Бабочки

Брянщина. Зловещие, суровые брянские леса. Евсей знал их, как свои пять пальцев и, будучи проводником в партизанском отряде товарища Парфенова, не имел права на ошибку. Он бороздил их снова и снова, освежая в памяти пути, тропинки, землянки, служившие красноармейцам укрытием и чуя след дикого зверя, обходил стороной его логово. Знатный охотник, Евсей, всегда был на хорошем счету у партизан. Он и добычу выследить сможет и подстрелить аккуратно, не спугнув, и приготовить мастерски в походных условиях, не привлекая внимания ни зверя, ни фашистов, снующих повсюду. Вечерами у костра, поглаживая свою окладистую бороду, Евсей любил рассказывать разные истории, приключившиеся с ним во время охоты. Бойцы от смеха катались по земле, Евсей был доволен, говорил, что боевой дух поднять - это самое главное, а чем еще, как ни отменной едой и веселой байкой.

   Ранним утром, когда раскаленное зимними морозами солнце только-только поднималось из-за горизонта. Евсей выбрался из партизанского укрытия разведать предстоящий путь до близлежащей  деревни с нашими, куда направлялся отряд Парфенова. Проходя километр за километром, Евсей осматривался, оглядывался, примечал. Устроив привал, он растянулся на сломанном ельнике, и тут шелохнулась ветка, одна, другая, третья. Евсей прижался к земле насколько это было возможно мужчине его комплекции и замер. Тихо-тихо отодвинулся камень, закрывавший вход в пещеру, заваленную ельником. Оттуда осторожно протискиваясь, выскользнул мальчонка лет 11, щуплый в огромном картузе с красной звездой. Не слышно ступая на ветки ельника, он также тихо задвинул камень обратно, потянулся, проморгался с не привычки на свету, подбоченился и застыл. Его рука потянулась к поясу, где висел наточенный и бликовавший на солнце топор - он увидел глаза Евсея, следившими за ним. Евсей, поняв, что его раскрыли, широко улыбнулся и вышел из своего укрытия.

- Привет, малец, - сказал он, протягивая мальчонке большую теплую ладонь.

- Здрасте, дяденька, - мальчишка пожал его руку.

- Ты как здесь оказался-то?

- Прячемся.

- Понятно. Лучше  места не нашли?

- А где еще? Деревню немцы спалили вместе со всеми нашими. Нам с сестрой повезло: в лесу были. Вернулись - только щепки остались. Вот и пришлось вглубь уйти, а  как понял, что заплутали, обосновались здесь.  Спасибо, вот эту пещеру нашли, замаскировал, как смог. А вы дяденька кто?

- Я, малец,  партизан, Евсеем кличут.

- А тебя?

- Митькой.

- Что пойдем в отряд тебя отведу, там-то получше будет. Собирайся. Завтра переправим с отрядом к нашим в деревню. Там и обоснуетесь, пристроим вас к кому-нибудь.

 Митька метнулся обратно к пещере, стал отодвигать камень, как оттуда послышался слабый писк. Он оглянулся на Евсея.

-  Маруся проснулась Сестренка. Она маленькая совсем.

 Выйдя на свет, девочка лет трех, огляделась. И увидев незнакомца, спряталась за Митьку.

- Не бойся, глупенькая. Теперь все хорошо будет, - ободрил ее Митька.

 Евсей же, пытаясь как-то расположить малявочку к себе, достал из заплечной котомки, скукоженное от холода малюсенькое яблоко, и, протягивая девочке, ласково приговаривал:

- Бери-бери, крошечка.

Девочка опасливо посмотрела на Евсея, потом перевела взгляд на Митьку.

- Я бабочек хочу.

 Митька дернул ее за рукав:

- Бери, глупая, ешь, - ругнулся Митька.

Она упрямилась.

- Нет, я бабочек хочу, - капризничала девочка. потирая сонные глазенки.

 Евсей задумался, рассматривая детей, и заметил, что они не были истощены. Малышка достаточно упитана, да и на мальчике не была заметно следов голода. Голодные  хватают все, что предложат. А тут!  Посмотри, какая цаца! Яблоко, да еще зимой. А она про каких -то бабочек лопочет. Может это от страха, успокаивал себя Евсей. Ребенок, что с нее взять.

- Ну, давайте, собирайтесь-ка живее. Замерзнете,- и он направился в пещеру, чтобы помочь детям собраться.

- Не надо, я сам, - перегородил дорогу Евсею Митька.

- Э-э, малец. В чем дело? Уж не прячешь ли ты там фашистов? - хмуро пошутил Евсей.

Митька, испугавшись,  отступил.

- Да, ладно не бойся, шучу. Давай помогу, так-то ведь все быстрее будет. Что там у вас? - и Евсей шагнул в пещеру.

Теплым, спертым запахом пахнуло на него, в пещере было темно. Не мудрено, что Митька постоянно щурился на свету: привыкнуть никак не мог.

- Сколько вы здесь? -  спросил он осматриваясь.

- С лета,  - спокойно ответил Митька.

 - С лета? Да, как вы выжили-то? Ели что?- удивился бывалый охотник.

- Бабочек, - опять пробормотала девочка.

Евей пристально посмотрел на нее, на Митьку.

- Каких еще бабочек? О чем это она?- разозлился Евсей, досадуя, что не  понимает, о чем идет речь.

 -Да, не берите в голову, дяденька.  Мелкая  еще. Болтает что-то.

Пройдя вглубь пещеры, Евсей рассмотрел кучу ельника внутри с наваленной на нее ветошью. Очевидно, она служила им постелью. Из-за кучи выполз малыш. Он еще плохо ходил.

- О, а это что за явление? Ваш? - спросил Евсей, указывая пальцем на мальца.

- Да, да, - быстро ответил Митька, собирая пожитки.

- Это Митька нашел его, - девочка кивнула на ребенка. А как зовут его не знаем. Он плохо говорит.

- Как нашел? Где? - удивился Евсей.

- Расстреляли тут по осени обоз, - нехотя начал Митька, косясь на сестру,  - а там люди, дети. Я пропитание искал, а тут вот. Все на смерть. Разбомбили. На куски все разорваны. Кто мертвый, кто полуживой, у кого ног нет, у кого все внутренности наружу.  А этот вот пищит,  лежит под мамкой, живой. Я оттащил ее, мертвая она. А его куда? Жалко мальца, взял с собой. Вот с нами и живет.  Васькой назвали.

Пухлый малец, переваливаясь, подошел к Митьке и стал теребить его за штанину.

- Есть хочет, - прокомментировала Маруська.

- Да, да, - оборвал ее брат, - пойдемте быстрее, нас накормят. Ведь накормят, да? - и, обернувшись, он посмотрел на Евсея.

- Конечно. Пойдемте. Не бросать же вас здесь, - и  он погладил Марусю по голове.

- Накормят. Накормят, - запрыгала та  и захлопала в ладоши. - Ба-боч-ка-ми!

- Да, черт, - не выдержав, заревел Евсей. - Какими еще бабочками?

- Вот такими, - и Маруся протянула ему что-то, что все время теребила своими детскими ручками. В темноте Евсей не сразу разглядел. Поднеся ближе к  лицу,  он с ужасом отдернул руку. На его ладони лежали кости человеческой кисти. Внутри все похолодело. Отшвырнув охапку ельника, единственное, что было в пещере, он обнаружил под ней целую груду костей от таких «бабочек». Глаза его налились кровью, схватив Митьку за шиворот, он выволок его из пещеры и бросил на промерзшую землю.

- Не убивайте, дяденька, - взмолился Митька. Я бы никогда, никогда.

Евсей тряс его, как грушу, пытаясь вытрясти ответ. Из пещеры выбежала Маруся и вцепилась в брата:

- Пусти его. Пусти он хороший, пусти Митьку.

 Евсей остановился, поднял и  поставил мальца на  землю. Тот, шатаясь, стал сбивчиво говорить:

- Они уже все мертвые были, я вам рассказывал, обоз, - сглотнув комок, застрявший в горле, начал Митька. По осени. Немцы разбомбили. А там людей много.  Все мертвые. Руки, ноги оторваны, валяются везде.  Мы с Маруськой летом-то ягоды искали, грибы какие, корешки. Когда силки поставлю, птаху  поймаю или рогаткой собью. А тут осень навалилась, лютая. Помните? Разом все пропало, померзло. Не найти ничего. Малая совсем сникла. Чувствую,  плохо дело. Пять дней не евши были. По утру пошел найти чего, а тут вот. Обоз. Обыскал все -  припасов нет. Видно быстро уходили. Только бутыли с водой нашел, котелок, спички, тряпье всякое, да вот топор этот,  Митька поправил его на поясе. Да еще малой с обоза живой остался. Взял его, стали возвращаться, споткнулся об руку оторванную. Ну и все: схватил, прибежал сюда костер развел, сварил.  Плачу и ем, а им сказал, что бабочки, все равно не видели никогда. -  Он посмотрел на сестру, -  Поела она, в себя пришла,  повеселела. А я стал ходить туда. Отрубал, что донести смогу: руки, ноги. Стал кормить их, а чтоб не пропали «бабочки» нашел самый дальний угол в пещере, холодный и закопал туда. Так и дотянули. Хорошо, что встретил Вас, а то уже запасы закончились, вчера последнее доели. Если б не они, я бы лучше с голоду помер, честное слово, - Митька рыдал, упав на колени, и в раскаянии бился головой о ледяную землю. Подняв на Евсея заплаканные глаза, Митька закусил губу: Кто кроме меня позаботился бы о них? Вы не думайте, дяденька, я их всех похоронил. Топором  землю рубил, руками копал, а похоронил всех.

Евсей молча слушал, глядя остекленевшими глазами на Митьку.

- Почему бабочки? – наконец, очнувшись, спросил он.

- Похожи кисти рук-то на крылья бабочек особенно на тени. Мы когда еще дома жили,  тятька часто нам театр теней устраивал, - и Митька скрестил кисти рук, соединив большие пальцы, а всеми остальными, производил движения напоминающие трепетание крыльев бабочки. Евсей отшатнулся.

  Приведя детей в отряд, Евсей рассказал, что нашел мальцов у ельника, прятались от фрицев, сказал накормить. Митька, откусывая от ломтя пышного  хлеба, глядел на Евсея. Тот, приложив указательный палец к губам, дал понять ему, что не собирается ни о чем рассказывать.  Наевшись, дети сладко засопели, прижавшись друг к другу. Только сквозь сон Маруська всё лепетала «бабочки, бабочки». Бойцы улыбались, радуясь, что ребенку снится не война. Евсей так и не смог заснуть, его охватил леденящий  ужас: он смотрел на маленькую осиротевшую людоедку и представлял, как она обгладывает косточки «бабочек». 

После этого случая, Евсей перестал рассказывать  байки у костра.