Мальчишки и девчонки, а также их родители. Три коротких рассказа

Скажете так не бывает?

Маринка на бабушку похожа во всём. И стáтью, и манерой говорить, а в особенности странностью одной, о которой сейчас расскажу.

Первый раз Маринка замуж выскочила в семнадцать. А в девятнадцать уже вдовой стала. Сложил Санька буйну голову на бандитской стрелке. Недолго Маринка одна горевала, вышла за Степана. Только и тут не особо длинной семейная жизнь получилась. Разбился парень. Залетел на своей ласточке прямо под лесовоз.

«Ну, – сказали подруги, – первый – от Бога, второй – от людей. А уж третьего берегись – от чёрта будет». А вот и нет. Почитай, десять лет Маринка с Алексеем душа в душу прожили. Да только, было дело, мужик героем себя возомнил и в автобусе за тётку одну решил вступиться. Ну и, как водится, скорая приехала только смерть констатировать.

С тех пор к Маринке кто только не клеился, но как узнают, что она трижды вдова, сразу серьёзные намеренья рассеиваются. Так и живёт сама, с тремя детьми от разных браков. В-точь, как бабка её, которая умудрилась за войну дважды замуж сходить и на обоих мужей похоронку получить. А третий, уже в шестидесятые, уехал по весне на реку, да и не вернулся. Друзья сказывали, как был в тулупе и валенках, так и ушёл под лёд. Сколько искали – не нашли.

Зато милиционер, что дело расследовал, к бабке долго ходил. Даже когда его поставили главным на весь район, заезжал частенько в их деревню. Но бабка держалась как кремень. Да и куда ей, с тремя-то детьми.

Потом по службе милиционеру пенсия вышла, и уехал он с севера в родную станицу как был – бобылём. А бабке Маринкиной каждый Новый год мандарины слал. Иван Иваныч Шульга его звали.

 

Серёга

Летом 1983 года я приехала домой на каникулы. В скверике, возле старой аптеки случайно встретила Ленку. Она была на сносях. Едва завидев меня, Ленка заревела.

– Вот, замуж вышла, – проговорила она.

– Да вижу, чего уж.

– Рожать скоро.

– Угу.

Ленка жила в соседнем дворе и была девушкой моего двоюродного брата Серёги. Мы все учились в одной школе, только Ленка с Серёгой на два года старше.

Серёга погиб в Афганистане весной восемьдесят первого. На похоронах мы с Ленкой держались вместе. Происходящее казалось нам… странным, что ли. Гроб не открывали. Стоял человек из военкомата и специально следил за этим. Ждали Серёгину бабушку из какой-то глухой рязанской деревни. Она приехала и с порога заголосила:

– Соко-о-о-лик-наш-я-а-сны-ы-ы-й-Се-рё-жень-ка-свет! Ой-да-на-кого-ты-нас-покину-у-у-л! И-не-побегут-больше-твои-и-и-белы-ножки-по-до-о-о-рожке-е-е…

Женщины заплакали с новой силой. А мы с Ленкой не ревели, жались в углу и никак не вписывались в эту ни фига не смешную пьесу.

Похоронили Серёгу, или что там было в гробу, на центральном кладбище, в фильдеперсовом месте недалеко от входа. Поставили памятник гранитный за счёт казны. Спустя пару лет я насчитала восемь таких вокруг. Один из них Генке Грищенко, моему однокласснику.

– Если будет мальчик – Серёгой назову, – сказала беременная Ленка чуть успокоившись.

Мы ещё немного поговорили про общих знакомых, и она пошла домой. Такая смешная у неё была походка – утиная. Тяжело таскать большой живот, это я вскоре на себе проверила.

Потом был вывод наших войск, птица-тройка перестройка, балабановский «Груз 200»… Нельзя сказать, чтобы я не вспоминала Серёгу, всё же он был самым любимым из двоюродных, а росли мы целой грядкой. Но жизнь такая мерзкая штука – крутишься, как в мясорубке, порой забывая живых поздравить с днём рождения, что уж о мёртвых говорить.

Лет через двадцать после той встречи с Ленкой, сын за обедом вдруг спросил:

– Ма, помнишь Серёгу Матвеева, который мне нос разбил, когда мы к деду на Новый год ездили?

Конечно я помнила потрепанного, но не побежденного Ленкиного мальчишку, которого мой отец за ухо притащил извиняться после ледового побоища на дворовой горке.

– Ты знала, что он погиб в Чечне?

Нет. Я не знала…

 

Про маму, папу, Миланку и знание языков

– Агл-агу-бу-пх, – сказала Миланка папе, когда он наклонился над колыбелью.

Папа ничего не понял, улыбнулся и вручил Миланке погремушку. Миланка обиделась, бросила погремушку и заорала что есть сил.

– Она пить просит. Дай ей вон ту бутылочку с соской, – сказала мама из кухни.

Папа дал Миланке попить, она успокоилась и улыбнулась во весь беззубый рот.

– А как ты поняла, что она пить хотела? Ты что, её язык понимаешь? – Спросил папа у мамы.

– Конечно. И ты понимал, просто подзабыл, – ответила мама и улыбнулась.

– Да? Надо будет повторить. Чтобы больше не забывать, – сказал папа и улыбнулся маме в ответ.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 29
    11
    399

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.