cp
Alterlit

У Швейка (на конкурс)

Несколько дней прогуливаюсь со своей второй половиной по Праге. Обычная туристическая программа: Староместская площадь, Пороховая башня, ратуша с затейливыми курантами, кальвадос, пиво в пивнице «У Трёх Роз», Карлов мост, Танцующий дом, абсент, музей Кафки, портер в пивнице «У Яры», Лоретанский монастырь, Вышеградская цитадель, снова кальвадос подле Карлова моста и Староместская площадь…

Вальяжно плутая по центру города, вдруг замечаю харчевню с вывеской над входом: «U kalicha», а рядом – стрелка с надписью: «U Švejka». И фигура бравого солдата, узнаваемая по книжным иллюстрациям.

Это тот самый трактир «У чаши», в котором любил проводить досуг незабвенный герой романа Гашека. Да и сам Гашек сюда захаживал.

Миновать такое заведение было бы непростительно.

Мы проходим в большой зал и располагаемся за столиком у стены. Я заказываю кружку «Пльзенского Праздроя» и, неторопливо отпивая из неё, озираюсь по сторонам. Стены густо исписаны каракулями посетителей - в духе: «Здесь были Маша и Петя». Правда, половина надписей - на чешском. Но другая половина – на русском… Где, как не здесь, Гашек мог измыслить следующие строки:

«В трактире «У чаши» сидел только один посетитель. Это был агент тайной полиции Бретшнейдер. Трактирщик Паливец мыл посуду, и Бретшнейдер тщетно пытался завязать с ним серьёзный разговор. Паливец слыл большим грубияном. Каждое второе слово у него было «задница» или «дерьмо». Но он был весьма начитан и каждому советовал прочесть, что о последнем предмете написал Виктор Гюго, рассказывая о том, как ответила англичанам старая наполеоновская гвардия в битве при Ватерлоо.

- Хорошее лето стоит, - завязывал Бретшнейдер серьёзный разговор.

- А всему этому цена - дерьмо! - ответил Паливец, убирая посуду в шкаф».

…Я делаю ещё несколько глотков из кружки, а жена нетерпеливо смотрит на меня. Она не любит пива, и ей хочется скорее продолжить прогулку. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Минут пять вполне может потерпеть, уступив хронотоп Швейку и Гашеку.

Стараюсь проникнуться, прикрыв глаза…

Ярослав Гашек смолоду был завсегдатаем пражских трактиров и весёлым бузотёром. В полиции его знали как родного. За что только не задерживали Гашека! За то, что в пьяном виде мочился подле полицейского управления, и за бродяжничество, и за попытку прыгнуть во Влтаву с парапета Карлова моста. Война занесла писателя в Россию, где тот некоторое время комиссарил, но затем вернулся в Чехию – и жизнь пошла по прежнему кругу: винные погребки и трактиры, сливовица и пиво – последнего он мог выпить огромное количество, вливая в себя кружку за кружкой, как в бездонную бочку. Пьянство у Гашека вполне совмещалось с творчеством: кроме известного всем со школьной скамьи романа «Похождения бравого солдата Швейка» он написал более полутора тысяч рассказов и фельетонов. Словом, жил плодотворно и весело, но недолго: костлявая подкралась к писателю, когда тому исполнилось тридцать девять лет… Больной Гашек уже не вставал с постели, то впадая в беспамятство, то снова приходя в себя. Неожиданно он попросил у жены глоток коньяка. Однако супруга вместо коньяка принесла ему тёплое молоко.

– Вы меня надуваете, – печально констатировал Гашек и закрыл глаза навсегда.

…Благоверная трогает меня за локоть:

- Ну всё, допивай уже своё пиво. Пойдём дальше!

- Пойдём, - соглашаюсь я. И, сделав последний глоток, ставлю кружку на стол. «Интересно, в последний час поднесёт она мне рюмку коньяка или нет?», - спрашиваю себя, скосив взгляд на жену. И внутренний Гашек ехидным голосом Швейка без промедления отвечает: «Надует, как пить дать надует!»

 

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 6
    3
    50

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.