Alterlit

МАНЯ. Часть 31

Долго думал, надо ли правдиво заканчивать повествование и решил, что надо, ибо это не просто основано на реальных событиях, а так и было процентов на 80, а то и больше. Да и в остальном не то, чтобы приврал, а убрал лишние подробности и длинноты. В этой повести, или как это назвать, — все до единого персонажи, — это реальные люди в реальной обстановке, со своими характерами, внешностью, привычками.

* * *

Пик событий 8 марта 1978 года прошёл, но наверно стоит рассказать чем дело кончится, поэтому пойдём по списку героев в произвольном порядке: 

Татьяна Татьяновна. 11 клинику в 1979 году начали перестраивать, но она успела лично принять участие в спасении жизни важного чиновника из дипкорпуса Франции, попавшего в автокатастрофу, — сама оперировала и выхаживала, собрав по кусочкам. Случилась любовь, а так как пациент был из компартии Франции, то проблем не возникло. Таня вышла замуж, сменила фамилию, отчество и отбыла в Париж, то-то я ничего в сети толком не нашарил, — коммунист не коммунист, но потёрли инфу, наверно.

Полина Гавриловна, она же Цербер. В себя относительно пришла и была направлена в мягкую психушку на улице 8 марта (удивительный каламбур с датой поступления). После двух недель восстановления была выпущена на первую прогулку в прибольничный сад, где встретилась и с Барсовым и с Ивановым. Первый успел вскарабкаться на яблоню, а вот второму совсем не повезло, — удавила, как кот мыша, скончалась через год в психушке на Текстильщиках.

Маша и Фима Кац. После лечения у Татьяновны пошли в синагогу. Благо она рядом совсем была. Ребе счёл отношения достаточно далёкими, но посоветовал не размножаться. Они пренебрегли советом, родив абсолютно здоровую дочку. С ними поработала Татьяна, и нога у либералки пришла в норму почти, презрев кговавый режим.
Гуля. В управлении долго думали, как поступить с капитаном Губайдулиным, — вроде проверку под него подводить хотели, но полковник Лукащук погиб при некрасивых обстоятельствах, сопровождавший его оперативник без надобности застрелил задержанного и ранил дежурного офицера на глазах всего отделения. Гуля был трезв, а нарушение формы одежды и бытовая ссора были признаны несущественными, тем более, что всё это перемешалось с событиями в институте, откуда пришло благодарственное письмо о проявленном личном мужестве Гули при ликвидации последствий аварии. Татьяновна тоже отписалась о помощи капитана. Хотели представить к медали, но не смогли выбрать между спасением утопающих и отвагой при пожаре. В итоге наградили грамотой и ценным подарком (фотоаппаратом), представили к майору. Его жена подружилась с его любовницей и Гуля с Мулей и Дулей стали жить втроём.

Кулон. Виктор Андреевич пошёл в больницу с букетом цветов, проведать Татьяну Судец, но на сердце у него было тяжело, — оставить семью с тремя детьми он не мог, и понимал, что статус любовника ему не по зубам. Однако дикторша упредила трудный разговор, сама объяснив случившееся стечением обстоятельств и душевным потрясением. Татьяна действительно была беременна и к счастью, перипетии того дня никак не повлияли на здоровье, — Татьяна благополучно родила в конце года дочку Дарью. с Кулоном они остались в добрых отношениях, его семья часто ходила в телецентр, а восьмью годами позже, сам Виктор принял участие в программе « Играй, гармонь».

Луноход. В жизни Бориса Фёдоровича ничего не изменилось.

Палпалыч. Всё для него закончилось благополучно, хотя ректору и донесли о случившемся, — всё было убрано, жалоб не было. Госпитализированные сотрудники поступили с разных адресов не в рабочее время, а прорыв трубы, — ну бывает, той трубе сто лет в обед. Сделали инженеру по эксплуатации устное замечание и всё.

Ну, а теперь о главных героях.

На работу я вышел 21 августа, учебный процесс ещё не начался, большинство преподавателей было в отпуске и особой работы не было. Завлаб Женя Борисенко провёл меня по всем кафедрам и познакомил со всеми сотрудниками. Институт я и так хорошо знал, на районе родился и вырос, алкоголь употреблял правильно, спортом занимался, так что влился в коллектив быстро и безболезненно.

Немного расстраивало то, что ухлёстывать за студентками стало не по статусу, — в лаборантском сообществе студиозусы обоих полов считались неразумной докучливой биомассой. Впрочем, среди сотрудников было более чем достаточно молодых красивых и свободных девчонок. С Машей и Катей я общался немногим больше, чем с другими, — торопиться было некуда, предстояло осмотреться, да и библиотечный персонал манил не только телесно, а ещё и возможностью допуска к литературным загашникам.

Лафа закончилась уже через двадцать дней, — меня послали на картошку в подшефный совхоз Борец. В институте было железное правило: помимо студентов первого курса, которых рекрутировали на месяц, в бой бросали лаборантов первого года службы и косорезов, но на неделю, максимум на десять дней, но в этом году лето было мягким, с частыми дождями, и урожай созрел рекордный, поэтому и лаборантов забрили на месяц. То, что я свой месяц отмотал на дневном, — ничего не решал. Работы я не боялся, но вот условия проживания были более, чем спартанскими, особенно в плане гигиены.

Тут сильно помог Зильберман, — ты машину же водишь ( в нашей школе была своя автошкола, извиняюсь за тавтологию, и нам выдавали права с пометкой, что за руль можно только после 18 лет, да и деда натаскал по матчасти и правилам).
— Вожу, но наезд небольшой.
— Да это фигня, тебе не в ралли участвовать, а по окрестностям разъезжать надо будет, там на дороге выспаться можно, пока кто-то ещё проедет. Будешь замом у Мишки Синельникова, который завлабом на техмаше, — он который год там главснабженцем. Наш человек, ну ты уже с ним знаком, насколько я знаю. Одно учти, — Мишка пьёт, даже не как лошадь, а как целый табун, при этом иногда нарывается. Если что, — бей сразу в рыло, но только в челюсть, чтобы без видимых следов, — он сам потом извиняется, я в своё время два сезона под ним был там формально, накидаю тебе все алгоритмы, — где, как и у кого.

— Спасибо, а что должен буду?

— Ничего, я ради общего спокойствия и против флуктуации, ну если пару мешков бульбы подгонишь на зиму, говорят она в этом году с голову ребёнка уродилась.
С Мишкой мы подружились сразу: кафедры одного факультета, завлабы в отличных отношениях, и он был весёлым и умным женатым пухликом 35-ти лет, охочим до баб, еды и до бухла, — настоящий раблезианец.
В 12.00 колонна автобусов, в которой перевозили порядка трёхсот агрорабов, отчалила от института. В хвосте колонны плелись мы с Мишкой, на тентованом «козлике», доверху забитом бухлом и шмотками, — Мишка был сыном генерала КГБ и не бедствовал, а мне деда вручил сотку, — не подведи, внучок, шофёрскую репутацию.
Ехали мы в страшный ливень, дворники не успевали сбрасывать воду с лобовых стёкол а ещё и вся грязь из-под колёс колонны нам прилетала.
Как только с Истры на Морозки переехали через мост над каналом имени Москвы, Миха вылез из-за руля — дальше сам, — там напрямую, а я пока пивка накачу.
Пока растянувшаяся колонна перегруппировывалась в зависимости от того, на какую усадьбу кого повезут, я выехал вперёд, — асфальт заканчивался и начиналась грунтовка, довольно ровная, но очень грязная из-за ливня, — не хотелось замыкать и собирать всё на себя.

Перед колонной стояли машины председателя совхоза и начальника первого отдела, рядом толпились кураторы и звеньевые, — сверяли списки и распределяли по баракам. Мы надели плащи и вылезли размять ноги и поздороваться. Мишу председатель встретил радостно, — не первый год знакомы, соответственно и ко мне отнёсся дружелюбно, — Михаил, ну вас как всегда, в хозфлигель, в Подосинки, вот ключи, езжайте, обустраивайтесь, через час ждём в правлении на совещании.
— Сейчас потопчемся немного и перекурим.
— Братишка, угости сигареткой, — водитель головного автобуса вылез под дождь, — забыл из куртки в плащ переложить, а у студентов не хочется побираться, — не знаешь, в Подосинках сельпо работает?
— Не знаю, мы тоже с Москвы, за вами едем. Держи, тут половина пачки, хватит на всякий случай, а у нас запасы с собой.
— Вот спасибо! Приеду охламонов забирать, отдам.
— Забудь, ты ведь с третьего комбината, судя по надписи?
— Ну да, а ты там знаешь кого?
— Деда у меня там работает, авиапассажиров развозит.
— Дай-ка угадаю, спортсмен, в Станкине учится, это у дяди Саши Лисина внук такой.
— Я и есть.
— Уважаемый человек у нас дед твой, видно что ты в него пошёл. А за руль как попал?
— Да вот, на снабжение в помощь назначили.

Тут раздался стук изнутри автобуса, — в стекло колотила ладошкой Воронцова и жестами призывала меня.
— Твоя? Красивая девчонка, только грустная чего-то.
— Нет, просто знакомая хорошая, открой дверь, чего она хочет-то?
— Сейчас, но только не отходите от автобуса, не положено.
— Катька, а ты как в ссылку попала, ты же работаешь давно уже?
— Выживают меня с кафедры. Как Ахматов силу утратил, так совсем худо стало. Сделай что-нибудь, сдохну я здесь в грязи, наверняка в самый поганый барак поселят.
— Так я сам тут без года неделю, с Мишкой поговорю, может придумает, — Братишка, а ты куда этих везёшь? — Спросил я водителя.
— В Подосинки, на Скорогадайку, где конеферма бывшая на речке. Гиблое место по осени, с реки сырость так и тянет.
— Да, Воронцова, похоже, что влипла ты, но мы там рядом будем, как я понял, не дадим помереть, всё садись уже, нам ехать надо. — Братишка, деде привет передавай, скажи, что всё нормально.

Мы забрались в свой аппарат и двинулись в путь. Мишка указывал дорогу, а я рассказал про Катю.
— Да знаю я, что кафедра физики под ректора легла и зачищают от старой гвардии. Плохо это, надо Катю выручать. Есть одна идея, только пусть потерпит пару дней, — у меня с Емелиным, начальником первого отдела, издавна отношения хорошие через отца. Здесь налево, и к ангару, приехали уже, сейчас ворота отопру и паркуйся к козырьку поближе, а то вымокнем все.

— Вот, Альбертыч, наши апартаменты. Не Интурист, но всё познаётся в сравнении. Снимай сапоги, надевай тапки, надеюсь, не забыл дома, а то на твой размер тут не найдёшь ничего. Сейчас котёл газовый включим и будет нам тепло и сухо, запоминай, как надо и учти, если уходим больше, чем 15 минут, то гасить надо, — вот, всё работает. Осматривайся пока, а я чай поставлю, — Миша включил плиту, слил из крана застоявшуюся воду и достал из шкафа здоровенный алюминиевый чайник с крышкой на цепочке и пару эмалированных кружек.
Наше жилище представляло из себя старенький, но крепкий кирпичный домик метров на сто, к которому был пристроен огромный ангар, разделённый на отсеки. В холодильных и морозильных камерах располагались запасы мяса, консервов, масла. Ещё в двух были склады круп, сахара, макаронных изделий и прочей бакалеи. — Это перевалочная база, нам она неподотчётна, наша только ближняя секция, там хозтовары всякие, тара алюминиевая, посуда — это институт закупает, вот это наш баланс, вернее, — мой, — Миша заварил чай прямо в кружки. — После совещания будем доукомплектовывать места проживания на усадьбах, так-то основное уже завезено, но селят же по факультетам и группам, поэтому что-то лишнее у кого выйдет, а кому-то не хватает. Приготовься, что до ночи колесить будем сегодня. Хорошо хоть таскать ничего не надо, для этого студенты есть. Заодно Воронцовой гнёздышко получше на конюшне определим на первое время. Выбирай комнату, но моя слева, угловая, — вещи занеси наши, с собой сумку с бутербродами и термосами бери, и — за руль, а я прицеп пока присобачу, меньше езды будет.
Комнат в доме было четыре, в каждой стояли по две панцирных кровати, по две тумбочки и по большому шкафу. Я выбрал справа, по диагонали от Миши. С большим удивлением обнаружил нормальный чистый сортир и ванну с душем. Когда-то здесь размещалось правление, но совхоз разросся и центральная усадьба переехала в Дубровки, а этот домик был как бы гостиницей для всяких проверяющих и чиновников, любящих охоту. В уборочную страду тут жил Миша с кем-то из помощников.
— Карета подана, — снабженец взял с полки два фонаря, проверил батарейки и выключил котёл.
— Миш, я с прицепом-то не ездил, и правах отметки нет.
— Не бойся, ничего сложного, только резко не поворачивай и скорость сбрасывай до поворота, и в повороте не тормози и не газуй, пока не выедешь прямо, ну и поплавнее всё делай. Гаишников не бойся, они колхозников не дёргают. Поехали.


*  *  *

Психбольница на ул. 8 марта
УАЗ 469

 

Третий автокомбинат
Утреннее построение
Чайник
Церковь схождения Святого Духа в Дубровках в те годы
И ныне

 

  • 6
    5

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • av194557
    Альбертыч 23.11 в 15:00

    , ну просил же Диму не начинать новую нумерацию и убрать часть текста. спасибо,бля...

  • plusha
    plusha 23.11 в 15:23

    С удовольствием прочитала эпилог. Надеюсь на следующую часть. По анологии вспомнилось.... а у нас возле школы были развалины игрушечной фабрики имени Восьмого марта. мы там очень любили лазить, и собирали глаза от кукол, их там много валялось.... шли тоже на разные проделки.....

  • Karl
    Kremnev207 23.11 в 20:45

    Благодарю за публикацию)

  • valeriy693

    Как это "заканчивать"? Продолжение же будет ещё? Я привык уже

  • valeriy693

    Вот я вас и догнал, друзья мои, теперь тоже буду Альбертыча с пылу с жару читать