cp
Alterlit
vika70 Милашка 26.09.22 в 12:47

ПРО ЛЮБОВЬ

   

Наши мужчины — мой муж и его лучший друг Коля — решили сделать нам, своим жёнам, подарок: отметить Международный женский день 8 марта в домашней обстановке, в загородном доме, который мы с Сашей (так зовут моего мужа) построили год назад. Детей раздали бабушкам и дедушкам, запаслись спиртным, нарезали салатики, на горячее запекли пару куриц с картошкой по-деревенски... За несколько часов опустошили стол, взяли с собой большую бутыль французского вина и пошли в гостиную, где сели в кресла у камина, «на расслабоне», как говорят подростки, пообщаться. Мой Саша — дизайнер, а у Коли своя строительная фирма, которая занимается отделкой, работают они всегда вместе, и вот, какая бы тема ни возникла, хоть даже новости, мужчины постепенно превращают приятную беседу в производственную планёрку.

— Саша, ты неисправим, даже во сне про работу говоришь! Давайте мы лучше о любви поговорим, о настоящей, сегодня как-никак женский праздник! С тебя, Коля, начнём, расскажи об этом какую-нибудь душещипательную историю, — предоставила я слово гостю.

— Про любовь, как у Ромео и Джульетты? Или вы прям совсем о сказочной любви прынца и прынцессы хотите послушать?

— Мы же взрослые люди, вот о нормальной мужской любви к женщине, без тумана розового и романтической слащавости расскажи, или не было у тебя в жизни такой любви? — провоцировала я его на откровенность.

— А то! Была, да ещё какая! Так ведь и не смог её из сердца вытравить, только я не знал тогда, что это настоящая любовь, думал, обычное приключение... — Коля вздохнул глубоко, его жена напряглась от ревности, он посмотрел на неё и сказал на выдохе: — Вот ведь как!.. Взгляд тот её, знаете, до сих пор помню, когда почувствовал, что всё, кончилась любовь наша, ну, с её стороны... Аж дыхание у меня перехватило до боли и в горле запершило, когда какое-то разочарование и презрение в её глазах увидал... Да поздно раскаиваться было, глупостей уже наделал. А она повернулась, голову прямо так держит, гордая вся — и ушла... Мне бы за ней, сказать что-то, повиниться как-то, а я и с места сдвинуться не могу, ноги будто к полу приклеил кто-то. Водка, видать, приклеила, да ещё и шепнула: сама прибежит, мол, дурачок, что ль, за бабой бегать, ты ж мужик, а добра этого — баб в смысле — завались вокруг! И сам не пойму, зачем ей вслед ещё крикнул: «Ну и проваливай!»

— Да что ты такого мог натворить, что она вмиг тебя разлюбила?

— Сейчас расскажу всё по порядку, — Коля отпил немного вина из бокала.

— В одном шахтёрском городке наподобие того, куда мы, Сань, вчера ездили, мои отделочники ремонтировали Дворец спорта. Большущий такой, с плавательным бассейном, залов там всяких с десяток: для баскетбола, для волейбола, для гимнастики — ну, представляете эту начинку, не буду дальше перечислять, и работа по графику на полтора года была расписана. Я себе под производственный штаб зал для борьбы облюбовал, под планёрки там разные, ну и отдых после работы там же, само собой, особенно в пятницу вечером, когда собирались с прорабами посидеть за столом. Улыбаетесь, гляжу. Да, скрывать не буду, вы правы: и выпивка, и бабы были, а без них как? Что, только вкалывать и никакой тебе релаксации? Имеем право, так сказать!

Я посмотрела на жену Коли, она мужественно держалась, только лицо её покрылось красными пятнами, может, это реакция на жар от камина?

— Главное, не злоупотреблять бы этим правом! — взволнованно сказала она.

— Это да. Ну, всяко бывает... Так вот, прораб один — да Мишка, Саня его знает, ваще наглый такой, задиристый, выпьет — и давай борьбу устраивать, так и тянет его на эти самые маты! И я, скажу вам, даже хвалил себя, что борцовский зал выбрал, а не гимнастический... представляете, как мы бы, пьяные, через коня прыгали или на турнике? Поубивались бы нахрен!.. И вот на очередной... э-э... релаксации стал Мишка ко мне с этой борьбой навязываться. Как бы очередь до меня дошла, потому как всех он уже поборол, и если победит меня, то чемпионом нашего сплочённого и споенного коллектива становится. А я в тот вечер как раз с Ленкой пришёл, с женщиной этой, какая сердце моё покорила... Она в управлении рудника сметчицей работала, а я же не монах какой, без бабы полтора года в командировке... нет, ну кто выдержит? Зря лыбитесь, кто был в моей шкуре, тот знает... Ну и по приезду в городок, в общем, стал к местным девушкам-женщинам присматриваться, так сказать, «походную жену» подбирать. И признаюсь вам, до Лены вариантов пять неудачных было, и ни с одной больше месяца продержаться не удавалось, всё не то, не то пальто... Опять смеётесь? Ты, Вика, о серьёзном рассказать просила, про любовь настоящую...

— Коль, не обижайся, но ты и с Моникой Беллуччи, артисткой-красавицей, может, даже умницей, от силы месяц продержался бы, знаю я тебя! Первый восторг прошёл, насытился бы её красотой и ласками, тут глазоньки твои по сторонам и закосили бы: где там... очередная? — мой муж, известный моралист, вставил свои пять копеек. — Ну-ну, рассказывай, извини за нравоучения, это у меня возрастное, обещаю, больше не буду. И как Лена? Заинтриговал, мы все во внимании! — сказал Саша после моего выразительного взгляда в его сторону.

— Когда я Лену высмотрел, она одинокая была на тот момент. Ну и другие справки о ней навёл, вы не подумайте, что раз бабе тридцатник и она без мужа, то, мол, уродина... нет, наоборот — красавица и на тело крепкая, как я люблю. Мужики же робеют частенько перед красавицами, духу не хватает подойти-познакомиться, а потому такие вот, как Лена, в девках и засиживаются. И уж не знаю, Николаич, замечал ли ты или в молодости испытал, может, как между тобою и ей искра такая проскакивает. Любовь взаимная с этого начинается, по моим представлениям. Вот такая искра и меж нас пролетела сразу, как при коротком замыкании, прямо сыпануло этими искрами — и всё, любовь и туман в башке... Она, значит, по лестнице спускается, а я поднимаюсь — и влево сами ноги шаг делают, заступаю дорогу ей. И вот она передо мной, на ступеньку выше только, я беру её за обе руки и говорю: меня Колей зовут, ну, она Леной назвалась, смотрит мне в глаза, смеётся, а ногою туфель слетевший найти пытается...

— И предложил я ей вечерком в ресторан сходить, пообщаться и потанцевать, и она согласилась, а после ресторана целый час гуляли по улицам, устали, и ты намекаешь ей, что могли бы и к тебе зайти на чашечку чаю-кофею, продлить, так сказать, общение, и она опять согласилась... — муж с издёвкой продолжил Колин рассказ.

— Ой-ой-ой! Знаток он, блин!.. Ну, в общем-то, оно так и было, природа — она своё требует, только в гостиницу со мной идти она наотрез отказалась: «Только шлюхи да проститутки по гостиницам шастают»... И я было расстроился, загрустил, так Лена тогда меня к себе пригласила, мол, живу одна, и всякое такое о себе рассказала по дороге, ну и, сами понимаете, в тот же вечер всё произошло между нами. Лишь об одном просила: чтобы не хвастался друзьям, что на первом свидании... дескать, «не порть мне реноме». Стали с ней встречаться, и скажу я вам, чувства какие-то новые у меня появились. Бывало, встану утром, бо́льшая часть одеяла на полу, а она спит ещё, лёжа в самой небрежной позе: руки-ноги разбросаны, тело в изгибе невероятном, голова с подушки съехала, волосы растрёпаны — а я стою, замерев, и любуюсь ею, прямо как картиной в музее... Потом укрою её одеялом, да в шею возле ушка пару раз поцелую, а она, не просыпаясь, улыбнётся необыкновенно как-то, и душа ещё большей нежностью к ней наполняется... Через неделю я переехал к Леночке, а через месяц она стала уже частью меня самого, было ощущение, что душа её во мне поселилась. И душа эта постоянно со мной разговаривает, заботится обо мне, советы даёт, и во всём её незримое присутствие и участие. Домой — да, домой, представляете?! — со всех ног после работы бежал, чтобы встретиться с любимой скорее! Везде и всюду мы с Леной вместе: в магазин, в гости, в кино, с планёрок вечерних, куда после работы она за мной заходила... Я ведь допоздна порой в борцовском зале указания и люлей раздавал, как всегда сроки поджимали, ну ты-то, Саня, понимаешь. А если пьянка какая, то Ленка опять же рядом, чтобы глупостей не натворил, когда лишка принимал, а иной раз домой на себе тащила, как медсестра солдата раненого с поля боя. Такой заботой меня окружила, ни в сказке сказать, ни пером описать. И всё между нами прекрасно было, душевно очень, пока этот Мишаня со своей борьбой не навязался...

На его предложение побороться я ответил: со мной тебе рано бороться, вон бабу мою победишь если, тогда и выйду с тобой... До сих пор не пойму, как глупость такая в голову пришла. А всё водка, с-сука!.. Компании нашей идея моя дурацкая по вкусу пришлась, улюлюкать да подбадривать начали. Мишаня, конечно, в отказ: я, говорит, любую бабу одною рукой уложу. И Ленка тоже в отказ, а коллектив на Мишанино самолюбие напирать стал, тот и согласился. Ленка только несогласная: не та на мне форма, говорит, и затею мою глупостью назвала. Тогда-то я и сказал жёстко: если любишь меня — борись!.. Коля, говорит, может, в другой раз? Я же никак для борьбы не одета, были бы брюки на мне, а то юбка, и чулки жалко, новые совсем, на липучках... Отговаривать меня, идиота, начала. Я спьяну оглядел прикид её и говорю: чулки скатай незаметно с ног под столом и в сумочку убери, а остальная одёжка сойдёт. И если любишь — борись, а нет — уходи, знать тебя больше не желаю, отказ как измену расцениваю!

— Ну, ты, Колюня, хватил... На её месте другая ушла бы, послав тебя подальше... и поделом, боритесь вы все конём!.. А она как?

— Плохо ты баб знаешь, Александр Николаич... не-ет, она любовь свою доказывать начала! Ростом она с Мишаню, а весом малость потяжельше его, но по кондициям равные они как бы получались — и вот сошлись. Ленка сразу ловко так ему подножку подставила, толкнула вперёд, Мишаня на маты и грохнулся...

— Она борьбой занималась? — удивлённо спросила я.

— Не сказал вам главного: не просто занималась, а мастером спорта по дзюдо была, и никто, кроме меня, об этом знать не знал... И для всего прорабского коллектива в диковинку происходящее было, мне же Мишку проучить хотелось. Одёжа её, конечно, поначалу смущала меня, эротика, да и только, но народ в дурном азарте пребывал, может, кто и смотрел на Ленку по-другому, это не могу знать, но думаю, что борьба всё же главнее была. Мишаня отчаянно сопротивлялся, все пуговицы на блузке ей порвал, и тут болельщики разрешили Ленке оправиться, а его на четвереньки, в партер поставили — ну, по правилам вроде так положено... А она концы блузки узлом завязала на животе и давай его за ноги-руки дёргать, весом своим к матам прижимать. Не выдержал он, на живот свой улёгся, и вот мучилась она, мучилась с ним — и вроде положит его на лопатки, а он извернётся весь и кричит, что только одной лопаткой на матах... Порядком, видать, ей такая борьба надоела, и решила, чтобы быстрее с ней покончить, болевой применить: руку его между ног ловко так пропустила — и давай ему руку эту через бедро своё ломать. А Мишаня в ногу ей зубами вцепился, как баба, тогда она сильнее руку ломать... Расстроил меня этот болевой очень, даже ревность в душе зародил, и вот уверен я, что чувствовал Мишаня, гад такой, чего ему никак не положено... «Сдавайся! — Ленка кричит ему. — Или руку сломаю!» А он ей в ответ: только отпусти, сука, убью!.. И дожала всё-таки Ленка его, сдался Мишаня. Встала она и ушла из зала, слова не сказав, посмотрела только в глаза мне... и так глянула, что до сих пор помню. А Мишаня без сил так на матах и остался лежать. Товарищи, конечно, не бросили его, утешить попытались, сто грамм водочки поднесли. Сел он, выпил жадно, залпом, и заплакал — понял, что подставил я его... С тех пор не дружим и не общаемся. Так-то вот: и любимую потерял, и друга-приятеля тоже... И кстати, слыхал я, что и бороться он на пьянках перестал.

— Если чем и удивлён, то бахвальством твоим... ну, дуракам счастье противопоказано, — сказал муж, помолчав и не дождавшись продолжения. — А с Мишей ты не очень-то обошёлся, унизил его; но трагедии не вижу в этом, мужик удар держать должен. Про Лену же могу сказать, что любила она тебя... ну, по-настоящему, имею в виду. Если женщина любит, то и не на такое способна, любовь, Коля, это не только ахи-вздохи, нежности всякие, но и самопожертвование в какой-то степени ради любимого, любимой. Извини, опять я с нравоучениями. Мне интересно, искал ты с ней примирения или нет?

— И не раз! А она как отрезала, говорит, что после борьбы этой любовь её ко мне ушла, исчезла вовсе, как ничего и не было. И «ради здоровья», как другие бабы делают, встречаться со мной не намерена, потому что чувства, мол, от человеческой воли не зависят: или есть они, или нет их... И нет у меня к тебе теперь ничего, дескать, а без любви я несогласная, не собака гулящая, чтобы псы всякие на меня наскакивали и нужду кобелиную справляли... Была у меня всё же надежда, что простит она; выждал неделю, купил цветочки, иду по коридору конторы в сметный отдел и вдруг смех её звонкий слышу. Подхожу ближе, вижу — дверь в отдел приоткрыта. Я тихонько так подошёл и смотрю в комнату через просвет. Ленка за столом сидит, значит, рядом полная роз ваза — и Мишаня, борец наш... И понимаю из их разговора: на свидание он её сманивает, приглашает туда-сюда по парку или где там вечерком прогуляться. А она, смеясь, спрашивает: «Мне трико надевать? Бороться будем?..» И так знакомо глядит на него с поволокой... Во как! Понял я всё, даже дурь свою, и раз такое дело, то идите вы... лесом! А цветы вахтёрше подарил.

— Получилось у Мишани с ней? — спросила я у Коли и опять посмотрела на его жену Машу, которая вжалась в кресло и была красная лицом, уж точно не от камина.

— Через неделю после нашего расставания замуж за Мишаню вышла назло мне. Сын у них родился, а через год они развелись, как говорится, ни себе, ни людям! Вот тебе, Викуля, рассказ про любовь, ты просила...

— А как жизнь у Лены сложилась после развода с Мишей? Ты, Коль, об этом ничего не рассказал, — спросила я не из праздного любопытства, эта история взволновала меня, героиня вызвала симпатию, — счастлива ли она?

— Нормально у неё сложилось, — продолжил Коля с ехидной улыбочкой. — Маш, ты счастлива?..

— Машка, муженёк твой сразил наповал, главное, имя изменил, чтобы мы не догадались. Слушай, выходит, Андрейка — Мишин сын, только Маша-маленькая — общая?!

— Нет, Викуля, и Машенька, и Андрюшка — Колины дети, без экспертизы ДНК любой заметит портретное сходство с оригиналом, как две капли воды похожи все трое друг на друга!.. Что-то меня разморило у камина, может, спать пойдём? А?

— Да, засиделись, я вам в гостевой спальне постелила, а мы сегодня на второй этаж, — я взяла мужа за руку и повела его к лестнице. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! Приятных снов! — хором ответили гости.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 70
    14
    257

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • vika70
    Милашка 26.09 в 21:54

    На весь Советский Союз

  • vika70
    Милашка 26.09 в 22:36

    Синсемилла 

    Хорошо, всем споки ноки!

  • capp
    Kэп 26.09 в 22:52
  • sinsemilla
    Синсемилла 26.09 в 23:03

    Kэп 

    воистину Ы ы

  • Vnax
    Отец Силантий 26.09 в 22:30

    Девушки, спасибо за вечер! Ржал. Перелом руки катушками от трусов на фоне татами. Когда каменты рулят... 

  • vika70
    Милашка 26.09 в 22:31

    Мы старались!

  • soroka63
    О. Сорока 26.09 в 22:48

    Да уж... У Милашки спортивный характер. Весь день не сходить с татами и отбиваться от превосходящих сил противника не каждый сможет. Гвозди бы делать из этих людей!

  • capp
    Kэп 26.09 в 22:56

    Виктория Германовна (в девичестве) Горошко

  • sinsemilla
    Синсемилла 26.09 в 23:06

    Kэп 

    графиня Подмышкина

  • capp
    Kэп 26.09 в 23:09

    Синсемилла 

    Это по резервному свидетельству о рождении.