cp
Alterlit

Луч света в тёмном автобусе (9 глава, «ОК, Boomer!»)

9.

Утром с бодунища проснулся крайне рано, вспоминал всё дискотеку, каратэ с быком, пьянку в лопухах, походный приезд Кати – было ли всё это?!.

Смутно вспоминалось, что ночью на полнейшем автопилоте я ещё смог обнаружить несколько яиц и огурцов (всё же не по десятку штук мы с ней тогда умяли, как показалось!), сварганить из них яичницу… Причём порезать и изжарить огурцы, как делают с помидорами, – вот так и рождаются новые блюда!..

Тело всё ныло и ломило, но ломота эта телесная была приятна – как после драки-разминки, когда тебе не накостыляли; как после экстатических плясок, когда не совсем расшиблись; как после бурного секса… Теперь это стараются тренажёрами и фитнесом восполнить – хотя вестимо, не совсем сие то, никакой эмергентности.

Понятен пень, что ничего этого не было. Есть только жажда. Хотя, конечно, обычно бывает нечто подобное, но – не настолько же! Но есть – эмоции! Проснулись сразу! И, как ни странно, – опять дикий голод!

Дополз до кухни, сел на пол, размышляя о раскатившейся подле рюкзака картошке… И сил нет – мыть, чистить, резать, жарить… И вообще – не моя ведь это как бы картошка!..

Нет, шествие по мосту – ведь было! Блистающая, как будто уже угасая, звёзда Венеры над чернотой города, где-то над ж.-д. вокзалом. Под мостом – всё ещё поезда, гудки, синие глазки семафоров… Как это всё знакомо из детства: крёстная сначала жила здесь на Клубной, в квартирке, поделённой меж семьями двух братьев, с гудками поездов, с мистически-тарковской дрожью этой в стенах и посуде… Странное ощущение (для пятилетнего – когнитивный диссонанс настоящий!), когда мы, куда-то уезжая, через полгорода добирались до ночного вокзала, садились в поезд, а после он проходил в десятке метров от дома…

Сто раз пил, ходил в туалет, ложился и вставал, слонялся туда-сюда…

Наконец-то, часов в девять, раздался не звонок (его-то нет), но уверенный стук в дверь. По-утреннему бодро сияла Катя – свежа и отчищена, как будто и впрямь ничего не бывало!

Пролепетала какие-то извинения (или мне это лишь показалось, не помню) и прошмыгнула в ванную. Судя по всему, намечалось немало всего интересного. Например, та же картошка. Но сдержаться я уже не мог. И как только скрипнула дверь и появилась К. в новой майке со звёздочками и бежевых шортах, зубы мои сжались…

Без каких-то предисловий, передышек и скидок на разницу культурного бэкграунда я разом выразил ей все свои эмодзи, пересыпая их неприкрытой пропагандой патриархальных ценностей!

«Дочка», пока я, вскакивая и махая руками, её чехвостил, не оправдывалась и не встревала – да я бы и не дал! – лишь лицо её всё больше менялось. Так и застыла…

Она, видимо, ожидала от меня чего угодно, но только не этого заскорузло родительского, старообрядчески педагогического дискурса! Радикал, маргинал, интеллектуал, чуть ли не Казанова подпольный (кто знает?) – и на тебе! Ремня всыпать!

Я смотрел на её побледневшее лицо, на часто дышащий от злости носик, на её покрасневшие по-домашнему голые ноги в шортах – и ничего не замечал! Всыпать – это уже дело принципа. Ничего вроде нет во мне дидактического – никакого неравенства, занудства или нажима, и вдруг всё вмиг проснулось и обрушилось сокрушительной лавиной – из принципа!

На каждом слове этих сакраментальных филиппиков я понимал, что делаю, что разрушаю и чего лишаюсь. Надо же, думал я, теперь бы я знал и видел, какая эта Катя с похмелья. Пьёт ли она постоянно, охает, дрыхнет весь день или что-то поинтересней – или ей в её семнадцать всё это по барабану…

Культура – не только в запретах, нередко – в нарушении этих запретов! Похмельно осенило формулировкой своего жизненного принципа! Но поздно однако – другое уже высказал…

Очнулся я на кухне на полу (видимо, выступив, я перешёл туда выглотать порцию воды из-под крана, а потом осел); гостья собирала вещи, а заодно решила нанести ответный удар. Осёл – как есть!

Я плохо соображал и даже ещё мог встречно очевидному думать, что, может, вдруг она и стерпит, впитает поучения, скажет: «Ладно, я, типа, виновата». Но она…

Сегодня это называется «OK, boomer!» – мол, нам, прогрессивным зум-тинкам с Тик-тока, старпёрские ваши бредни и слушать в зашквар. Но поколение было пока немного иное, и оно «No, boomer!» привыкло на выпады выкрикивать.

– У тебя ничего нет! – произносит она, однако, вполне спокойно, щуря свои вновь засветившиеся самодовольным блеском глаза хаски.

– Как это нет? – оглушённо повторяю я, то ли и впрямь только прозрев, то ли механически паясничая.

«Может быть, ты и крутой, да и на самом деле крутой – но что из этого?» – это она и впрямь говорит или мне это с перехмуру снится?..

Гостья изящно переминается у заляпанной газплиты, а я, что делать, посиживаю на полу в углу – на том месте, где стоял недавно разбитый второй табурет.

Она права: у меня и впрямь ни хрена нет. Порывался оттереть плиту – но и действительно нечем: ни средства, ни губки, ни тряпки! Зато сижу (почти возлежу) не без некоторого достоинства и удовольствия: где-то вверху, прикрываясь от слепящего света ладонью, я созерцаю таинственный зазор между её шортиками, трусами и голой кожей.

Смотреть на солнце чрез янтарь – поэтической строкой вспоминается что-то из древних психотерапевтических практик.

Сидел бы на табурете – никогда бы не увидел такого! Хотя с другой стороны, висел бы здесь гамак меж двух комнатных пальм иль поскрипывало бы кресло-качалка под шелест электрокамина – практически любая, скорее всего, с архитипичной архаической улыбкой всё скинула бы сама!

– Хорошая квартира, – лепечет она, уточняя, – нормальная, качественная мебель… хорошая работа, адекватный заработок… хорошие, приличные друзья… хороший секс…

У меня так челюсть и отвалилась. И её где-то внизу болезненно свело, как от хорошего удара.

Я её – ремнём, а она меня… американщиной! Какой угодно этой мечтой, но не русской, не здешней, не нашей! Новое поколение!

Спокойно, немного в нос, с усмешечкой фирменной в своём свеже-утреннем сиянии. Не удар даже – хлёсткая женская пощёчина.

Мне кажется, теперь я разгадал, кто её прообраз. Норма Джин Бейкер – юная моделька, будущая Мэрилин Монро, пока она звездой Монро ещё не стала, но не менее ослепительная. Затмевающая взрыв магния фотоулыбка – в каждом кадре!

Может, в шестнадцать годков и я где-то в глубине души – где-то в однофонарной деревенской роскоши июньской ночи – тоже мечтал о чём-то подобном?.. Просто некому было сказать, не надо было формулировать – а форма-то и опошляет… Но одно могу сказать точно: никогда не приходилось помышлять о таком «за здорово живёшь», «по праву рождения» – всегда нервическим пульсом билась мысль, что «надо заслужить», пожертвовать, «отвоевать у мира». Пусть это антипсихологично, в жёстких, так сказать, тисках совка, но, по мне, в таких координатах жить как-то адекватней.

Хотя вру: кое-что по праву рождения, конечно, было. И сейчас ещё есть. Но это другие категории, карьера и ипотека с «Икеей» с ними не рифмуются, а секс, если уж где-то и маячит, то точно уж не хороший!

«Адекватней», «адекватно» – то ещё словечко! «Оптимально» – тоже её словцо, хоть и не паразитное, но часто аккуратной округлой прописью в диалоги вписывается.

С другого, кстати, ежели зайти захода, не только с внешности, но по впечатлению и  темпераменту, то похожа эта Катя, сказать сейчас, на популярную нынче видеоблогершу girl-психолога Евгению Стрелецкую – после того, как она до неприличия расцвела и раскрепостилась. В хорошем смысле: умная, эмоциональная, искренне-театральная, полна нюансов, а главное – здоровой энергетики...

Но у меня нема, блин, даже шорт каких-нибудь для улицы и дома или шлёпок сих ушлёпских летних: и в зной кромешный я вынужден таскаться в рубашке чёрной, такой же майке, чёрных джинсах, в кроссовках – тоже чёрных. Всё же нам, насосам духа, при внешнем сходстве занятий, негоже хоть как-то сливаться с дворовыми папуасами. Хорошо, когда дома в штанах широких её встречаю, хоть и жарко тож, а не в трико… В шортах рассуждать о литературе и философии было бы ещё затруднительней, и дело не в эстетике.

Будущая Катрин Пилипас, бывшая туристка Катя – я заглянул в окно, чтобы узреть лучистую картину – утекала решительно, не оглядываясь. Лучистое, лучистая – как будто до нынешней ещё цифровой люциферности!..

Снова подступала похмельно-коряжная саморефлексия. Всё же кто я такой (в зеркале стереотипов массовой культуры!), чтоб бедных быканов линчевать и свободолюбивым чирлидершам мозги вправлять. (Вышвыривать из автобусов – из той же серии.[1]) И не только массовой. Свобода воли – тоже есть такое понятие. Запрет и эта свобода-воля легко показывают нам границы понятия «человек»: шагнул, заглянул-нагнулся – и, как ошпаренный, отпрянул!

Или, может, ты, дорогой герой, вы спросите, просто испугался? В жару домашнюю надел штаны заранее. По такой, конечно, жизти есть чего, но вряд ли. Ничуть не хуже меня – а гораздо лучше! – всё это рассчитал бы какой-нибудь приличный интеллигентик, тот же Дошкин. (А может уже рассчитал – хотя и тоже вряд ли!) Исполнил бы – как по нотам, не в пример некоторым, дело обычное. Пусть у меня, как ни странно, и нашлась вторая подушка, ночевать «в одной палатке» с К. было бы для меня мучительно и сомнительно, всё равно, не дотянув до четверга, она бы уехала. А может, она сама испугалась? Напилась и вдруг осознала…

Нет, К. Филиппова не из робких. Чего она хотела, теперь можно лишь гадать. «Заодно приобрести опыт взросления». Ведь её уже отпустили на «поход с ночёвкой» – нешкольный и недельный! А что есть все эти походы с палатками – с полуночными посиделками у костра, песнями под гитару, кашицей с тушёнкой и пахучей ушицей в котелке, с совместными ночёвками и прочей романтикой, включая непременные теперь водку и пиво? Всё это и есть тот самый опыт, который дома у компа и телеящика не приобретёшь (тут лишь теория), настоящий опыт – только на свободе, под блеском Денницы.

У меня и теперь ни шиша нет. Я вот, например, писатель, автор скольких-то книг, учёный-филолог и прочая – а никогда нигде не был. Не то что за кордоном, я и в России-то мало где бывал: в Москве только, в этих бесчисленных уездных городках, в негостеприимных тамбовских сёлах… Книжки я все раздарил или их заныкали – и нет у меня никаких доказательств, что они вообще когда-то были… А в учёность степенную при моём образе экзистирования верится ещё меньше…

Встретились, называется. На рогах иронии – шик-блеск!

В девяностые, понятно, никто тут никуда не ездил, в начале «нулевых» – тоже мало… Двадцатилетняя же эта СуперКатя объехала весь мир! У меня, наверное, не хватит даже географической фантазии, чтоб только перечислить те города и страны, где она побывала. Причём первые полмира, ну или четвертушку, она «объездила» ещё до модельной своей карьеры – пока трудилась официанткой, в гостинице, служила в армии, разбирала завалы после военных ЧП. Не была она лишь в Антарктиде и – почему-то? – в Южной Америке. Ну, ещё наверстает!.. А в Австралии, Африке, на Аляске и в Гренландии – была повсюду, и не по одному разу!

Конечно, поначалу это были лупоглазые туристские поездки – расхожие места и маршруты, сплошные штампованные селфи, но, устроившись в столице мод, она ещё больше загрузила конвейер, завертела в руках пластиковый глобус, пытаясь совмещать приятное с полезным…

В разных образах, в разных шмотках – не везде без подписи я бы узнал её!

Не завистью я, друзья мои, давлюсь: мне если куда и хотелось, то как-то всё мимо позолоченных буклетных строк – в Монголию, Китай, Тибет. Да и вообще по матушке-Руси, по закоулкам её и далям, я бы, наверно, подобно Чехову, проехался с куда как большим интересом!

«Всё относительно – даже человеческие отношения». Всё адекватно/оптимально. В человеческие отношения проползла Хиросима релятивизма – тогда, в девяностые-нулевые – и никто не заметил!

 

Текст повести полностью:

https://alterlit.ru/post/32551/

https://www.litres.ru/aleksey-shepelev/luch-sveta-v-temnom-avtobuse/

 

[1] Только через год после написания начальных сцен повести я узнал (родственники от меня это скрыли), что дядя Коля не просто умер, а покончил с собой, повесился.

  • 6
    3
    51

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • cozlow
    Козлоу 06.08 в 14:33

    хорошо

  • super_kotos

    Козлоу мерси. Но это фрагмент, эффект калейдоскопичности, надо полностью читать.

  • cozlow
    Козлоу 07.08 в 00:28

    Алексей А. Шепелёв вы очень крутой прозаик

  • super_kotos

    Козлоу Спасибо. Только с 2012-14-хъ годовъ мне кислород перекрыт, ходу нет практически нигде. Попробую вот хоть сей Альтерлит. Посмотрю ваши творения, псеудоним звучит по-нашенски.

  • kiasp75
    FEELINg 07.08 в 02:08

    Пока это хитяра, возможно распичатаю на матричном принтере и переплету в ахуенный переплёт. Какого... цвета? Буду перечитывать.

  • super_kotos

    FEELINg благодарю. Есть на Литресе електронка с моей обложкой.