по ее мнению, для моего счастья надо делать все тоже самое, что и она, только чуть лучше; лучше искать мужа, не такого слабого как отец, лучше искать работу, лучше... А как это «лучше» ответа, разумеется, не было.
Пока она говорила, я переписывалась в телефоне с очередным другом, постучавшимся на мою страничку в Вконтакте. Мотылек, привлеченный светом моей двумерной красоты.
— Привет, это твои фотки на пляжу?
— Да, я только вернулась с Мадейры.
Работа над фотографиями занимает почти все мое время, я тщательно обтачиваю образ, полирую фотографическую кожу, отращиваю грудь, ресницы. Тщательно выбираю антураж, пальмы — которые я видела лишь однажды в торговом центре, бассейны и балконы гостиниц — которых не видела ни разу.
А Мадейра мне нравится просто как слово, как фантастическое место, что-то в роде недостижимого Энцелада или Калипсо.
Мать тем временем вошла на привычную колею упреков.
— Твои дурацкие кольца в щеках, мне противно видеть зубы! — Это она про тоннели. Мне нравится её бесить, но это не главное. Главное что свое настоящее тело я позволяю рассматривать самым необычным образом; через туннели в ушах видна шея, если была бы возможность, то я открыла бы на обозрение даже желудок. Даже... ну, нет, не буду заходить так далеко. А кольца и серьги подчеркивают границы моего тела, даже самые далекие.
Мне нравятся идеи компрачикосов — сознательное уродство. Я управляю вниманием того кто на меня смотрит.
— Ты похожа на отца! — Кидает слова мать, перед тем как закрыть дверь моей крохотной комнатки, кстати, доставшийся именно от него, но он олицетворение всего плохого, что по ее мнению живет во мне. А я помню только его лысину и большую розовую родинку за ухом. Разве это в этом может жить зло?
Не важно, что она говорит. Я хочу оказаться за стеклом, как родственники на старых фотографиях и смотреть, как течет жизнь, как выцветают обои на стенах, как тени оживают с восходом солнца, а потом получают новую жизнь от включенного света. Но опять стучит поклонник, он желает получить мои новые фото, я оживаю...
Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
-
-
-
прекрасно да чувак скрываацо под дивицей йоке блять оне . ну не возбраняеца пишите се . но до например существа Нови о котором не слышали оч далеко. очень
1 -
-
Мне двойственно. Никак не могу определиться, нравится или нет. Все, так сказать, местами как-то: кое-что прямо очень, другие эпизоды напрочь отвращают...нет мнения...
Хотела ваше внимание на орфографию обратить. Всё-таки важно очень, она портит восприятие. В первом абзаце все прыгает из-за нее. И ещё, помимо нехватки запятых - вы явно путаете двоеточие с точкой с запятой. Второй знак считается для худлита негодным (кроме особых каких-то случаев). А у вас явно нужны двоеточия там, где стоят точки с запятыми....
2